Виолетта возникла на пороге нашего дома в тот самый час, когда порядочные люди садятся ужинать. Она стояла в дверях, вызывающе покачиваясь на неестественно тонких каблуках, и рассматривала нашу прихожую так, словно пришла оценивать имущество перед конфискацией.
Ее юбка была настолько короткой, что больше напоминала широкий пояс, а глубина выреза на блузке не оставляла места для воображения или профессиональной этики. Елена Сергеевна, тридцать лет проработавшая в школе и знавшая о дисциплине всё, сразу поняла: английский язык здесь — лишь декорация.
— Я к Денису, — пропела девица, накручивая на палец прядь обесцвеченных волос. — Нам нужно срочно подтянуть неправильные глаголы, скоро зачет.
Из глубины квартиры, стремительно втягивая живот и поправляя остатки волос на затылке, выплыл Анатолий Петрович. Муж, который обычно при упоминании иностранных языков начинал зевать, сегодня выглядел подозрительно бодрым и даже каким-то наэлектризованным.
— Дениска, ты же говорил, что тебе нужно в библиотеку за конспектами? — засуетился Анатолий, даже не глядя на жену, которая все еще сжимала в руке тяжелый половник. — Беги, сын, не задерживайся, знания не ждут.
— Пап, так я завтра собирался, — Денис, высокий и немного нескладный студент третьего курса, удивленно переводил взгляд с отца на яркую гостью.
— Сказано сегодня — значит сегодня! — Анатолий буквально вытолкал сына в прихожую и всучил ему куртку. — А я пока введу педагога в курс дела, покажу твой кабинет, учебники, протестирую уровень, так сказать.
Денис, привыкший к авторитарному тону отца, лишь пожал плечами и скрылся за дверью, оставив в квартире облако недоумения. Елена Сергеевна стояла в коридоре, чувствуя, как внутри нее поднимается волна того самого педагогического гнева, который в былые годы заставлял затихать целые классы.
Она знала: учебники Дениса уехали в его рюкзаке, но Анатолия Петровича этот факт совершенно не смущал в его стремлении к просвещению.
Он вел Виолетту в кабинет сына, почтительно придерживая ее за локоть, и Елена отчетливо услышала, как за их спинами со знакомым звуком заперся замок. На кухне было пусто и неуютно, хотя на плите грелся ужин, а в воздухе все еще витал тот приторный аромат, который принесла с собой «учительница».
Елена Сергеевна не стала плакать или бить посуду, ведь за годы работы завучем она научилась встречать любые кризисы с холодным рассудком. Она присела на краешек кухонного табурета, прислушиваясь к звукам, доносившимся из глубины коридора.
Прошло около пятнадцати минут, но за это время из кабинета не донеслось ни одного звука, напоминающего изучение английского произношения. Вместо Шекспира или хотя бы банальных приветствий там царило нечто совсем иное, не имеющее отношения к лингвистике.
Я заглянула в замочную скважину: «учительница» сидела на столе, а «уроки» у неё брал… мой муж. Кабинет Дениса, всегда бывший местом сосредоточенных занятий, превратился в театральные подмостки для самой дешевой пьесы.
Виолетта, болтая ногами в ажурных колготках, что-то весело шептала Анатолию, а тот, расстегнув верхние пуговицы своей лучшей рубашки, прижимался к ее плечу. Картина была настолько жалкой, что Елена Сергеевна почувствовала не столько боль, сколько глубокое разочарование в человеке, с которым прожила три десятка лет.
Ей стало смешно от того, как легко пятидесятипятилетний мужчина превращается в глупого подростка при виде короткой юбки. Она вспомнила, как Анатолий годами ворчал на ее «учительские замашки», и поняла, что сегодня эти замашки пригодятся ей как никогда.
На полке в коридоре среди сувениров стоял старый бронзовый колокольчик с деревянной ручкой — подарок первого выпуска ее класса. Елена Сергеевна взяла его, ощущая привычную тяжесть металла, которая странным образом придала ей уверенности.
Она подхватила со столика в прихожей увесистую папку с квитанциями и документами на квартиру, которая в этот момент должна была сыграть роль строгого классного журнала. План урока созрел в ее голове мгновенно, и это обещало быть самым ярким педагогическим выступлением в ее долгой карьере.
Елена Сергеевна не стала стучать, она просто с силой ударила дверью о стену, и старый замок, не рассчитанный на такую экспрессию, послушно открылся. Она вошла в кабинет с достоинством королевы, яростно и методично потряхивая колокольчиком, звук которого мгновенно вымел из комнаты всю романтическую шелуху.
— Звонок для учителя! — гаркнула она так, что Анатолий Петрович едва не свалился с кресла, а Виолетта испуганно подпрыгнула на столе. — Перемена окончена, господа прогульщики, открываем тетради и записываем тему занятия!
Хаос, возникший в следующую секунду, стоил того, чтобы его увидеть: муж судорожно пытался попасть пуговицей в петлю, а его лицо меняло цвета от пунцового до мертвенно-бледного. Виолетта, растеряв весь свой лоск, пыталась нащупать туфлю под столом, прикрываясь крошечной сумочкой.
— Лена, ты что творишь? — выдавил из себя Анатолий, пытаясь изобразить праведное возмущение, хотя его голос предательски дрожал. — Мы просто… мы обсуждали методику преподавания, это же важный процесс!
— Молчать, Иванов! — Елена Сергеевна использовала фамилию мужа как хлыст, возвращая его в состояние нерадивого ученика у доски. — Почему внешний вид не соответствует уставу заведения? Почему посторонние лица находятся на учебном месте в неположенное время?
Она подошла к столу и концом линейки, которую успела вытащить из стопки бумаг, брезгливо столкнула в сторону брошенный на стол шарфик гостьи. Елена Сергеевна смотрела на девицу с таким ледяным спокойствием, что та, кажется, начала уменьшаться в размерах.
— А вы, милая барышня, видимо, решили, что здесь филиал ночного клуба, а не приличная квартира? — голос Елены звенел. — Ваша попытка преподать тему «настоящее продолженное время» выглядит как дешевая подделка под обучение.
Виолетта наконец нашла вторую туфлю и теперь испуганно жалась к углу стола, понимая, что перед ней не просто обманутая жена, а профессионал в гневе. Анатолий Петрович тем временем обрел дар речи и попытался сделать шаг к выходу.
— Сядьте на место, Анатолий Петрович, ваше поведение будет рассмотрено на экстренном педагогическом совете! — Елена Сергеевна преградила ему путь папкой. — Посмотрите на себя — седина в бороду, а пуговицы застегнуть не можете.
— Лена, не позорь меня, девчонка же смотрит! — зашипел муж, но его слова только подлили масла в огонь.
— Это ты позоришь нашу семью, свои седые волосы и память своей матери, которая была честным педагогом! — отрезала Елена. — Тема вашего пребывания здесь переходит в раздел «простое прошедшее время», причем навсегда.
В прихожей снова послышался шум — Денис вернулся раньше времени, так как забыл кошелек, без которого в библиотеке делать было нечего. Он замер на пороге кабинета, переводя изумленный взгляд с растрепанного отца на мать, которая величественно возвышалась над всеми с колокольчиком в руке.
Елена Сергеевна мгновенно изменила выражение лица, став той самой заботливой и любящей матерью, какой она была все эти двадцать лет.
— О, Дениска, ты как раз вовремя, — ласково произнесла она, поправляя очки. — Мы тут с папой проводим внеплановую аттестацию кадров.
Оказалось, что услуги этого специалиста нам совершенно не по карману, слишком специфическая у нее методика, сынок.
Она повернулась к мужу и спокойным жестом указала на чемодан, который уже давно стоял в глубине коридорного шкафа — она словно знала, что этот день настанет.
— Анатолий Петрович, вы официально отчислены из школы семейной жизни за хроническую неуспеваемость в области верности и порядочности. Ваша мама, как ты помнишь, всегда хотела, чтобы ты жил поближе к ее кошкам, вот и езжай, там места много.
Анатолий стоял, обмякший и жалкий, понимая, что его триумф обернулся полным крахом на глазах у собственного сына. Виолетта, не дожидаясь дальнейших объяснений, проскочила мимо Дениса и исчезла в дверях подъезда со скоростью испуганного зайца.
— Пап, а ты чего это… вспотел так? — Денис с недоумением смотрел на отца, который все еще не мог справиться с последней пуговицей на рубашке. — Неужели грамматика такая сложная попалась?
Елена Сергеевна обняла сына за плечи, чувствуя, как внутри нее наконец-то воцаряется странная, почти блаженная легкость.
— Очень сложная, Дениска, папа просто не потянул программу старших классов, — она в последний раз громко позвонила в колокольчик. — Но теперь в нашем доме будет гораздо больше свежего воздуха и тишины.
Анатолий Петрович, подхватив свой чемодан, побрел к выходу, стараясь не смотреть сыну в глаза и чувствуя на спине холодный взгляд жены. Дверь захлопнулась, и этот звук стал финальным аккордом в симфонии их неудавшегося брака.
Эпилог
Прошло несколько месяцев, и жизнь в квартире Елены Сергеевны потекла в новом, гораздо более спокойном и гармоничном русле. Денис подтянул английский самостоятельно, без помощи сомнительных девиц, и даже начал переводить статьи для своего факультета.
Анатолий Петрович, как и ожидалось, ютился в маленькой квартире своей матери, жалуясь на судьбу и постоянно чихая от шерсти многочисленных питомцев. Он несколько раз пытался позвонить Елене, но его номер был навсегда заблокирован в ее телефоне и в ее жизни.
Елена Сергеевна теперь часто улыбалась своему отражению в зеркале, замечая, что отсутствие лишнего человека в доме действует лучше всякой косметики. Она больше не носила с собой колокольчик, но та решимость, которую он ей подарил, осталась с ней навсегда.
Вечерами они с сыном часто сидели на кухне, обсуждая его успехи в университете и строя планы на будущее лето. В доме больше не пахло чужими духами и ложью, только ароматом свежего чая и спокойствия, которое невозможно купить ни за какие деньги.
Урок был усвоен всеми участниками процесса, и работа над ошибками показала, что жизнь без обмана гораздо вкуснее любого ужина. Елена Сергеевна закрыла старый журнал и с облегчением поняла, что эта глава ее педагогической поэмы завершена успешно.
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.
