— Но почему сейчас? — взвился муж. — Почему ты молчала все эти годы, если ты все знала?
Ты ведь улыбалась, ты принимала подарки, мы ездили в отпуск! Я думал, мы счастливы!
— Я просто ждала…
— Что это, Кать? — Артем крутил в руках плотный белый конверт, не решаясь его вскрыть. — Очередное приглашение на выставку? Или ты все-таки решилась на тот тур в Италию?
Катерина пожала плечами.
— Это заявление на развод, Артем. И опись имущества, которое я забираю. Там все честно, по закону.
Артем нервно рассмеялся, оглядывая их просторную, обставленную со вкусом гостиную.
— Ты сейчас серьезно? Катя, это какая-то глупая шутка? У нас через месяц десятилетие со дня свадьбы. Я уже столик забронировал в «Парусе».
Катя и бровью не повела.
— Я знаю про Оксану. И про ту девочку из отдела маркетинга, как ее… Света? И про ту, что была прошлым летом в Сочи.
Артем побледнел.
— Катя, послушай… Это же ничего не значит! Это так, ин..три…жка обычная. Мужчины так устроены, они с одной не могут.
Я же люблю только тебя! Ты — моя жена, мать моей дочери. Я из дома никогда не уйду!
— А и не надо тебе никуда уходить. Я сама уйду.
— Но почему сейчас? — взвился муж. — Почему ты молчала все эти годы, если ты все знала?
Ты ведь улыбалась, ты принимала подарки, мы ездили в отпуск! Я думал, мы счастливы!
— Я просто ждала, когда на моем счету накопится достаточно денег, чтобы начать новую жизнь вместе с ребенком. Без тебя!
В тот день жизнь Артема изменилась кардинально.
Изменять Кате муж начал практически сразу после свадьбы. Еще когда она носила под сердцем Лизу, нашла в кармане его пиджака чек из ювелирного магазина. На колье. Колье, которого она так и не увидела.
Тогда был первый скан…дал — муж ползал на коленях, рыдал и клялся.
— Прости меня! — рыдал он, уткнувшись ей в живот. — Это бес попутал, стресс на работе, я испугался ответственности за ребенка. Катенька, не губи семью, ребенку нужен отец!
И она простила. Ради статуса, ради собственных иллюзий м ради дочери. А когда Лизе исполнилось два года, история повторилась — опять «случайный» звонок в три часа ночи, а потом следу помады на белоснежной рубашке.
В тот вечер она не стала кричать. Какой смысл? Все равно отмашется. Ну уйдет она, и что потом? Квартира — его, машина — его, деньги — на его счетах. Родители жили в другом городе в тесной двухкомнатной хрущевке.
— Значит, будем готовиться к побегу, — пообещала она самой себе тогда.
С того дня Катерина изменилась — она перестала устраивать сцены ревности. Наоборот, она стала «идеальной».
Всегда ухоженная, всегда спокойная, всегда поддерживающая. Артем расслабился. Он решил, что жена — святая женщина или просто слишком глупая, чтобы замечать очевидное.
— Тем, мне на курсы повышения квалификации нужно, — говорила она за завтраком, аккуратно намазывая масло на тост. — И Лизе пора менять гардероб, она так быстро растет. Дашь денег?
— Конечно, котенок, — он тут же полез в онлайн-банк. — Займись собой, сходи в спа, расслабься. Ты заслуживаешь лучшего.
Катя и «занималась собой». Она подтянула английский, научилась откладывать. Каждый «подарок на примирение», каждое «извини, задержусь на совещании» конвертировалось в цифры. Она откладывала каждую копейку.
И через девять лет унижений поняла, что теперь сможет жить без супруга.
Катя уехала к родителям. И вроде как не обрадовались…
— Дочь, ты уверена? — отец Кати, Иван Петрович, хмуро смотрел на ее чемоданы. — Одиннадцать лет коту под хвост. Артем, конечно, гуляка, но обеспечивал вас…
— Пап, я больше не могла, — Катя разбирала вещи, аккуратно складывая свитера. — Меня мутило от его прикосновений.
Ты не представляешь, каково это — делить постель с человеком, зная, что два часа назад он обнимал другую.
— Да все я понимаю, — вздохнул отец. — Просто время сейчас тяжелое. Лизонька как переезд перенесла? Как она?
— Ей все равно, — Катя горько усмехнулась. — Она отца видела только по выходным и на фотографиях. Для нее ничего не изменилось.
Две недели прошли спокойно, а потом позвонила свекровь, Лариса Сергеевна. Женщина властная, всегда считавшая, что Кате несказанно повезло выйти за ее «золотого» сыночка.
— Катерина, ты должна немедленно вернуться! — выла свекровь. — Это чудовищно! Как ты могла Артемушку бросить в такой момент?
— В какой момент, Лариса Сергеевна? Я подала на развод две недели назад.
— У Артема онкология! — добавила децибел в голос свекровь. — Нашли опухоль в почке. Обследование за обследованием, он раздавлен! Ему ты нужна сейчас, как никогда!
Катя с удивлением отметила, что внутри ничего от этой новости не екнуло.
— Мне жаль, что он заболел, — спокойно ответила Катя. — Но я больше не его жена. У него есть вы, друзья… И, я уверена, его «подруги» не оставят его в беде.
— Как ты можешь! — Лариса Сергеевна задохнулась от возмущения. — Какие подруги? Он погибает!
Ты обязана быть рядом, это твой долг перед Богом и перед дочерью!
Катя молча положила трубку. В комнату заглянула дочка.
— Мам, что случилось?
— Папа заболел. Серьезно… Бабушка хочет, чтобы мы вернулись.
Девочка пожала плечами.
— А зачем? Чтобы ты снова плакала в ванной? Если хочешь — поезжай, а я тут останусь. Мне здесь нравится!
Бабушка Галя печет блины, и никто не орет по телефону…
Вечером на кухне собрался семейный совет. Мать Кати, Галина Ивановна встала на защиту зятя.
— Катенька, ну грех это! — причитала она. — Бросить больного мужа — это ж на всю жизнь клеймо.
Что люди скажут? «Ушла, как только деньги кончились и беда пришла»?
Не по-людски это. Бог терпел и нам велел. Он ведь кается, наверное…
— Мам, он не кается, он боится, — отрезала Катя. — Он боится остаться один со своей болезнью.
Пока он был здоров и силен, мы были ему не нужны. А как прижало — сразу вспомнил про законную жену.
— Катька, ты послушай меня, — в разговор вклинилась Марина, лучшая подруга, которая уже была в курсе всех новостей. — Я тебя всегда поддерживала, ты знаешь.
Но сейчас — включи мозг.
— И что? — Катя устало потерла виски.
— А то! — Марина подалась вперед, понизив голос. — У Артема квартира в центре, машина люкс-класса, счета, загородный дом.
Если ты сейчас разведешься — ты получишь свою долю и все. А если останешься…
Если, не дай Бог, с ним что случится, ты — первая наследница. И Лиза.
А если уйдешь сейчас, Лариса Сергеевна костьми ляжет, но выгрызет все имущество под корень.
Тебе мало он нервов потрепал? Так пусть хоть материально компенсирует. Потерпи еще немного. Ты ж десять лет терпела, а тут, может, полгода-год осталось.
— Марин, ты себя слышишь?! Ты предлагаешь мне сиделкой ему стать?
Марина пожала плечами.
— Он тебе жизнь испортил? Испортил. Изменял? По-черному. Вернись, будь любящей женой, носи передачи в больницу, а сама тихонько переводи активы на себя. Он сейчас в таком состоянии, что все подпишет.
Катя перевела взгляд на отца. Тот молча курил в форточку, выпуская дым на улицу.
— Пап, а ты что скажешь?
Иван Петрович медленно потушил сигарету и повернулся к дочери.
— Знаешь, Кать… Помогать можно по-разному. У него родители есть, они не старые еще. Деньги у него есть — на лучших врачей хватит.
Если хочешь помочь — помоги как человек. Привези лекарства, найми сиделку, Лизу привози навещать.
Но возвращаться в тот а..д, из которого ты едва вырвалась… не надо.
Не мучай себя. Если он тебя здоровую не ценил, то твоя жертва сейчас ему не поможет. Только тебя добьет.
На следующий день Катя поехала в больницу. Она долго стояла у входа, не решаясь зайти в здание.
Артем лежал в отдельной палате — он выглядел непривычно маленьким под белой простыней.
— Пришла… — прохрипел он, пытаясь улыбнуться. — Я знал, что ты придешь. Катюш, прости меня за все. Я так перед тобой виноват…
Только сейчас понял, что дороже тебя и Лизы у меня никого нет. Эти все… они даже не позвонили.
Представляешь? Оксана трубку не берет, а Юля сказала, что улетает в отпуск и я больной ей даром не сдался…
Катя присела на край стула, не снимая пальто.
— Тебе нужны какие-то лекарства? — спросила она.
— Мне ты нужна! — он попытался схватить ее за руку, но она плавно убрала ее на колени. — Вернись, Кать. Давай начнем все сначала.
Я все перепишу на тебя, все, что хочешь. Только не бросай меня здесь одного. Мне страшно…
— Артем, я помогу тебе с лечением, — тихо сказала она. — Но назад дороги нет. Это было бы нечестно по отношению ко мне.
— Я погибаю, а ты мне про честность толкуешь! Ты о дочери подумай! Кем она вырастет, зная, что мать бросила отца в беде?
— Она вырастет женщиной, которая знает себе цену, — Катя встала. — Я пришлю тебе список клиник в Германии, я уже созвонилась с парой профессоров.
Финансово я помогу, из тех денег, что ты мне давал все эти годы. Считай, что я их сохранила для твоего спасения. Но жить с тобой я не буду.
Она вышла из палаты под его проклятия, которые быстро сменились жалобными стонами. В коридоре ее перехватила Лариса Сергеевна.
— Ну что? — свекровь с надеждой заглянула ей в лицо. — Переезжаешь? Кать, за сыном ухаживать надо, и…
— Нет, Лариса Сергеевна. Развод состоится, мой адвокат свяжется с вашим.
— Бессовестная! — прошипела свекровь. — Ты просто ждешь, когда он богу душу отдаст? Не получишь ни копейки! Я все оспорю!
— Удачи, — бросила Катя и ушла не оборачиваясь.
Прошло три месяца. Развод прошел на удивление быстро — Артему было не до судов, а его адвокаты больше заботились о том, как скрыть реальные доходы от налоговой, чем о дележке имущества с женой.
Катя купила небольшую, но уютную квартиру в новом районе, недалеко от парка.
Лиза пошла в новую школу и внезапно расцвела — начала рисовать, записалась в театральный кружок.
Артема, несмотря на опасения врача, все же вылечили где-то в Германии. Прогноз положительный, бывший муж Кати уверенно идет на поправку.
Бывшая свекровь Катю старательно позорит перед родственниками, рассказывая им о том, как «неблагодарная невестка сыночку облапошила, обобрала и на произвол судьбы бросила», но Катерина на сплетни внимания не обращает.
Пусть болтает, если ей хочется. Только на глаза ей пусть не показывается…
