Ксения проснулась в семь утра, как обычно. За окном ещё было темно — декабрь, солнце поздно встаёт.
Сын спал в соседней комнате, укутанный в одеяло. Она тихо прикрыла дверь и прошла на кухню.
Включила чайник, достала чашку. Посмотрела на часы — семь десять. Надо будет разбудить Диму в половине восьмого.
Вечером они с мужем обсуждали сегодняшний день.
— Отвезёшь нас к врачу? — спросила она.
— Конечно, — кивнул он. — Во сколько выезжать?
— К девяти. Запись на десять.
— Без проблем.
Ксения тогда успокоилась. Значит, не придётся тащиться через весь город с ребёнком в автобусах.
Клиника находилась далеко, на окраине. Своей машины у них не было — продали год назад, решили, что в городе и так метро удобнее.
Но с ребёнком в общественном транспорте — та ещё морока. Особенно зимой, когда холодно, народу много, все толкаются.
Она заранее собрала все документы. Полис медицинский, свидетельство о рождении Димы, направление от участкового педиатра.
Сложила всё в отдельную папку, положила на стол в прихожей. Чтобы утром не искать, не суетиться.
Чайник щёлкнул. Ксения заварила себе чай, села у окна. Смотрела, как постепенно светлеет небо.
Думала о предстоящем визите к врачу. Волновалась немного.
У Димы в три месяца обнаружили шумы в сердце. Педиатр сказала — функциональные, пройдут сами. Но направила к кардиологу на контроль.
Сегодня последний плановый осмотр. Если всё хорошо — можно будет выдохнуть, забыть про эти шумы.
В половине восьмого она разбудила сына.
— Димочка, просыпайся. Нам сегодня к врачу ехать.
Мальчик открыл глаза, сонно потянулся.
— Доброе утро, мама.
— Доброе, солнышко. Пойдём умываться.
Муж вышел из спальни в половине восьмого. Сонный, помятый. Налил себе кофе и сел у окна.
— Доброе утро, — сказала Ксения, доставая детскую одежду из шкафа. — Нам к девяти надо выехать. Запись на десять.
Он кивнул, не отрываясь от телефона.
Она разбудила сына, помогла ему одеться, накормила завтраком. Муж всё это время сидел на том же месте, медленно допивая вторую чашку.
— Дим, ты соберёшься? — спросила она, застёгивая куртку ребёнку. — Уже без двадцати девять.
Он поднял глаза. В них было что-то странное. Раздражение? Недовольство?
Она почувствовала, как внутри ёкнуло. Что-то пошло не так.
— А чего торопиться-то, — буркнул он, отставляя чашку. — Клиника твоя не убежит.
Ксения замерла с детской шапкой в руках.
— У нас запись на десять, — медленно проговорила она. — Опоздаем — придётся переносить на другой день. Ты же вчера сам сказал, что отвезёшь.
— Сказал, — он резко встал, прошёл к шкафу. — Но не думал, что с утра пораньше меня начнут гонять туда-сюда.
— Гонять? — она не поверила своим ушам. — Мы договаривались вчера вечером. Ты САМ согласился.
— Вчера я был в нормальном настроении, — Дмитрий дёрнул дверцу шкафа так, что та звонко хлопнула. — А сегодня не хочу ехать через весь город из-за очередного врача.
Ксения сжала в руках шапку.
— Дим, это не «очередной врач». Это кардиолог. У Димы были шумы в сердце. Ты что, забыл?
Он натянул свитер, отвернулся.
— Не забыл. Но я не понимаю, почему я должен из-за этого бросать всё и мчаться.
— Какие дела? — голос Ксении стал тише. — У тебя выходной сегодня.
— Ну и что? Выходной не значит, что я обязан весь день на тебя работать.
Она медленно выдохнула. Посмотрела на сына — тот сидел на стуле, обутый, в куртке, и внимательно следил за разговором родителей.
— Работать на меня, — повторила она. — Отвезти собственного ребёнка к врачу — это работать на меня?
— Можешь сама доехать, — Дмитрий пожал плечами. — Автобус, метро. Как все ездят.
— Я попрошу тебя последний раз, — Ксения сжала ремешок детской сумки. — Отвези нас. Пожалуйста. Я не могу с ребёнком полтора часа мотаться по пробкам.
Он обернулся. И она увидела в его глазах холодное равнодушие.
— Если хочешь, бери ребёнка и езжай сама. Машину ради тебя гонять не буду.
Повисла тишина.
Ксения стояла и смотрела на мужа. Несколько секунд она просто молчала, не в силах поверить в то, что только что услышала.
Потом медленно кивнула.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Поедем сами.
Она взяла сына за руку, подхватила сумку с документами и направилась к выходу.
— Мам, а папа не поедет? — спросил Дима тихонько.
— Нет, солнце. Папа занят.
Дверь закрылась за ними мягко, без хлопка.
На улице было холодно. Ветер трепал волосы, щипал щёки. Ксения крепко держала сына за руку и шла к автобусной остановке.
Внутри было странно пусто. Не обидно. Не больно. Просто пусто.
Автобус пришёл через пятнадцать минут. Она уже успела замёрзнуть, несмотря на тёплую куртку.
Дима прижимался к ней, прятал нос в её рукав.
— Мам, холодно.
— Потерпи, солнышко. Сейчас в автобус сядем, там теплее.
Автобус действительно оказался тёплым. И набитым до отказа.
Ксения протиснулась внутрь, подхватила сына на руки, чтобы его не сдавили.
— Извините, пожалуйста, — обратилась она к мужчине у окна. — Можно мальчику сесть?
Тот посмотрел на Диму, кивнул, освободил место.
— Спасибо большое.
Дима устроился на сиденье. Ксения стояла рядом, держась за поручень. Автобус тронулся с места.
Ехали минут двадцать. Пробки, светофоры, остановки.
Наконец доехали до метро. Она взяла сына за руку, они вышли из автобуса.
Спустились в метро по длинному эскалатору. Дима восторженно смотрел по сторонам — он редко ездил на метро, для него это всегда было приключением.
— Мам, смотри, какие люди быстро идут!
— Они спешат на работу, — объяснила Ксения.
— А мы не спешим?
— Мы тоже спешим. Но у нас времени чуть больше.
Прошли через турникеты. Спустились на платформу. Поезд уже стоял у перрона.
— Скорее, Димочка, побежали!
Они успели влететь в вагон в последнюю секунду. Двери закрылись за их спинами.
— Ух ты! — засмеялся Дима. — Как в кино!
Ксения улыбнулась, усадила его на свободное место.
— Да уж. Настоящее приключение.
Ехали три остановки. Народу было немного — час пик давно прошёл.
Дима болтал ногами, разглядывал рекламу на стенах вагона.
— Мам, а мы часто теперь будем на метро ездить?
Она задумалась.
— Не знаю, милый. Посмотрим.
Клиника встретила их белыми стенами и запахом антисептика. Они сняли верхнюю одежду, уселись в очереди.
— Морозова? — позвала медсестра.
Врач оказалась приятной женщиной лет пятидесяти. Послушала сердце Димы, проверила давление, задала несколько вопросов.
— Всё в порядке, — улыбнулась она. — Шумы прошли полностью. Здоровый мальчик растёт.
— Спасибо, — выдохнула Ксения.
Они вышли из кабинета. Дима радостно прыгал рядом.
— Мам, доктор сказала, что я здоровый! Можно мне мороженое?
— Можно, — Ксения улыбнулась. — Обязательно купим.
По дороге домой она чувствовала странное спокойствие. Не злость. Не обиду. Просто чёткое понимание.
Она справилась сама. Доехала, дошла, дождалась приёма. И ничего страшного не произошло.
В метро было тише, чем утром. Дима устал, прислонился к её плечу.
— Мам, а мы часто теперь будем сами ездить?
Ксения погладила его по голове.
— Не знаю, солнышко. Посмотрим.
— Мне понравилось. С тобой интересно.
Она улыбнулась. Горло предательски сжалось.
— Мне тоже с тобой интересно.
Они вышли на нужной станции. Поднялись наверх. На улице уже начинало темнеть — зимний день короткий.
— Мам, можно мороженое?
— Зимой? — удивилась Ксения.
— Ну пожалуйста. Врач же сказала, что я здоровый.
Она засмеялась.
— Логика железная. Пойдём.
Они зашли в маленькое кафе на углу. Дима выбрал шоколадное мороженое, она взяла себе кофе.
Сидели у окна. За стеклом мелькали прохожие, горели витрины магазинов.
— Мам, а ты расстроилась из-за папы?
Ксения отпила глоток кофе.
— Почему ты спрашиваешь?
— Ты такая грустная была утром.
Она посмотрела на сына. Ему всего шесть, но он всё замечает.
— Немного расстроилась, — честно призналась она. — Но теперь уже нет.
— Потому что мы справились сами?
— Да, — Ксения улыбнулась. — Именно поэтому.
Дима кивнул, увлечённо облизывая ложку.
— Мам, а давай мы теперь всегда будем так? Вместе везде ездить, справляться.
— Давай, — она протянула руку через стол, он вложил в неё свою маленькую ладошку. — Обязательно будем.
Они просидели в кафе ещё минут двадцать. Потом оделись и пошли домой пешком — всего три остановки, решили прогуляться.
Дима болтал без умолку — про врача, про метро, про мороженое. Ксения слушала и думала о своём.
Домой вернулись уже к шести вечера. Муж сидел на диване с ноутбуком.
— Ну как? — спросил он, не поднимая глаз.
— Всё хорошо, — коротко ответила Ксения. — Врач сказала, здоров.
— Вот и отлично.
Она прошла в комнату, помогла сыну переодеться, отправила его играть. Потом вернулась на кухню и начала готовить ужин.
Дмитрий вышел через полчаса.
— Слушай, я не хотел тебя обидеть утром, — сказал он. — Просто настроение было не то.
Ксения молчала, помешивая суп.
— Ты чего молчишь?
— А что говорить? — она обернулась. — Ты сделал своё. Я сделала своё. Всё нормально.
— То есть ты обиделась.
— Нет, — Ксения покачала головой. — Не обиделась. Просто поняла кое-что.
— Что?
Она выключила плиту и посмотрела на него.
— Что я могу справиться сама. Без твоей помощи. Это хорошо знать.
— То есть ты теперь будешь сама везде ездить?
— Буду, если понадобится. Не переживай, больше просить не стану.
Дмитрий открыл рот, но ничего не сказал.
Ужинали молча. Дима рассказывал про врача, про мороженое, про метро. Родители слушали, кивали, отвечали коротко.
Вечером, когда сын лёг спать, Ксения села у окна с чашкой чая.
Муж подошёл, встал рядом.
— Ты правда обиделась.
— Нет, — она покачала головой. — Я правда поняла.
— Что поняла?
— Что мои планы больше не будут зависеть от твоего настроения. Вот и всё.
Он хотел что-то ответить, но она встала и вышла из комнаты.
Ксения легла спать раньше обычного. Укрылась одеялом, закрыла глаза. И впервые за долгое время заснула спокойно, без обид и претензий.
Просто с чётким пониманием: она справилась сама. И справится ещё. Столько раз, сколько понадобится.
На следующий день муж сам предложил отвезти их в магазин.
— Не нужно, — сказала Ксения. — Мы дойдём пешком.
— Да брось, я быстро.
— Спасибо. Не надо.
Она взяла сына за руку, и они вышли из дома вдвоём.
Дмитрий остался стоять у окна, глядя им вслед. И в этот момент он, кажется, начал понимать, что что-то изменилось.
Но было уже поздно. Ксения больше не ждала помощи. Она просто делала то, что нужно. Сама.
И это было правильно.
