Полина расставляла тарелки на большом обеденном столе, когда услышала восторженный возглас свекрови из гостиной:
— Ингочка, посмотри только на эту люстру! Небось тысяч сто стоит, а то и все двести! У нас в доме такой красоты отродясь не было.
Антон, резавший хлеб на кухне, сжал нож так сильно, словно хотел его сломать. Супруга подошла к нему, легко коснулась плеча и покачала головой… мол, не стоит. Он глубоко вдохнул и кивнул, но напряжение в его позе никуда не делось.
— Галина Петровна, Инга, ужин готов! — гостеприимно позвала родственниц Полина.
В столовую вплыла свекровь, бережно поддерживая под локоток свою восемнадцатилетнюю дочь.
Инга, едва заметно округлившаяся в талии, двигалась так осторожно, словно несла под сердцем не четырехмесячный плод, а хрустальную вазу.
— Осторожно, солнышко, не споткнись, — причитала Галина Петровна, помогая дочери усесться на стул. — Тебе удобно? Может подушечку принести?
— Мам, я не инвалид, — протянула Инга, но в её голосе слышалось удовольствие от такой заботы.
Антон молча сел напротив сестры. Полина заняла место между мужем и свекровью, мысленно готовясь играть роль дипломата.
— Полиночка, котлеты просто божественные! — захлебывалась комплиментами Галина Петровна. — Правда, Ингочка? Видишь, как надо готовить мужу? А сервировка какая! У нас дома такой посуды нет.
— У нас дома всё обычное! Хватит преувеличивать! — резко отрезал Антон.
— Ну что ты, сынок, прибедняешься, — поспешно ответила мать и тут же добавила: — Просто вы тут живёте, как в журнале каком. Этот ваш коттедж… загляденье! Две ванных комнаты! Представляешь, Инга? И кухня-то какая просторная…
Полина заметила, как муж всё сильнее сжимает вилку. Она прекрасно изучила его за пять лет брака: они вместе строили этот дом, вместе работали как проклятые, чтобы его купить и обустроить. Антон терпеть не мог, когда их достижения преподносили как незаслуженную роскошь.
— А что врач сказал? — поспешила сменить тему женщина, обращаясь к Инге. — Всё хорошо с малышом?
Золовка пожала плечами, не отрываясь от телефона:
— Да нормально вроде. Завтра ещё УЗИ делать будем. Мама записала меня в какую-то супер-клинику. Говорит, там оборудование лучшее в области.
— Конечно лучшее! — подхватила Галина Петровна. — За такие деньги должно быть лучшим. Хорошо, что вы, детки, можете себе позволить помочь семье.
Вилка в руке Антона дрогнула.
— Мы можем себе позволить, — процедил он сквозь зубы, — потому что работаем по двенадцать часов в сутки, а не…
— Антон, — тихо одернула его жена.
— Не что? — вызывающе подняла голову Инга. — Договаривай.
— Не скачем по клубам до утра, — съязвил мужчина. — И не бросаем учёбу на первом курсе. Не беременеем от первого встречного.
— Антон! — умоляющим голосом промолвила Полина.
— Как ты смеешь заявлять подобные вещи! — возмутилась свекровь. — Так или иначе, это твоя сестра!
Золовка побледнела, но гордо возразила:
— Вот именно что не от первого встречного! У меня отношения серьёзные были с Димкой!
— Серьезные? — фыркнул Антон. — Настолько серьёзные, что он слинял, как только узнал про ребенка?
— Он не слинял! Он просто… ему нужно время всё обдумать.
— Три месяца уже обдумывает. Жди у моря погоды! Безголовая!
Супруга не выдержала, встала и начала собирать пустые тарелки, стуча ими громче, чем нужно.
— Всё, хватит! — приказала она. — Инга, не обращай внимания на брата. Он устал на работе. А ты, — она с укором посмотрела на мужа, — помоги мне посуду убрать.
В кухне Антон молча ополаскивал тарелки под краном. Полина видела, как ходят желваки на его скулах.
— Не мог промолчать? — тихо спросила она.
— Полин, ты видела, что происходит? Мать носится с Ингой, как с писаной торбой. Восемнадцать лет, беременна от безответственного придурка, который её бросил, а мама еще и поощряет эту безалаберность.
— Что сделано, то сделано. Ребёнок ни в чём не виноват.
— А его никто и не винит. Меня интересует другой вопрос. Почему за отсутствие мозгов у Инги должны расплачиваться мы? — Антон повернулся к жене. — Клиника, лекарства, потом роды… А потом что? Они втроем будут тут жить? Мать, Инга и ребёнок?
Полина промолчала, потому что тот же вопрос крутился у нее в голове.
Из гостиной донесся голос свекрови, что-то успокаивающе бормотавшей дочери.
Утром женщина проводила свекровь и золовку до остановки маршрутки. Галина Петровна всю дорогу причитала о важности правильного обследования, а Инга молчала, уткнувшись в телефон. На остановке свекровь крепко обняла невестку:
— Спасибо тебе, деточка, что приютила нас. Не знаю, что бы мы без вас делали.
Полина улыбнулась и помахала рукой уезжающей маршрутке.
День обещал быть спокойным. Можно было заняться своими делами и поработать над диссертацией в тишине.
Но уже в половине четвёртого женщина услышала звук открывающейся калитки. Выглянув в окно, Полина увидела возвращающихся родственниц. Что-то в их походке показалось ей странным.
— Вы уже вернулись? — удивилась невестка, открывая дверь. — Как дела? Всё хорошо?
Галина Петровна молча прошла в дом и сняла куртку. Инга проскользнула мимо, не подняв глаз.
— Да, всё нормально! — буркнула свекровь. — Нормально всё.
— А что врач сказал? УЗИ делали?
— Делали, делали! — Галина Петровна суетливо развязывала шарф. — Полина, можешь нам пакеты дать? Мы вещи соберем.
— Вещи? Почему?
— Домой поедем. Сегодня еще успеем на последнюю электричку.
Полина проводила взглядом Ингу, которая молча поднялась на второй этаж, в гостевую комнату, где они ночевали.
— Галина Петровна, что случилось? Вы же собирались остаться на несколько дней, еще анализы сдавать…
— Планы изменились. Вот и все!
— Но вы же сами говорили, что в районе медицина не очень…
— Говорила! И что с того? — вспыхнула свекровь. — А теперь не говорю! Может человеку самому лучше знать, где ему лечиться!
Невестка отступила. Никогда раньше она не видела свекровь в таком состоянии.
— Извините, я не хотела… — начала Полина, но Галина Петровна уже поднималась по лестнице.
— Инга! Инга, где мой пакет? Надо торопиться!
Женщина осталась стоять внизу. Сверху доносились приглушённые голоса, шуршание пакетов, быстрые шаги. Через полчаса обе женщины спустились с вещами.
— Ну вот, — Галина Петровна натянуто улыбнулась. — Спасибо тебе большое! Передай Антону…
— А может подождете его с работы? Он огорчится, что не попрощался.
— Не надо, не надо. У нас времени мало, а то опоздаем на электричку.
Инга всё это время молчала, наблюдая за происходящим.
— Инга, ты в порядке?
Девушка кивнула, не поднимая головы.
— Да она устала просто, — поспешно ответила за дочь Галина Петровна. — Волнительно это всё, обследования. А теперь дорога предстоит.
Полина проводила их до калитки, всё ещё пытаясь понять, что произошло. Что-то явно случилось в клинике, но что именно, оставалось загадкой.
Вернувшись в дом, супруга сразу позвонила Антону.
— Они уехали? — удивился муж. — А что случилось?
— Не знаю. Вернулись с обследования какие-то странные. Галина Петровна сказала, что планы изменились, что дома лучше лечиться.
— Ну и отлично! — в голосе мужа послышалось нескрываемое облегчение. — Значит, одумались. Может они поняли, что пора прекратить тратить наши деньги на дорогие клиники.
— Антон, мне кажется, дело не в деньгах…
— А в чём тогда? Полина, если они не хотят говорить, это их проблемы. Главное, что с наших плеч груз упал. Не надо никого кормить-поить, за обследования платить. Правильно решили. Скатертью дорога!
Полина хотела возразить, сказать, что что-то тут не так, что Инга выглядела не просто уставшей, но в голосе мужа звучало такое облегчение, что она промолчала.
— Может и правильно, — согласилась женщина.
Повесив трубку, она включила ноутбук, открыла диссертацию и с радостью выдохнула. Тишина, покой, никаких семейных драм. Всё вернулось на круги своя.
Через неделю Полина как раз заливала кипятком овсяные хлопья, когда услышала громкий лай соседской собаки. Потом щёлкнула калитка. Послышались голоса и звук волочащихся по гравию тяжёлых сумок.
Она выглянула в окно и обомлела.
По дорожке к дому двигалась процессия: впереди Галина Петровна с огромной дорожной сумкой, за ней Инга тащила чемодан на колёсиках, а замыкал шествие незнакомый мужчина лет сорока с двумя баулами в руках.
— Полина! Полиночка! — радостно закричала свекровь, завидев невестку в окне. — Открывай скорее, мы приехали!
Женщина машинально направилась к двери, всё ещё не веря происходящему. На пороге стояла сияющая Галина Петровна, румяная от мороза и возбуждения.
— Сюрприз! — провозгласила она, обнимая ошарашенную невестка. — Мы вернулись! И теперь надолго!
Незнакомец втащил в прихожую баулы и вежливо кивнул:
— Таксист я. Можно расчёт?
Пока Галина Петровна расплачивалась с водителем, Полина пыталась прийти в себя. Инга, не обращая ни на кого внимания, уже разулась и прошла в гостиную.
— Галина Петровна, — начала невестка, когда дверь за таксистом закрылась, — что происходит? Вы же уехали в деревню…
— Уехали, уехали! — засмеялась свекровь, стаскивая пуховик. — А теперь вернулись! Мы всё обдумали, всё решили. Будем тут жить!
— Как… жить? — Полина почувствовала, как у нее холодеет затылок.
— Ну, жить и жить! Знаешь, что нам врач сказал на том обследовании? Что с Ингочкой и малышом всё хорошо, но лучше наблюдаться и рожать здесь, в городе. Уровень медицины тут выше, да и заботы больше.
Полина проводила взглядом Ингу, которая уже устроилась на диване с телефоном.
— Мы неделю думали, — продолжала свекровь, — взвешивали всё. И решили, что надо переезжать! Дом у вас большой, места всем хватит. А после родов… ну, посмотрим. Может и совсем тут останемся.
— Постойте. Вы хотите сказать, что собираетесь жить у нас? Постоянно?
— А что тут такого? — удивилась Галина Петровна. — Семья должна быть вместе! Особенно когда внук на подходе.
— Но почему вы не посоветовались с нами? Это же наш дом! Нельзя просто так взять и переехать к людям, не спросив!
— Ты так говоришь, будто мы чужие! — возмутилась свекровь. — Антон — мой сын! А значит мы имеем полное право жить в этом доме!
— А как же работа? — Полина чувствовала, как у нее начинает нарастать паника.
— Никак! Я же уволилась! — гордо сообщила Галина Петровна. — С работы в администрации. Говорю начальнику: «Извините, но внук важнее!» Свой дом в деревне сдали молодому бухгалтеру, который к нам в район приехал. Хороший парень, аккуратный. Год будет снимать, может и дольше. Так что финансовый вопрос решён. Ну как… на карманные расходы.
— Мам, а можно чайник поставить? — крикнула из гостиной Инга.
— Сейчас, солнышко! — свекровь поспешила на кухню. — Полина, где у вас мед? Инге доктор сказал сахар ограничить.
Невестка стояла посреди прихожей, заставленной чужими сумками и баулами, и не могла поверить в происходящее. Ещё час назад она спокойно завтракала, планировала рабочий день, радовалась тишине. А теперь…
— Это ненормально, — пробормотала она. — Совершенно ненормально.
— Что ты сказала, дорогая? — Галина Петровна высунула голову из кухни.
— Я сказала, что вы могли предупредить!
— Так мы же сюрприз хотели сделать! — свекровь рассмеялась. — Думали, вы обрадуетесь!
В этот момент раздался звонок в дверь. Полина вздрогнула, потом посмотрела на гору багажа в прихожей, на Галину Петровну, орудующую на её кухне, на Ингу, уже успевшую включить телевизор в гостиной.
И вдруг она рассмеялась. Громко, почти истерично.
— Полина, что с тобой? — встревожилась свекровь.
Звонок повторился. Женщина всё смеялась, представляя лицо Антона, когда он вернётся домой и обнаружит новых постоянных жильцов. А ведь ещё неделю назад он радовался, что «груз с плеч упал».
Женщина вытерла слёзы и направилась к двери, всё ещё хихикая.
Интересно, кто это может быть? Может ещё какие-нибудь родственники с баулами решили нагрянуть?
Звонок зазвенел в третий раз, настойчиво и требовательно.
Полина все еще смеялась, когда открыла дверь и увидела на пороге Антона с ключами в руке.
— Привет, — удивился муж. — Что ты так веселишься? И почему не открывала? Я уже думал, что тебя дома нет.
— А ты чего так рано? — супруга попыталась взять себя в руки. — Ещё даже не обед.
— Система рухнула нафиг, — махнул рукой Антон, стаскивая куртку. — В офисе вся база данных полетела. Сказали идти домой, пока айтишники разбираются. Думаю, отдохну нако… — он замер, глядя на баулы в прихожей. — Это что ещё такое?
Улыбка исчезла с его лица так быстро, будто ее стерли ластиком.
— Антоша! — раздался радостный возглас из кухни. — Сыночек приехал!
Галина Петровна выплыла с чашкой в руках, на ее лице сияла счастливая улыбка.
— Мы вернулись! Теперь будем жить вместе, одной большой семьёй!
Мужчина посмотрел на мать, потом на баулы, потом на Полину, которая всё ещё давилась смехом.
— Как это… жить? — медленно произнес он.
— Ну как-как! — Галина Петровна бросилась обнимать сына. — Мы переехали к вам! Свой дом сдали в аренду, работу я бросила. Будем все вместе с внучком нянчиться.
— Каким ещё внучком?
— Как каким? Которого Инга родит! Врач сказал, что лучше в городе наблюдаться и рожать. Вот мы и решили…
— Кто решил? Кто, мать, решил?
— Ну мы с Ингой, конечно. А кто же ещё?
— А нас спросить не пробовали?
Галина Петровна растерянно заморгала:
— Антоша, да что ты говоришь? Я же твоя мать! Разве нужно у сына разрешение спрашивать?
— Нужно! — рявкнул Антон так устрашающе, что Полина перестала смеяться. — Ещё как нужно! Это наш дом! Наш! Ты понимаешь значение этого слова?
— Сынок, успокойся…
— Не успокоюсь! Вы офигели? Совсем? Взять и переехать к людям без спроса?
— Разве мы к чужим? — слёзы выступили на глазах у Галины Петровны. — Антон, я твоя мать!
— А это мой дом! И моя жизнь! И я не собираюсь содержать вас всех!
Из гостиной выглянула Инга:
— Не ори, братик! А то маме плохо станет. Что тогда делать будешь?
— Это ты мне будешь указывать, как и с кем разговаривать? — набросился Антон на сестру. — Залетела от первого встречного, теперь всех в свои проблемы втягиваешь?
— Я не от первого встречного! — вспыхнула золовка. — Но вообще-то тебя не должно это волновать. Ты — брат, а значит обязан помогать своей сестре.
— Помочь — это одно, а на шею садиться… совсем другое, моя милая!
— Антон, прекрати, — попыталась вмешаться Полина, но муж было уже не остановить.
— Нет, не прекращу! — он указал на баулы. — Сколько вы планируете тут пробыть? Месяц? Полгода? Год?
— Ну… пока ребёнок не родится точно, — неуверенно ответила Галина Петровна. — А там посмотрим…
— Посмотрим! А если вам тут понравится? Сделаете из нашего дома общежитие?
— Антоша, почему ты так жестоко разговариваешь? — заплакала мать.
— Потому что меня достало! — Антон прошёлся по прихожей, пиная баулы. — Достало, что каждый раз, когда у кого-то из вас проблемы, вы бежите к нам! Денег дай, приюти, накорми! А то, что у нас может быть своя жизнь, свои планы… это никого не интересует!
— У тебя есть дом большой, деньги есть, — всхлипывала Галина Петровна. — Мы не сможем без твоей помощи.
— Сможете! В деревне жили же как-то! Или там внезапно все больницы закрылись?
— Антон, не руби сгоряча, — снова попыталась вмешаться Полина.
— Буду рубить! — супруг повернулся к жене. — Ты понимаешь, что происходит? Они собираются жить здесь! Постоянно! Мать уволилась с работы! Дом сдали! Они сожгли за собой все мосты и теперь сваливают свои проблемы на нас!
Галина Петровна рыдала, Инга хлюпала носом, а Антон ходил кругами по прихожей, как загнанный зверь.
— Собирайте свои баулы и уезжайте! — остановился он наконец. — Прямо сейчас!
— Сынок! — ахнула мать.
— Не нужно этих соплей! Не сработает!
В наступившей тишине был слышен только звук телевизора из гостиной и тихие всхлипы Галины Петровны.
Полина смотрела на эту сцену и понимала, что молчать больше нельзя.
— Всё, — сказала женщина тихо, но так категорично, что все повернулись к ней. — Хватит.
Она подошла к мужу и положила руку на плечо:
— Антон, иди в кабинет. Остынь.
— Полина, ты же понимаешь…
— Понимаю. Иди.
Антон посмотрел на неё, кивнул и поднялся наверх.
Полина повернулась к свекрови и золовке:
— Присядьте. Нам нужно поговорить.
— Дорогая моя, — начала Галина Петровна, — я не думала, что Антон так отреагирует…
— Присядьте, — повторила невестка спокойно.
Они прошли в гостиную. Женщина выключила телевизор и села напротив родственниц. Инга устроилась на диване, поджав ноги, свекровь примостилась на краешке кресла.
— Галина Петровна, вы действительно не понимаете, что поступили неправильно?
— Ну… может быть, стоило предупредить…
— Не может быть. Стоило! Вы уволились с работы, сдали дом в аренду, собрали вещи и приехали жить к нам, даже не поставив в известность. Это называется самоуправство.
— Но вы же нам не чужие! — запротестовала Инга.
— Да, но это не повод нарушать наши границы, — жёстко ответила Полина. — Инга, тебе восемнадцать. Ты взрослая. У тебя будет ребёнок. Пора учиться отвечать за свои поступки, а не перекладывать ответственность на других.
— Но врач сказал…
— Врач сказал, что лучше наблюдаться в городе. Однако он не говорил, что нужно атаковать родственников своим присутствием. В конце концов, в городе есть съемное жилье. Но вы выбрали самый простой путь… свалиться нам как снег на голову!
Галина Петровна всхлипнула:
— У нас нет денег на съемное жилье.
— Конечно, не будет! — Полина откинулась на спинку кресла. — Вы же уволились. А на что собирались жить? На наши деньги?
— Дом сдали…
— За три копейки, которых вам в городе хватит на пару дней! — уточнила невестка. — А дальше что? Кто должен все оплачивать? Мы?
Ответа не последовало.
— Знаете, что самое обидное? Если бы вы пришли и честно сказали: «Помогите, мы в трудной ситуации»… мы бы помогли. Конечно, помогли бы. Но вы не просили помощи. Вы просто взяли и переехали, как будто это ваше законное право.
— Мы не думали…
— Вот именно, что не думали. О нашем мнении, о наших планах, о том, что у нас может быть своя жизнь.
Женщина с вызовом посмотрела на родственниц:
— Галина Петровна, звоните тому бухгалтеру. Договаривайтесь, чтобы он освободил дом. Инга, собирайся. Вы едете домой.
— Но как же…
— Я переведу вам денег на обследование в районной больнице. Этого хватит до родов. Все остальные вопросы решайте сами.
— Полиночка, — запротестовала свекровь, — я же уже уволилась…
— Вернитесь на работу или найдите другую! — Полина была непреклонна. — Инга, тебе нужно либо к отцу ребёнка возвращаться и заставлять его отвечать за свои поступки, либо самой становиться взрослой.
— Но Димка же…
— Димка тебя бросил. Смирись с этим! Ты не можешь всю жизнь прятаться за мамину юбку. У тебя будет ребёнок. Ты должна научиться быть самостоятельной.
Галина Петровна всплакнула:
— А если что-то случится? Если роды тяжелые будут?
— Тогда приедете рожать сюда. Договоримся с врачом, оплатим роды. Но жить здесь вы не будете. Это окончательное решение!
Полина подошла к баулам и начала их двигать к двери:
— Вызывайте такси. Сегодня же уезжаете.
— Я все слышал, — в прихожей появился Антон. — Поддерживаю каждое слово своей жены!
Мужчина подошел к матери:
— Мам, я не отказываюсь вам помогать. Но не так. Не за счёт нашего комфорта.
— Антоша…
— Мам, хватит! Нравится тебе это или нет, но наши границы придется уважать.
Через час такси с родственницами отъехало от дома. Полина и Антон стояли, обнявшись, у калитки.
— Знаешь, — довольно пропел Антон, — а ведь мы молодцы!
— Ещё бы! Только теперь нас будут считать очень жестокими эгоистами.
— Пусть считают. Зато мы будем жить своей жизнью.
Супруги вошли в дом. В эту минуту спокойствие показалось драгоценностью. Полина включила чайник и достала печенье. За окном начинал падать снег.
— А ты не жалеешь? — вдруг спросил муж.
— Нет, — твёрдо ответила Полина. — Жалость и помощь — разные вещи. Помочь мы поможем. А вот позволять использовать себя… не будем.
Она посмотрела на мужа и улыбнулась. В доме воцарился покой. Справедливый, честный покой.
