Дима поднял глаза от тарелки, переводя взгляд с жены на сестру.
— Лен, ну правда, сложно, что ли? Нажми одну кнопку на блендере, не начинай скан…дал…
Лена разозлилась.
— Леночка, ты только не обижайся, но Наташенька права: этот цвет стен в гостиной совершенно тебя не красит. Он какой-то… приземленный.
Наташа говорит, что сейчас в моде пудровые оттенки с золотым отливом. Она ведь у нас тонко чувствующий человек, эстет.
Тебе бы поучиться у нее вкусу, пока она молодая и не уехала покорять столицу.
Анна Николаевна сложила руки на коленях и с вызовом посмотрела на невестку.
Лена начала раздражаться.
— Анна Николаевна, — возразила она. — Мы с Димой сами выбирали этот цвет, нам он нравится.
Причем тут Наташа вообще? Она тут раз в неделю бывает!
— Вот именно! — подхватила свекровь, проигнорировав тон невестки. — И даже за эти редкие визиты она успевает заметить то, что ты в упор не видишь!
Я Диме всегда говорю: «Береги сестру, она — твой ориентир».
Ты ведь понимаешь, Леночка, что когда меня не станет, вы с Димой будете ее единственной опорой?
Ты должна ее не просто любить, ты должна ее почитать! Она ведь такая хрупкая, такая необыкновенная…
Лена отвернулась и скривилась. Еще чего не хватало!
Девочке двадцать лет, она ни дня в своей жизни не работала, зато уже успела сменить три университета, потому что «преподаватели не понимали ее тонкой натуры».
А Лена в свои тридцать четыре тащила на себе аренду квартиры, работу в рекламном агентстве и быт.
И кто кого почитать должен?
Вечера в доме Димы и Лены всегда начинались одинаково — свекровь приходила без предупреждения и с порога начинала вещать о Наташеньке.
Дима, мягкий и привыкший с детства подчиняться материнскому авторитету, только виновато улыбался, когда Лена пыталась возмутиться.
А в этот раз за жену он неожиданно заступился.
— Мам, ну при чем тут Наташа? Чего ты вечно везде, где надо и не надо, Наталью приплетаешь?
Давай о чем-нибудь другом.
— А о чем же еще говорить, сынок? — Анна Николаевна всплеснула руками. — О курсе валют? О твоих отчетах? Скучно.
Кстати, Наташенька сегодня записалась на курсы каллиграфии. Золотко решила оттачивать мастерство, почерк совершенствовать.
Лена, кстати, тебе бы тоже не помешало. Натуся говорит, что это успокаивает. Ты в последнее время какая-то… дерганая. Все из рук валится.
Лена огрызнулась:
— Я дерганая, потому что у меня три проекта, Анна Николаевна. А каллиграфия ваша мне счета оплатить не поможет!
— Ой, опять ты про свои деньги, — поморщилась свекровь. — Вечно ты все сводишь к материальному.
А Наташа выше этого. Знаешь, что она мне сказала вчера? «Мама, я чувствую, что рождена для чего-то великого».
И я ей верю. Если бы не она, я бы после кончины их отца вообще из дома не выходила. Она меня спасла.
Дима, ты слышишь? Ты обязан ей по гроб жизни!
Дима вздохнул и уткнулся в тарелку. Он ненавидел эти разговоры, но спорить с матерью было себе дороже — она тут же начинала хвататься за сердце и вспоминать все свои болезни.
А через полчаса заявилась и сама «опора». Наташа вломилась в квартиру, бросила расшитую бисером сумочку прямо на тумбочку в прихожей и понеслась на кухню.
— Всем привет, — бросила она. — О, жаркое? Фу, жирное… Лен, сделай мне смузи, а? Сельдерей и яблоки есть?
Лена медленно повернула голову:
— Привет, Наташ. Блендер вон там, на верхней полке. Дерзай.
Анна Николаевна поперхнулась, а Дима застыл. Наташа же медленно сняла наушники и посмотрела на невестку свысока.
— В смысле? — переспросила Наташа. — Лен, ты чего, не в духе?
Я вообще-то устала! Я весь день снимала видео, вымоталась. Ради подписчиков своих стараюсь…
— Ага, для подписчиков, половина из которых — твои одноклассники? — не выдержала Лена.
— Лена! — вскрикнула Анна Николаевна. — Как ты можешь? Ты завидуешь ее молодости? Ее таланту?
Дима, ты слышишь, как твоя жена разговаривает с сестрой?
Дима поднял глаза от тарелки, переводя взгляд с жены на сестру.
— Лен, ну правда, сложно, что ли? Нажми одну кнопку на блендере, не начинай скан…дал…
Лена разозлилась.
Каждый раз, когда она пекла пирог, Анна Николаевна вспоминала, что Наташа «однажды испекла печенье в форме звездочек, и оно было божественно».
Когда Лена получила повышение, свекровь лишь вздохнула:
— Ну, это просто работа, а вот Наташеньку пригласили участвовать в массовке исторического фильма, вот это успех.
Лена тряхнула головой и отогнала воспоминания.
— Знаете что, — она аккуратно сложила салфетку. — Я, пожалуй, пойду прогуляюсь.
А вы тут обсудите, как я должна правильно почитать великую каллиграфистку, блоггера и актрису по совместительству.
Лена встала, накинула куртку и вышла.
Лена бродила по парку и вспоминала, как в начале их отношений с Димой пыталась подружиться с Наташей.
Дарила ей косметику, водила в кино, слушала ее бесконечные рассказы о себе. Но в ответ получала только пренебрежительное «ну, норм» и постоянные требования через мать.
— Леночка, Наташеньке нужно платье на выпускной, ты ведь поможешь выбрать? У тебя глаз наметан на… бюджетные варианты.
— Леночка, Наташа хочет пожить у вас неделю, пока у меня ремонт, ты ведь не против? Ей нужно вдохновение, а у вас балкон большой.
И Дима всегда кивал. Всегда соглашался…
Через два дня Анна Николаевна позвонила Лене на работу.
— Лена, случилась беда. Наташеньку… ее обманули.
Лена прижала трубку к уху плечом.
— Что случилось на этот раз? Кофемашина в кафе выдала не тот помол?
— Как ты можешь быть такой черствой! — всхлипнула свекровь. — Она вложила все свои сбережения, те, что я ей откладывала на учебу, в один проект.
Какое-то современное искусство, выставка в виртуальной реальности. И организаторы исчезли.
Она рыдает второй день, она раздавлена. Она сказала, что жизнь потеряла смысл.
— Мне жаль, Анна Николаевна. Я тут чем могу помочь?
— Как это чем? — голос свекрови мгновенно окреп. — Ей нужно развеяться. Мы решили, что ей нужно поехать в санаторий, в Кисловодск.
Там сейчас так красиво, горы, воздух… Это вернет ей веру в людей.
— Прекрасная идея, — согласилась Лена. — Пусть едет.
— Но у меня нет таких денег сейчас, — вкрадчиво произнесла Анна Николаевна. — И у Димы проект закончится только через месяц.
Леночка, у тебя ведь были отложены деньги… Ты ведь можешь подождать? Наташа — часть нашей семьи, это твой долг перед ней и передо мной!
Если бы не она, я бы, может, уже и не жила. Она мой единственный свет. Ты же не хочешь, чтобы она впала в настоящую депрессию?
Лена даже не сразу нашлась, что ответить.
— Анна Николаевна, вы сейчас серьезно? Вы просите у меня деньги, которые я откладывала год, чтобы ваша дочь, которая профукала свои накопления на сомнительную авантюру, поехала отдыхать в санаторий?
— Не «отдыхать», а лечить душу! — возмутилась свекровь. — Ты — кремень, ты со всем справишься, а она — ранимая, нежная, как фарфоровая статуэтка.
С Димой я разговаривала, он сказал, что вы что-нибудь придумаете.
Лена сбросила звонок.
Вечером дома состоялся тяжелый разговор.
Дима сидел на диване, опустив голову, а Наташа, явившаяся опять без предупреждения вместе с мамой, листала журнал в кресле, изредка вздыхая для пущего эффекта.
— Дим, ты правда считаешь, что я должна отдать свои деньги? — возмущалась Лена.
— Лен, мама так плакала… Она говорит, что Наташа на грани. Это же просто деньги… Я отработаю, верну тебе через пару месяцев.
— Почему за каждый ее промах должна платить я? Почему ее «тонкая натура» — это оправдание для эгоизма?
Наташа лениво подняла взгляд от журнала.
— Господи, Лен, сколько пафоса… Если тебе жалко, так и скажи. Я знала, что ты меня никогда не любила.
Мама права, ты просто завидуешь, что вокруг меня все крутятся, а на тебя внимание никто не обращает!
Лена посмотрела на золовку.
— Вот как? — переспросила Лена. — Хорошо!
Она прошла в спальню, вытащила из шкафа чемодан и начала кидать туда вещи. Дима прибежал следом.
— Лен, ты чего? Ты куда? Из-за Кисловодска? Ну хочешь, мы тоже поедем куда-нибудь…
— Не в Кисловодске дело, Дима! — выкрикнула Лена, и он отпрянул. — Дело в том, что в этом доме нет места для меня.
Я устала быть «опорой» для человека, который меня не уважает. Я устала слушать, какая она идеальная, а я так, не пришей ко…быле хвост.
— Но она же сестра моя! — Дима всплеснул руками. — Она младше!
— Она взрослая женщина, Дима. И она — твоя проблема.
В гостиной Анна Николаевна уже вовсю причитала, услышав шум. Она влетела в спальню, картинно держась за воротник блузки.
— Что происходит? Лена, как тебе не стыдно! Еще и при Наташе! У девочки и так стресс, а ты…
Ты хочешь разрушить семью из-за какой-то поездки?
Лена застегнула чемодан.
— Семью, Анна Николаевна? Семья — это когда уважают всех. А у вас — секта свидетелей Наташи. Вот и живите в ней сами.
Дима, ключи на комоде. За вещами приеду, когда ее тут не будет!
Она вышла из квартиры под аккомпанемент рыданий свекрови:
— Она бросает нас в такой момент! Дима, догони ее, она должна извиниться перед Наташенькой!
Прошло два месяца. Лена вошла в небольшую кофейню и уселась на свободный столик. Дима должен был подойти с минуты на минуту.
— Привет, — поздоровался он.
— Привет. Как дела? Как Наташа?
Дима поморщился.
— Наташа… Она теперь хочет быть дизайнером интерьеров. Записалась на годовые курсы, за которые мама заставила меня заплатить.
А неделю назад она заявила, что хочет жить отдельно. А я не потяну просто! Ну нет у меня на это денег!
Мама плачет, говорит, что я плохой брат, раз не хочу оплачивать сестре аренду.
Лена слушала его и ловила себя на мысли, что не испытывает к нему ничего, кроме жалости.
— А ты? — спросила она. — Ты что думаешь?
— А я… я, кажется, начинаю понимать, о чем ты говорила. Лен, может, попробуем сначала? Я поговорю с мамой, она больше не будет к нам лезть…
Лена покачала головой.
— Дим, твоя мама никогда не перестанет ее идеализировать, а Наташа никогда не перестанет этим пользоваться. И ты всегда будешь чувствовать вину, которую они в тебя вкладывают.
Меня от всего этого избавь…
— Но я люблю тебя, — глухо сказал он.
— Одной любви мало, если в жизни присутствуют твоя мать и сестра, диктующие, как нам жить. Извини.
Она положила на стол купюру и поднялась.
— Знаешь, — добавила она напоследок. — Я недавно видела пост Наташи в соцсетях.
Она написала, что «токсичные люди уходят из ее жизни, освобождая место для света». Кажется, это она про меня.
И знаешь что? Я впервые с ней абсолютно согласна.
Лена вышла из кафе, а Дима так и остался сидеть за столиком, низко опустив голову.
Лена через год вышла замуж за коллегу и уехала в другой город, окончательно оборвав связи с бывшими родственниками.
Дима так и остался жить с матерью, продолжая выплачивать бесконечные кредиты своей сестры, которая к тридцати годам так и не нашла постоянной работы.
