Звонок раздался в субботу утром, когда я стояла на кухне и готовила сырники. Андрей возился в ванной, напевая что-то под душем. Я взглянула на экран телефона и вздохнула — свекровь.
— Танечка, доченька, — голос Валентины Петровны дрожал от напряжения, — у нас тут такая ситуация. Ритка развелась. Совсем недавно. Представляешь, этот негодяй её бросил! После пяти лет брака!
Я перевернула сырник на сковороде, прижимая телефон плечом к уху.
— Очень жаль, — искренне сказала я. Риту, сестру Андрея, я видела всего несколько раз. Высокая блондинка с капризным ртом и привычкой говорить о себе в третьем лице. «Рита хочет кофе», «Рита устала», «Рита не любит такие фильмы».
— Жаль-то жаль, а жить ей негде, — Валентина Петровна перешла на деловой тон. — Квартира осталась мужу, она туда вернуться не может. Снимать — дорого, да и зачем, когда у вас трёхкомнатная. Вы же в одной спальне спите, детской пока нет…
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Наша квартира была моей крепостью, моим убежищем после долгих дней в офисе. Третья комната служила нам гостиной, библиотекой, местом, где я могла заниматься йогой или просто посидеть в тишине с книгой.
— Валентина Петровна, это, наверное, не очень удобно…
— Пустите сестру к себе пожить, — настаивала мать мужа. — Ну что вам стоит? На месяц-другой, пока она не встанет на ноги. Андрюша не откажет родной сестре, я его знаю.
Я выключила плиту. Сырники подгорели.
— Мне нужно посоветоваться с Андреем.
— Конечно, конечно, — голос свекрови потеплел. — Только учти, девочка места себе не находит. Плачет каждый день. Ей бы поддержка семьи сейчас.
Когда Андрей вышел из душа, растирая волосы полотенцем, я передала ему суть разговора. Он нахмурился, сел за стол, взял вилку и начал молча есть подгоревшие сырники.
— Я понимаю, что тебе это не нравится, — наконец сказал он. — Мне самому не нравится. Но она моя сестра. И мать права — нам не трудно. На пару месяцев.
— А если не на пару?
— Таня, ну что ты сразу за плохое хватаешься? — он посмотрел на меня устало. — Рита же не дура, она понимает, что это временно. Найдёт работу получше, снимет себе студию. Просто сейчас ей тяжело.
Я знала этот взгляд. Андрей был добрым до мягкотелости, особенно когда дело касалось семьи. Спорить было бесполезно. Отказать — значило бы поставить его перед выбором между матерью и сестрой с одной стороны и мной с другой. А я не хотела быть той женой, которая запрещает помогать родственникам.
— Хорошо, — выдохнула я. — Но мы сразу оговариваем сроки. Два месяца максимум.
Андрей расплылся в улыбке и обнял меня:
— Спасибо, солнышко. Ты золотая. Увидишь, всё будет нормально.
Рита приехала в воскресенье вечером. Такси остановилось у подъезда, и водитель начал выгружать чемоданы. Их было пять. Пять огромных чемоданов, две сумки и коробка.
— Это всё твоё? — не удержалась я, когда мы спустились помогать.
— Ну да, — Рита смахнула слезу, размазав тушь. — Я взяла только самое необходимое. Остальное у мамы в гараже.
Самое необходимое заняло половину прихожей. Андрей тащил чемоданы в гостиную — мы решили отдать Рите эту комнату. Я приготовила ужин, накрыла на стол, пыталась создать уютную атмосферу.
— Спасибо, что приютили, — Рита сидела за столом, ковыряя вилкой салат. — Вы не представляете, что я пережила. Пять лет! Пять лет я отдала этому человеку, а он… Он нашёл себе какую-то двадцатилетнюю дуру.
Она говорила долго, взахлёб, и я слушала, кивала, сочувствовала. История была действительно неприятная. Но к концу ужина во мне начало закрадываться странное чувство. Рита говорила только о себе. О том, как ей плохо, как ей больно, как несправедлива к ней жизнь. Ни разу она не поблагодарила нас за помощь, не спросила, не доставляет ли она неудобств.
— Устала я, — наконец объявила она. — Пойду разберу вещи.
Когда дверь гостиной закрылась, я посмотрела на Андрея. Он пожал плечами:
— Ей тяжело. Дай время прийти в себя.
Утром я проснулась от звука работающей кофемашины. На кухне Рита, в шёлковом халате, листала журнал и пила мой любимый кофе из моей любимой чашки.
— Доброе утро, — сказала я, стараясь говорить ровно.
— А, привет, — она не подняла глаз. — Кофе там ещё, я засыпала зёрна. Я не знала, какой ты пьёшь, сделала себе латте.
Я молча сделала себе американо.
— Слушай, а у вас тут с интернетом как? — Рита наконец отложила журнал. — Мне нужно хорошее подключение, я работаю из дома. Дизайнер я, фрилансер. Ну, сейчас пока на паузе, но скоро начну искать проекты.
— Пароль на холодильнике, — я показала на магнит с цифрами.
— О, и ещё. Мне нужен будет стол. Нормальный рабочий стол. В комнате диван и всё, работать на нём неудобно.
Я посмотрела на неё внимательнее. Рита улыбалась, но в глазах читалось что-то требовательное, привычка получать желаемое.
— Мы можем зайти в мебельный на выходных, — сказал Андрей, появляясь на пороге кухни. — Купим тебе мобильный рабочий столик.
— Мобильный? — Рита скривилась. — Андрюш, ну ты же знаешь, у меня спина. Мне нужен хороший стол, с регулировкой высоты, ортопедический стул…
Я почувствовала, как внутри начинает закипать.
— Рита, мы рады тебе помочь, но ты ведь здесь временно, — максимально мягко сказала я. — На пару месяцев. Дорогая мебель вряд ли имеет смысл.
Она посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то холодное.
— Ну, посмотрим, — протянула она. — Может, я и задержусь подольше. Рынок аренды сейчас безумный, цены космические. Зачем переплачивать, когда можно пожить у родных?
Следующие несколько дней превратились в кошмар. Рита вставала поздно, занимала ванную часами, готовила себе завтрак и не убирала за собой. На кухне царил хаос — грязная посуда, пятна на столе, крошки на полу.
Когда я приходила с работы, она сидела на диване в гостиной и смотрела сериалы. Комната, которую мы ей отдали, превратилась в свалку — одежда валялась везде, косметика занимала все поверхности.
— Рит, может, уберёшь немного? — осторожно спросила я в среду.
— Да-да, конечно, — она не отрывалась от экрана. — Потом уберу. Я сегодня так устала, ты не представляешь.
От чего устала — оставалось загадкой. Работу она так и не начала искать. Зато начала заказывать доставку еды за мой счёт — она попросила, чтобы брат добавил её в наше приложение доставки.
Андрей не замечал проблемы. Или не хотел замечать. Он уходил рано, возвращался поздно, а в выходные старался не вмешиваться.
— Она переживает развод, — говорил он, когда я пыталась поднять тему. — Дай ей время. Скоро всё наладится.
Но ничего не налаживалось. Рита обживалась. Она уже говорила «наша квартира», «наша кухня». Начала приглашать подруг на чай. Я возвращалась домой и находила на кухне трёх незнакомых женщин, которые пили мой чай и обсуждали мужские недостатки.
— Танюш, ты не против? — спрашивала Рита с улыбкой, которая не предполагала отказа. — Девочкам тоже нужна поддержка.
Я молчала. Потому что не знала, как сказать «нет», не выглядя при этом злой и бесчувственной.
Перелом наступил в пятницу, ровно через две недели после приезда Риты.
Я вернулась домой пораньше, у меня болела голова, и я мечтала только о тишине и горячей ванне. Открыв дверь, я услышала громкие голоса. В гостиной Рита разговаривала по телефону, причём на громкой связи.
— Ну да, живу у брата, — говорила она. — Удобно жутко, квартира огромная, они вдвоём-то места толком не занимают. Думаю, останусь надолго. Зачем мне съезжать? Здесь и так хорошо.
Я замерла в коридоре.
— А Танька? — продолжала Рита. — Да нормально она ко мне относится. Правда, иногда смотрит косо, но виду не подаёт. Понимает, что Андрюша мне не откажет. Мамочка тоже на моей стороне.
Подруга что-то сказала, и Рита рассмеялась:
— Да ладно, какие они дети заводить собираются? Им уже по тридцать, если до сих пор не завели — значит, и не надо особо. А комната пустует, мне как раз. Я вообще думаю тут ремонт сделать, обои эти дурацкие переклеить…
И тут меня передёрнуло..
Я вошла в гостиную. Рита вздрогнула, увидев меня, быстро попрощалась и положила телефон.
— А, Танюха, ты уже дома, — она улыбнулась, но улыбка была фальшивой. — Я как раз…
— Рита, — я перебила её, и мой голос звучал странно спокойно. — Собирай вещи.
— Что? — она моргнула.
— Собирай вещи. Всё. Сегодня. Сейчас.
— Ты о чём? — в её голосе появились капризные нотки. — Андрей разрешил мне тут жить.
— Андрей не единственный хозяин этой квартиры. Я тоже здесь живу. И я больше не согласна делить квартиру с тобой.
Рита встала, скрестив руки на груди:
— Послушай, я понимаю, ты устала, у всех бывают плохие дни, но это не повод устраивать истерики. Мы взрослые люди, можем поговорить спокойно.
— Спокойно? — я почувствовала, как во мне поднимается волна гнева, которую я сдерживала две недели. — Хорошо, поговорим спокойно. Ты живёшь здесь две недели. За это время ты ни разу не убралась, не приготовила ужин, не сказала спасибо. Ты тратишь мои деньги, занимаешь мою ванную, пьёшь мой кофе из моей чашки. Ты превратила гостиную в помойку. И теперь я узнаю, что ты собираешься здесь жить постоянно? Делать ремонт? В моей квартире?
— В квартире твоего мужа, — поправила Рита, и в её голосе появился яд. — Моего брата. Моей семьи.
— Это наша квартира. Моя и Андрея. И я решила — ты съезжаешь. Сегодня.
— Я позвоню Андрею, — Рита схватила телефон. — Мы посмотрим, что он об этом скажет.
— Звони, — я пожала плечами. — Но пока он приедет, твои вещи будут стоять за дверью.
Следующие полчаса были сумасшедшими. Рита кричала, плакала, звонила Андрею, звонила свекрови. Я методично складывала её вещи в чемоданы. Всё, что она разбросала по квартире за две недели — косметику, одежду, журналы, бесконечные баночки и тюбики.
Телефон разрывался от звонков. Сначала позвонил Андрей — растерянный, умоляющий подождать до вечера, разобраться спокойно. Потом свекровь — возмущённая, обвиняющая меня в жестокости.
— Таня, как ты можешь! — голос Валентины Петровны дрожал. — Выгонять на улицу несчастную женщину! У неё депрессия, ей нужна поддержка!
— Валентина Петровна, — сказала я, и сама удивилась твёрдости своего голоса. — Вы так переживаете за Риту? Чудесно. У вас двухкомнатная квартира, верно? Пустите её к себе пожить. Там она получит всю поддержку, которая ей нужна.
Повисла тишина.
— Но у меня… у меня там вещи в той комнате, мне некуда их деть…
— А у нас здесь жизнь, — отрезала я. — И нам есть что терять. До свидания.
Я отключилась и заблокировала телефон.
Когда приехало такси, я вынесла все пять чемоданов в подъезд. Рита стояла, красная от слёз и ярости, и смотрела на меня с ненавистью.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипела она. — Андрей тебе этого не простит.
— Возможно, — я устало кивнула. — Но это мой выбор.
Такси увезло Риту вместе с чемоданами. Я вернулась в квартиру и закрыла дверь. Тишина обрушилась на меня, как тёплая волна. Я прошла в гостиную, открыла окно, впуская свежий воздух.
Потом взяла тряпку и начала убирать.
Андрей вернулся поздно вечером. Я сидела на чистом диване в гостиной с книгой и чаем. Он остановился на пороге, и я увидела в его глазах целую бурю эмоций — растерянность, обиду, гнев, усталость.
— Зачем ты это сделала? — тихо спросил он.
— Потому что иначе она никогда бы не уехала, — так же тихо ответила я. — И ты это знаешь.
Он прошёл в комнату, сел рядом. Молчал долго. Потом вздохнул:
— Мама в ярости. Рита рыдает у неё на кухне. Говорит, что ты её выгнала, как бродячую собаку.
— Я ей вызвала такси и помогла донести вещи, — поправила я. — И предложила твоей матери самой проявить эту семейную солидарность, о которой она так любит говорить.
Андрей помолчал, потом хмыкнул:
— Мама сказала, что Рита может пожить у неё пару недель. Максимум. Потом должна искать съёмную квартиру.
— Вот видишь, — я взяла его руку. — Когда дело доходит до дела, все эти разговоры о семье быстро заканчиваются.
— Ты была жестокой, — он посмотрел на меня. — Но я… я понимаю почему. Рита всегда была такой. Я просто не хотел это видеть.
Я обняла его:
— Мне правда жаль, что у неё развод. И я рада была помочь. Но не ценой нашей жизни. Не ценой нашего дома.
— Знаешь, что смешно? — Андрей положил голову мне на плечо. — Мама, когда поняла, что Рита теперь у неё, сразу начала говорить о сроках. Вот так вот.
Мы сидели в тишине, и я чувствовала, как напряжение последних недель медленно отпускает. Завтра будут звонки, возможно, новые обвинения. Но сегодня я защитила свой дом. Своё пространство. Свою жизнь.
— Я люблю тебя, — сказал Андрей. — Даже когда ты выставляешь мою сестру за дверь.
— Я тоже тебя люблю, — улыбнулась я. — Даже когда ты приглашаешь её пожить без уточнения сроков.
Он рассмеялся — впервые за последние две недели:
— Больше не повторится. Обещаю.
На следующее утро я проснулась в своей квартире. В тихой, чистой, пахнущей свежестью квартире. Никто не занимал ванную. Никто не пил мой кофе из моей чашки. Никто не строил планов на ремонт в моей гостиной.
На кухне меня ждал завтрак, который приготовил Андрей. И записка: «Прости за всё. Ты была права. Люблю».
Я села за стол, налила себе кофе и посмотрела в окно. За окном был обычный субботний день — люди спешили по своим делам, светило солнце, радостно кричали дети.
А в моём доме была тишина. И я была счастлива.
