Борис в свои шестьдесят восемь лет купил замшевые туфли цвета переспелой сливы, заявив, что это модные лоферы. Это стало первым наглядным доказательством надвигающейся семейной катастрофы. Сорок лет мой муж признавал исключительно черные ортопедические ботинки со шнуровкой, а теперь щеголял по коридору с видом престарелого сердцееда.
Я гнала от себя дурные мысли, списывая эти чудачества на кризис приближающегося юбилея. Нашему браку через две недели исполнялось ровно сорок лет, и это было серьезным испытанием для любых нервов. Но тревожные звоночки продолжали настойчиво звенеть.
Вчера он впервые за десятилетие сбрил свои густые усы, обнажив тонкую, непривычную верхнюю губу. А сегодня в гости заглянул наш сын Илья с моей девятилетней внучкой Дашей, которой дед по неосторожности одолжил смартфон для игр. Именно в этот момент рухнула моя картина идеальной, предсказуемой стабильности.
— Бабуля, папа просил не говорить, — прошептала внучка и протянула мне дедушкин телефон с открытой перепиской. Она виновато потупила взгляд, словно выдавала самую страшную государственную тайну.
Экран предательски светился короткими строчками входящих сообщений. Контакт был записан возмутительно легкомысленно и интригующе: «Виолетта (гибкость)». Я уставилась на мерцающий текст, чувствуя, как привычный и понятный мир дает глубокую трещину.
«Жду вас в четверг в 18:00, будем активно работать бедрами», — гласило последнее послание от этой неизвестной девицы. Ниже красовался ответ моего благоверного мужа, от которого у меня перехватило дыхание. «Понял, Виолочка, разотру суставы мазью и буду как штык», — бодро рапортовал этот старый Казанова.
Мазью он растирает суставы ради какой-то Виолы, хотя еще позавчера жаловался, что спину клинит от выноса мусорного ведра! Я перевела тяжелый взгляд на Дашу, которая невинно хлопала пушистыми ресницами. Выходит, мой собственный взрослый сын покрывает похождения отца и просит ребенка молчать.
— Иди, порисуй в детской, котенок, — ровным и совершенно безэмоциональным голосом произнесла я, возвращая аппарат экраном вниз на тумбочку. В глазах потемнело от жгучей обиды и непонимания. Борис в это время беззаботно насвистывал в ванной, пуская воду с таким бешеным напором, будто пытался смыть все грехи ушедшей молодости.
Всю следующую неделю я вела наблюдение с безжалостным пристрастием опытного следователя. Доказательства измены множились прямо на моих глазах с пугающей скоростью. Муж стал маниакально чистить зубы по три раза в день и купил желтый шарф, который небрежно обматывал вокруг шеи перед каждым выходом на улицу.
Каждый вторник и четверг он теперь исчезал на два часа, отговариваясь загадочными собраниями клуба филателистов. Но никаких марок в нашем доме не водилось со времен московской Олимпиады, и это была абсолютно неприкрытая ложь. Мои осторожные расспросы натыкались на глухую стену его нового, нелепого имиджа.
— Боря, а куда ты такой нарядный собрался к вечеру? — спрашивала я, сверля тяжелым взглядом его яркую обувь.
— Зиночка, надо расширять горизонты, нельзя же всю пенсию на одном диване просидеть! — бодро рапортовал он, изо всех сил втягивая свой заметно опавший живот.
Он врал мне прямо в лицо с таким пионерским воодушевлением, что становилось физически тошно. Я попыталась вывести на чистую воду Илью и позвонила сыну вечером, чтобы узнать про эти таинственные четверги. Илья начал заикаться, невнятно мычать в трубку и сослался на плохую связь, окончательно подтвердив статус соучастника.
В очередной четверг чаша моего ангельского терпения окончательно и бесповоротно переполнилась. Я своими глазами увидела, как муж тайком кладет в портфель чистую, свежевыглаженную рубашку. Запасная парадная рубашка для кружка филателии нужна разве что для того, чтобы не вспотеть от напряжения, наклеивая редкий экземпляр в альбом! Решение созрело мгновенно, не допуская никаких слез в подушку или театральных выяснений отношений на кухне с валокордином в руках. Я достала из шкафа свой лучший бордовый костюм и нанесла яркую красную помаду, решительно отбросив любые сомнения. Я намеревалась поймать его с поличным и вывести на чистую воду прямо там, на территории этой гибкой бессовестной Виолетты.
Пока желтая машина такси везла меня по вечерним пробкам, я мысленно делила наше нажитое имущество. Никаких официальных разбирательств я не потерплю, все решим быстро и на месте. Дачу в Подмосковье с его любимыми помидорами я оставлю себе, а коллекцию старых рыболовных снастей отдам без сожаления.
Я помнила, как сорок лет назад он неумело делал мне предложение в студенческом общежитии, от волнения уронив кольцо под кровать. Мы вместе клеили обои в нашей первой крошечной однушке, ругаясь до хрипоты из-за кривого рисунка. И вот теперь эта длинная и счастливая история заканчивается из-за пары вызывающих туфель.
Такси остановилось по адресу, который я благоразумно успела переписать из его телефона на клочок бумаги. Это оказался неприметный стеклянный вход в цокольный этаж нового элитного жилого комплекса. Спустившись по крутым ступенькам, я толкнула тяжелую дверь и услышала ритмичную, пульсирующую музыку.
Из-за угла доносился звонкий, требовательный женский голос, командующий процессом. «Борис Николаевич, смелее, вы уверенно ведете партнершу, а не несете мешок картошки с рынка!» — разносилось по просторному коридору. Я сделала глубокий, размеренный вдох, готовясь к решающей битве.
Пришло время максимально эффектно завершить эту затянувшуюся комедию абсурда и поставить жирную точку. Резким, уверенным движением я распахнула дверь в хорошо освещенный зал. То, что предстало моим глазам, никак не вязалось с образом коварного и расчетливого изменника.
Посередине огромного помещения с зеркальными стенами стоял мой раскрасневшийся Борис. Он отчаянно потел, сжимая в вытянутых руках худенькую девушку лет двадцать пяти в черных спортивных леггинсах.
— Зина? — он споткнулся на ровном месте и чуть не рухнул на гладкий паркет вместе с партнершей.
— Продолжаем, Борис Николаевич, не отвлекаемся на случайных зрителей, делаем шаг, крест и затем поворот! — строго скомандовала девушка, даже не повернув головы в мою сторону. Мой муж попытался сделать какой-то немыслимый спортивный пируэт и окончательно запутался в собственных ногах. Музыка резко прервалась.
Я застыла в дверях в своем парадном бордовом костюме, часто моргая от удивления. Вместо тайного притона разврата я эффектно ворвалась в светлую студию спортивного бального танца.
— Боря, что ты тут делаешь в таком виде? — мой голос дрогнул, вмиг растеряв весь заготовленный по дороге сарказм.
Он виновато опустил глаза в пол и начал нервно вытирать мокрый лоб тем самым желтым шарфом.
— Юбилей же у нас скоро, Зинуль, сорок лет совместной жизни, — пробормотал он, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. Я абсолютно непонимающе уставилась на молодую девушку, которая устало пожала хрупкими плечами.
— Ваш муж уже целый месяц отчаянно пытается освоить базовые элементы танго, чтобы сделать вам подарок. Говорит, на свадьбе у вас совсем не было первого танца, — пояснила Виолетта. Давние воспоминания накрыли меня с головой, мгновенно выбивая почву из-под ног.
Сорок лет назад, ровно за день до поездки в ЗАГС, мой неуклюжий Борис умудрился сломать ногу. Нашу скромную роспись он мужественно провел в тяжелом гипсе, а на банкете сидел во главе стола, подпирая подбородок костылем. Мы действительно так и не станцевали наш первый танец молодоженов.
— Я очень хотел сюрприз сделать, Илюшка мне помогал и прикрывал перед тобой, — он подошел на шаг ближе, пахнущий аптечной согревающей мазью. — А эти туфли нужны были потому, что здесь требуется обувь на кожаной подошве, которая хорошо скользит по паркету.
Все разрозненные пазлы мгновенно сошлись в одну кристально ясную картину без единого изъяна. Запасные рубашки в портфеле, сообщения про гибкость, постоянно втянутый живот перед домашним зеркалом. Он не искал чужую молодость на стороне, а изо всех сил пытался вернуть нашу общую для меня.
Я смотрела на его виноватое раскрасневшееся лицо, на эту дурацкую яркую обувь, и неожиданный смешок звонко вырвался из моей груди. Через секунду я уже хохотала в голос, ухватившись рукой за дверной косяк, чтобы устоять на ногах. Мой личный постаревший романтик с радикулитом готов был свернуть горы ради одного вечера.
— Зин, ты чего смеешься? — испуганно спросил муж, делая еще один осторожный шаг в мою сторону.
— Борис, раз уж мы оба здесь собрались, покажи мне свои успехи, — отсмеявшись, я смахнула выступившую слезу и смело шагнула на скользкий пол.
Он неуверенно, но с искренней надеждой протянул мне большую руку, которая оказалась горячей и немного влажной от волнения. И пусть мы оттоптали друг другу все ноги в первые же минуты, а Виолетта тактично отвернулась к окну. В этот забавный момент я абсолютно ясно поняла одну невероятно важную вещь.
Настоящая семья держится на том, что даже спустя сорок долгих лет человек готов потеть на тренировках, чтобы подарить тебе упущенную радость молодости. А злополучные сливовые туфли мы на следующий же день отнесли на помойку. Борис наконец-то честно признался, что они невыносимо натирали ему пятки.
