— А ты знаешь, Лена в таких случаях просто молча приносила мне кофе и не перечила, когда я прихожу с работы в дурном настроении! — Олег швырнул ключи на консоль в прихожей так, что они с дребезгом отлетели на пол.
Марина замерла с разделочным ножом в руке. Сердце привычно кольнуло — не больно, скорее тоскливо, как при виде старой мозоли, которая никак не желает заживать. Она медленно повернулась к мужу, стараясь сохранить голос ровным.
— Кофе вредно на ночь, Олег. И я не Лена.
— Вот именно! — он вызывающе шагнул на кухню, заполняя собой пространство и принося запах улицы и раздражения. — Она понимала всё без слов. У неё был этот… такт. А ты вечно со своими советами и «правильным» образом жизни. Если бы ты видела, как она сервировала ужин, ты бы поняла, что такое настоящая забота о муже.
— Может быть, тогда стоит попросить её дать мне мастер-класс? — Марина прищурилась, чувствуя, как внутри закипает холодная, рассудочная ярость.
— Иронизируешь? — Олег усмехнулся, стягивая галстук. — Зря. Умная женщина учится на чужих примерах. Лена была совершенством. Жаль, что мы… ну, в общем, обстоятельства были сильнее нас.
— Какие обстоятельства, напомни? — спросила Марина, вонзая нож в сочный томат. — Ты говорил, что вы просто «переросли друг друга».
Олег неопределенно махнул рукой, направляясь в сторону спальни.
— Неважно. Просто она — это эталон. А ты… ты просто старайся больше, Марин. Посмотри, как она одевалась на старых фото в моих альбомах. Вот это был вкус. А эти твои оверсайз-свитера… ну, такое.
Дверь спальни захлопнулась. Марина осталась одна на кухне, глядя на изуродованный помидор. В голове, словно включился метроном, билась одна и та же фраза: «Лена готовила лучше. Лена одевалась изысканнее. Лена была эталоном».
Три года брака. И три года незримого присутствия «святой Елены» в их спальне, на их кухне и даже в их постели. Сначала Марина пыталась соответствовать.
Она пекла те самые черничные пироги, которые якобы обожал Олег (хотя выяснилось, что у него на чернику легкая аллергия, но «Лена делала их так, что я терпел»). Она сменила гардероб на более женственный. Она молчала, когда хотелось кричать.
Но сегодня что-то надломилось. Последний барьер рухнул, обнажив простую истину: она живет втроем. И один из участников этого союза — фантом, созданный эгоизмом Олега.
Марина вытерла руки о фартук, достала телефон и зашла в социальные сети. Поиск занял не более пяти минут. Елена Соколовская. Та самая. На фото — красивая, ухоженная женщина с усталым, но очень твердым взглядом. Никаких следов «святости» или «ангельского терпения», о которых вещал Олег.
Марина набрала сообщение. Пальцы слегка дрожали, но решимость была тверже стали.
«Елена, здравствуйте. Меня зовут Марина, я жена Олега. Нам нужно встретиться. И, поверьте, это не то, что вы подумали. Я не собираюсь выяснять отношения. Я хочу пригласить вас на ужин».
Ответ пришел через час, когда Олег уже храпел в спальне, уверенный в своей непогрешимости.
«Здравствуйте, Марина. Я догадываюсь, в чем дело. Полагаю, я всё еще «идеальная жена», а вы — «досадное недоразумение»? С удовольствием приду. Диктуйте адрес».
— Ты сошла с ума? — Олег стоял посреди гостиной, глядя на накрытый стол так, словно там лежала бомба с часовым механизмом.
— Почему же? — Марина поправляла салфетку, её движения были пугающе спокойными. — Ты же сам говорил, что мне нужно поучиться у лучших. Вот я и пригласила твой идеал. Будем перенимать опыт в первоисточнике.
— Марина, это не смешно. Отмени всё немедленно. Это неприлично!
— Неприлично — это три года сравнивать живого человека с призраком, Олег. А это — просто ужин. О, кажется, это она.
Звонок в дверь прозвучал как выстрел. Олег заметно побледнел и попытался поправить воротник рубашки, который и так сидел идеально. Марина пошла открывать.
На пороге стояла женщина в элегантном брючном костюме глубокого изумрудного цвета. Она выглядела уверенно, дорого и… совершенно не так, как описывал Олег в своих «ностальгических приступах».
— Добрый вечер, — улыбнулась Елена, протягивая Марине бутылку хорошего вина. — Вы смелая женщина, Марина. Я оценила.
— Проходите, Елена. Мы как раз собирались садиться. Олег очень ждал.
Олег застыл у стола, напоминая соляной столп.
— Лена… ты… привет. Ты прекрасно выглядишь.
— Здравствуй, Олег, — Елена прошла в комнату, окинув интерьер цепким взглядом. — О, я вижу, ты всё еще хранишь ту вазу, которую мы купили в Праге? Ту самую, которую я хотела разбить о твою голову в наш последний скандал?
Олег закашлялся.
— Ну, зачем ты так… Это же память.
— Память о чем? — Елена присела на стул, который услужливо выдвинула Марина. — О том, как ты изводил меня придирками? Марин, он вам уже рассказал, что я жарила идеальные стейки, в то время как вы, цитирую, «пересушиваете подошву»?
Марина поставила на стол горячее блюдо и села напротив.
— Вообще-то, он говорил, что вы готовили божественный жюльен. И всегда подавали его в серебряных кокотницах.
Елена расхохоталась. Смех у неё был низкий, грудной и очень искренний.
— Серебряные кокотницы? Олег, ты серьезно? Те жестянки из Икеи ты теперь называешь серебром? Марина, дорогая, я ненавижу готовить. Весь тот «божественный жюльен» я заказывала в ресторане за углом и просто перекладывала в посуду до его прихода. А он ел и нахваливал, поучая меня, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
Олег густо покраснел.
— Это… это было вкусно в любом случае.
— Конечно, — кивнула Елена. — Потому что ты ел не еду, а собственное величие. Тебе нравилось, что женщина ради тебя «стоит у плиты».
Марина внимательно наблюдала за мужем. Тот сидел, вжав голову в плечи, и судорожно крутил в руках вилку.
— Елена, а как насчет одежды? — спросила Марина, подливая гостье вина. — Олег утверждает, что вы всегда ходили дома в шелковых халатах и на каблуках. Что это было проявлением уважения к нему как к главе семьи.
Елена едва не поперхнулась вином.
— О господи! Олег, ты до сих пор бредишь этим фильмом про степфордских жен? Марин, я надевала этот чертов халат ровно на пять минут, когда слышала, как его машина паркуется во дворе. До этого я весь день ходила в растянутых трениках и футболке с пятном от кофе, потому что работала на фрилансе и зашивалась.
— Но ты всегда выглядела безупречно! — выдавил Олег. — Я помню!
— Ты помнишь фасад, — отрезала Елена. — Потому что за малейшее несоответствие твоему «идеалу» ты устраивал неделю холодного молчания. Знаете, Марина, почему я ушла?
Марина подалась вперед.
— Почему?
— Потому что в один прекрасный день я поняла, что меня как человека для него не существует. Есть функция. Функция «красивая жена», функция «вкусный обед», функция «молчаливая поддержка». А когда я попыталась заговорить о своих проблемах на работе, Олег сказал: «А вот моя мама в таких ситуациях просто пекла пирог и не грузила отца».
Марина замерла. Холодок пробежал по спине.
— Он и вам это говорит? — Елена посмотрела на Марину с искренним сочувствием.
— Про маму еще нет, — тихо ответила Марина. — Но про вас — каждый день.
В комнате повисла тяжелая тишина. Было слышно, как тикают настенные часы, и как тяжело дышит Олег. Он выглядел загнанным в угол зверем, чья главная тайна была раскрыта самым нелепым образом.
— Так значит, — Марина медленно повернулась к мужу, — всё это время ты строил наши отношения на лжи? Ты выдумал себе идеальную женщину, используя имя Лены, чтобы просто… дрессировать меня?
— Я не дрессировал! — вскинулся Олег. — Я просто хотел, чтобы у нас всё было на высшем уровне! Чтобы мы были образцовой парой!
— Чьей парой, Олег? — Елена поставила бокал на стол с глухим стуком. — Своей собственной или той, что живет в твоей голове? Ты ведь даже не заметил, что Марина подстриглась на прошлой неделе. Зато ты заметил, что она не так поставила тарелку.
— Она действительно не так её поставила! — выкрикнул Олег, вскакивая со стула. — Есть правила! Есть этикет!
— Есть диагноз, — спокойно парировала Елена. — Нарциссизм в тяжелой стадии, приправленный бытовым тиранством. Марин, он вам говорил, что я ушла к другому?
— Да, — кивнула Марина. — Сказал, что ты не выдержала его «высоких стандартов» и нашла кого-то попроще.
Елена снова рассмеялась, на этот раз горько.
— Я ушла в никуда. В съемную однушку с обшарпанными обоями, лишь бы больше не слышать, что я «недостаточно идеальна для такого бриллианта, как он». А тот «кто-то попроще» появился через год. И знаете что? Он любит мой подгоревший омлет и обожает меня в пижаме с уточками.
Олег стоял у окна, повернувшись к женщинам спиной. Его плечи подергивались.
— Вы сговорились, — глухо произнес он. — Вы решили меня унизить. Две обиженные женщины…
— Обиженные? — Марина тоже встала. — Нет, Олег. Мы не обиженные. Мы — прозревшие. Знаешь, я всё это время чувствовала себя виноватой. Думала, что я действительно какая-то не такая. Глупая, нехозяйственная, неженственная. Я плакала в ванной, когда ты в очередной раз сравнивал меня с Леной. А Лена, оказывается, тоже плакала. Только годами раньше.
— Марин, ну я же люблю тебя, — он обернулся, и в его глазах Марина впервые увидела страх. Не раскаяние, а именно страх потерять удобный жизненный уклад. — Я просто хотел как лучше. Для нас.
— Для «нас» — это когда оба счастливы, — мягко сказала Елена. — А когда один постоянно на цыпочках, а другой с линейкой измеряет высоту его прыжка — это не любовь. Это эксплуатация.
— Олег, — Марина подошла к мужу вплотную. — Ты сейчас уйдешь.
— Что? — он моргнул, не веря своим ушам. — В смысле? Это и мой дом тоже!
— Юридически — да. Но фактически здесь сейчас находятся две женщины, которым ты годами портил жизнь своими фантазиями. Нам нужно допить это замечательное вино и обсудить еще массу деталей. Например, как ты реагировал на разбитую чашку в 2018 году и как — в 2025-м. Думаю, аналогии будут потрясающими.
— Ты не можешь меня выгнать! — голос Олега сорвался на фальцет.
— Могу, — Марина указала на дверь. — Поезжай к маме. К той самой, которая пекла пироги и не грузила отца. Посмотрим, насколько хватит её терпения, когда ты начнешь сравнивать её стряпню с ресторанным жюльеном «от Лены».
Олег ушел через десять минут, громко хлопнув дверью. Грохот эхом прокатился по квартире и затих. В гостиной воцарилась тишина, но на этот раз она была легкой, почти прозрачной.
Елена и Марина сидели на диване, вытянув ноги. На столе стояла пустая бутылка вина и остатки того самого «не идеального» ужина.
— Знаешь, — Елена задумчиво вертела в руках пустой бокал, — я ведь сначала не хотела идти. Думала, опять какая-то драма, слезы, просьбы «вернись к нему, он тебя любит».
— А я боялась, что ты придешь и окажешься действительно безупречной, — призналась Марина. — Что ты начнешь меня учить, как правильно складывать салфетки и как вдохновлять мужа на подвиги.
— Боже упаси, — Елена передернула плечами. — Самое большое достижение в моей жизни — это то, что я научилась не вдохновлять тех, кто этого не заслуживает. Как ты?
Марина прислушалась к себе.
— Знаешь, на удивление спокойно. Я три года жила с ощущением, что я — копия, причем неудачная. А сейчас я чувствую, что я — оригинал. И этот оригинал чертовски устал от кривых зеркал.
— Это пройдет, — уверенно сказала Елена. — Сначала будет пустота, потом — ярость. А потом ты купишь себе самые удобные и уродливые тапочки в мире и будешь ходить в них с чувством абсолютного триумфа.
— Почему именно тапочки? — улыбнулась Марина.
— Потому что он их ненавидел. Говорил, что они «убивают эротизм момента». Я купила себе такие на следующий день после развода. Махровые, с огромными заячьими ушами. До сих пор в них хожу, когда хочу почувствовать себя свободной.
Марина рассмеялась.
— Кажется, завтра я пойду за тапочками. С ушами.
— Бери с самыми длинными, — подмигнула Елена. — Тебе пойдет.
Прошло три месяца. Марина сидела в небольшом кафе, листая меню. На ней был тот самый «оверсайз-свитер», который так раздражал Олега, и она чувствовала себя в нем абсолютно защищенной.
Олег пытался вернуться. Сначала были звонки с извинениями, потом — привычные обвинения в «неблагодарности», и, наконец, финальный аккорд — сообщение: «А вот моя новая девушка, Света, никогда бы не поступила так подло, как ты. Она ценит семью».
Марина прочитала это и просто заблокировала номер. Она знала, что где-то сейчас несчастная Света уже начинает учиться жарить «идеальные стейки» и подыскивает шелковый халат, даже не подозревая, что соревнуется с призраком Марины, которая «была эталоном выдержки».
Дверь кафе открылась, и вошла Елена. Она выглядела еще лучше, чем в их первую встречу. В руках она держала объемный пакет.
— Привет! — Елена присела за столик. — Прости, задержалась. Искала подарок для одной очень смелой женщины.
Она протянула пакет Марине. Внутри обнаружились огромные, невероятно мягкие домашние сапожки с ушами и розовыми носами.
— Ну как? — с надеждой спросила Елена. — Достаточно неэстетично для «высоких стандартов»?
Марина прижала сапожки к себе, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Они идеальны, — прошептала она. — По-настоящему идеальны.
— Слушай, — Елена заговорщицки понизила голос, — я тут слышала, у Олега новая пассия. Света.
Марина кивнула:
— Да, он уже успел мне похвастаться её добродетелями.
— Так вот, — Елена хитро прищурилась, — я нашла её в Инстаграме. Как думаешь, стоит ли нам пригласить её на чай через пару месяцев? Или подождем, пока он расскажет ей про твой «божественный кофе»?
Марина посмотрела на подругу, потом на свои новые тапочки и вдруг поняла, что больше не боится. Ни сравнений, ни теней прошлого, ни самого Олега.
— Знаешь, Лен, — сказала она, — давай дадим ей шанс справиться самой. Но если увидим её в магазине выбирающей шелковый халат с затравленным видом — обязательно вмешаемся.
— Договорились, — засмеялась Елена. — А теперь заказывай самый вредный десерт. И пусть только кто-нибудь попробует сказать, что Лена съела бы меньше!
Марина открыла меню и с наслаждением выбрала самый большой кусок шоколадного торта. Жизнь наконец-то приобрела её собственный вкус — без примеси чужих идеалов и фальшивого совершенства.
Когда Марина вернулась домой, она первым первым делом сбросила туфли и надела подарок Елены. Заячьи уши забавно подпрыгивали при каждом шаге. Она прошла на кухню, налила себе чаю и села у окна, глядя на огни вечернего города.
Телефон на столе пискнул — пришло уведомление. Очередной «привет» от общего знакомого с вопросом, не жалеет ли она о разрыве с таким «перспективным мужчиной».
Марина улыбнулась. Она взяла телефон и быстро набрала ответ:
«Знаешь, я наконец-то встретила ту идеальную женщину, с которой Олег меня постоянно сравнивал. Оказалось, у нас с ней один размер обуви и одинаковое чувство юмора. А Олег… Олег остался в прошлом, где ему и место — вместе с его серебряными кокотницами и воображаемыми стейками».
Она нажала «отправить» и почувствовала, как последняя невидимая нить, связывающая её с годами неуверенности, лопнула. В квартире пахло корицей, на ногах были тапочки с ушами, а впереди была целая жизнь, в которой больше никто и никогда не посмеет сказать ей: «А вот Лена сделала бы лучше».
Потому что Лена уже сделала лучшее, что могла — она стала её подругой и помогла обрести себя.
