Участок достался мне от бабушки. Шесть соток в старом садоводстве за городом, заросшие бурьяном и одичавшей малиной. Я приезжала туда от силы раз в год — постоять среди высокой травы, вздохнуть, посмотреть на покосившийся сарайчик и уехать обратно с чувством вины. Вечно откладывала на потом: вот найду время, вот займусь. Но время не находилось, а участок всё больше дичал.
Всё изменилось весной, когда Андрей вернулся с работы с горящими глазами.
— Лен, давай наконец сделаем из твоей дачи что-то путное! — он снял куртку и подошёл ко мне. — Я тут Димке позвонил, он согласен помочь. Вдвоём мы быстро управимся.
Димка — это младший брат Андрея. После развода он перебрался обратно к матери, снимать квартиру на его зарплату механика было накладно. Парень он был работящий, золотые руки, как говорится. Если Андрей больше теоретик, любитель планов и чертежей, то Дмитрий — практик до мозга костей.
— А что ты хочешь там сделать? — осторожно спросила я, уже предчувствуя, что меня ждут выходные на свежем воздухе вместо привычного дивана.
— Ну как что? Расчистим участок, выровняем, поставим нормальный домик. Небольшой, одноэтажный, но добротный. Проведём воду, сделаем санузел. Представляешь, какая красота будет?
Я представила. И, честно говоря, мне понравилось. Бабушкин участок всегда вызывал во мне противоречивые чувства — вроде и жалко забросить совсем, и сил на него не хватало. А тут такая перспектива.
— Ладно, — сдалась я. — Давай попробуем.
Первые выходные мы приехали втроём — я, Андрей и Дмитрий. Брат привёз с собой бензопилу, триммер и ещё кучу инструментов. Я смотрела на джунгли из крапивы и сныти в человеческий рост и думала, что нам понадобится не меньше месяца, чтобы хоть что-то расчистить.
Но братья взялись за дело с таким энтузиазмом, что к вечеру участок было не узнать. Дмитрий методично срезал кустарник, Андрей таскал ветки в костёр, я граблями собирала прошлогоднюю листву. Работали молча, сосредоточенно, и это молчание было каким-то вдохновляющим, рабочим.
— Слушай, а тут земля-то хорошая, — сказал Дмитрий, присев на корточки и растирая в пальцах комок почвы. — Что хочешь расти будет.
— Вот и посадим что-нибудь, — отозвалась я, вытирая вспотевший лоб. — Яблони, груши. Может, вишню.
— И грядки разобьём, — поддержал Андрей. — Огурцы-помидоры свои всегда лучше магазинных.
К концу мая участок преобразился настолько, что соседи начали заглядываться. Сарай мы снесли, старые доски пошли на дрова, а на освободившемся месте Дмитрий с Андреем начали копать траншею под фундамент. Я сначала не поняла — какой фундамент, мы же не небоскрёб строим. Но Дмитрий объяснил, что на глаз делать нельзя, даже если домик небольшой. Иначе потом поплывёт или покосится.
Я привыкла доверять мужу в практических вопросах, а уж Дмитрий и вовсе был спецом. Поэтому не лезла с советами, только готовила обеды и возила туда-сюда стройматериалы на нашей машине.
Стройка шла удивительно споро. Оказалось, что Дмитрий когда-то работал на стройке, у него были связи — он доставал материалы по нормальным ценам, знал толковых ребят, которые за небольшую плату помогали с тяжёлой работой. К середине лета на участке уже стоял аккуратный деревянный домик с верандой, обшитый сайдингом.
— Красота! — я стояла, любуясь своим новым приобретением. — Никогда бы не подумала, что у нас получится.
Андрей обнял меня за плечи.
— Это всё Димка. Я бы один ни за что не справился.
— Вдвоём мы — сила, — Дмитрий вылез из-под дома, где возился с трубами. Лицо испачкано, но улыбка широкая. — Ещё канализацию доделать и санузел внутри обустроить — будет вообще конфетка.
Мы работали всё лето. Я даже отпуск перенесла, чтобы быть на участке. Странно, но мне нравилось. Нравилось просыпаться рано утром под пение птиц, выходить босиком на ещё холодную от росы траву, варить кофе на походной горелке. Нравилось копаться в земле, разбивать грядки, высаживать рассаду.
Дмитрий оказался не только строителем, но и садоводом. Это он предложил посадить яблони по периметру участка, вишню — у забора, а между домом и воротами разбить цветник.
— Тут у нас пионы пойдут, — показывал он, расхаживая по участку. — Здесь — розы плетистые, пустим по арке. А вот тут, смотри, Лен, можно хосты посадить, они тень любят.
— Ты откуда всё это знаешь? — удивлялась я.
Он пожал плечами.
— Мать у нас всю жизнь с цветами возится. Я с детства при ней.
К августу участок превратился в маленький рай. Дом стоял крепкий, с настоящей ванной и туалетом внутри, с водопроводом и даже бойлером для горячей воды. Грядки зеленели огурцами и помидорами. Яблоньки, хоть и маленькие, уже прижились. Цветник благоухал.
Я была счастлива. Каждые выходные мы приезжали сюда втроём, иногда заглядывала свекровь. Она ахала, хвалила, расспрашивала про каждую деталь. Дмитрий показывал ей свои работы с застенчивой гордостью — видно было, что ему приятно материнское одобрение.
В конце августа я заметила, что Дмитрий привёз на участок какие-то рулоны.
— Это что? — спросила я.
— Утеплитель, — коротко ответил он и начал разгружать.
— Зачем утеплитель? Мы же тут только летом.
Дмитрий посмотрел на меня странно, потом перевёл взгляд на Андрея. Муж стоял у крыльца и делал вид, что занят своим телефоном.
— Андрей? — позвала я. — Зачем утеплитель?
Он поднял глаза, и я увидела в них что-то неуловимое. Неловкость? Вину?
— Лен, ну… Димка же будет тут жить. Зимой тоже. Поэтому надо утеплить.
Я опешила. Мне показалось, что я ослышалась.
— Как это — жить? Какое «тут жить»?
Андрей отложил телефон и подошёл ближе. Говорил медленно, осторожно, будто объясняя что-то очевидное ребёнку.
— Ну, Лен, это теперь Димкин дом. Он же почти сам его построил. Мы просто помогали немного.
Земля ушла из-под ног. Я оглянулась на домик, на грядки, на цветник, на всё, что мы создавали вместе всё лето. На то, что было моим участком, моим наследством от бабушки.
— Андрей, это шутка?
— Какая шутка? — он нахмурился. — Слушай, давай спокойно поговорим. Димке после развода жить негде. Он ютится у матери в однушке. У него никогда не будет денег на своё жильё. Ты же знаешь, сколько он получает. А тут готовый дом, участок. Он сможет здесь жить, обустроиться. А мы будем приезжать к нему в гости, отдыхать летом. Всё честно же.
— Честно?! — голос у меня сорвался на крик. — Это мой участок! Мне бабушка оставила! Мы его благоустраивали для себя!
— Ну, в основном Димка благоустраивал, — Андрей начал раздражаться. — Если честно, то без него у нас бы ничего не вышло. Я не умею строить, ты не умеешь. Это Димка всё сделал. Он вложил сюда своё время, силы, умение. Разве несправедливо, что теперь это его?
Я не верила своим ушам. Дмитрий стоял в стороне, смущённый, и молчал. Он не встречался со мной взглядом.
— Дим, ты в курсе был? — спросила я прямо.
Он покраснел, потоптался на месте.
— Андрей говорил… что вы обсуждали…
— Мы ничего не обсуждали! — я повернулась к мужу. — Андрей, когда именно мы это обсуждали?
— Ну, я думал, это очевидно, — он развёл руками. — Зачем тебе этот участок? Ты им десять лет не занималась. А Димке реально нужно жильё. У него ничего нет. Он всю жизнь работает на износ, а живёт у мамы. Неужели тебе не жалко брата?
— Это не мой брат!
— Но мой! — Андрей повысил голос. — И я не могу смотреть, как он прозябает, когда у нас есть возможность ему помочь.
— За мой счёт?! За счёт моего имущества?!
— Лена, не кипятись. Подумай трезво. Участок всё равно просто так стоял. Мы его облагородили, построили дом. Но основную работу делал Димка. И ему правда нужно где-то жить. А мы каждое лето сможем приезжать сюда, отдыхать. Это же разумно.
Я смотрела на мужа и не узнавала его. Мы прожили вместе больше десяти лет. Я думала, что знаю этого человека. Но сейчас передо мной стоял чужой мужчина, который спокойно, обыденно объяснял мне, почему я должна отдать своё наследство.
— То есть я должна подарить свою дачу брату, потому что он сам не заработает? — я медленно проговорила каждое слово. — Ты это сейчас серьёзно говоришь?
— Не нужно так формулировать, — Андрей поморщился. — Ты выставляешь меня каким-то злодеем. Я просто хочу помочь брату. Это нормально.
— За мой счёт! — я почти кричала. — Ты хочешь помочь брату за мой счёт!
— У нас всё общее, — Андрей начал заводиться. — Или у тебя теперь есть моё и твоё? Я думал, мы семья.
— Участок был моим ещё до брака! Это моё личное имущество!
— Господи, как ты мелочна, — он покачал головой с видом разочарования. — Я не думал, что ты такая. Жадная до какого-то клочка земли.
Меня затрясло. Дмитрий попытался вмешаться:
— Ребят, может, не надо…
— Молчи! — огрызнулся на него Андрей. — Это не твоё дело.
— Как это не моё? — Дмитрий выпрямился. — Вы из-за меня ссоритесь. Андрей, я не знал, что ты ей не говорил. Ты же сказал, что она в курсе, что согласна…
— Я соврал, — отрезал Андрей. — Потому что знал: она будет против. Но я думал, что к концу лета она поймёт, как это правильно.
Я стояла как громом поражённая. Значит, всё лето, пока мы втроём работали на участке, мой муж знал, что планирует отдать его брату. Всё лето врал мне. Просто не говорил правду. И надеялся, что я проглочу это к осени.
— Я уезжаю, — сказала я. — И больше сюда не приеду.
— Лена, не дури, — Андрей шагнул ко мне. — Давай нормально поговорим.
— О чём говорить? — я отступила. — Ты всё решил без меня. Ты соврал мне. Ты планировал отдать моё имущество. О чём нам разговаривать?
Я развернулась и пошла к машине. Андрей окликнул меня, но я не обернулась. Села за руль, завела мотор и уехала. В зеркале заднего вида видела, как братья стоят посреди участка — маленькие фигурки на фоне дома, который мы построили вместе.
Дома я проплакала весь вечер. Потом начала думать. Холодно, расчётливо, отстранённо. Как будто это происходило не со мной.
Андрей вернулся поздно ночью. Сел на край кровати, тяжело вздохнул.
— Лен, прости. Я не так это всё задумал.
— А как?
— Я хотел как лучше. Для всех. Ты же видишь, в каком положении Димка. Ему реально помочь надо.
— За мой счёт.
— Господи, ну почему за твой? — он вспылил. — Мы семья! У нас всё общее должно быть!
— Участок мне бабушка оставила до нашего брака. По закону это моя личная собственность.
— По закону, — он передразнил. — Значит, теперь мы по законам будем жить? Прекрасно. Тогда и я начну считать, что моё, а что твоё.
— Начинай, — я посмотрела на него. — Квартира оформлена на меня. Я её покупала на свои деньги от продажи родительской квартиры. Тоже до брака.
Он побледнел.
— То есть ты меня сейчас шантажируешь?
— Нет. Я просто объясняю тебе, что значит твоё «давай считать по закону». По закону у тебя тут ничего нет. Всё моё.
— Ты змеюка, — тихо сказал он.
Я кивнула.
— Возможно. Но змеюка, которая не отдаст своё имущество чужому человеку просто потому, что её муж так решил.
Он встал, прошёл в комнату, начал собирать вещи. Я сидела на кровати и смотрела. Внутри было пусто. Как будто кто-то вырвал что-то важное и на месте осталась дыра.
— Я уйду к матери, — сказал он, запихивая футболки в сумку. — Подумаю. Ты тоже подумай. Может, остынешь, поймёшь.
— Я уже всё поняла.
Он хлопнул дверью. Я осталась одна в пустой квартире.
Следующий месяц был адом. Андрей требовал, чтобы я «одумалась», переписывала длинные сообщения о том, какая я эгоистка. Звонила его мать, плакала в трубку, просила пожалеть несчастного Дмитрия. Я выслушивала, молчала, бросала трубку.
Дмитрий один раз написал мне сам. Извинялся, говорил, что не знал, что это всё без моего согласия. Просил не ссориться с Андреем из-за него. Я ответила коротко: «Дело не в тебе».
Осенью Андрей подал на развод. Я не сопротивлялась. Мы делили имущество через суд. Он претендовал на половину квартиры, мотивируя тем, что участвовал в её содержании и ремонте. Я предоставила чеки и квитанции, доказывающие, что все крупные траты были за мой счёт. Брачного договора у нас не было, но квартира была куплена до брака на мои добрачные деньги — это сыграло роль.
С участком было проще. Он изначально был моим, подарен бабушкой ещё до знакомства с Андреем. Все документы на моё имя. Дом, построенный на участке, тоже юридически был моим — согласно закону, всё, что построено на земле, принадлежит владельцу земли, если нет других договорённостей в письменном виде.
Суд оставил и квартиру, и дачу за мной. Андрей получил компенсацию за вложения в ремонт квартиры — я не стала спорить, действительно он что-то вкладывал. Небольшую сумму, но получил.
Когда всё закончилось, я приехала на участок. Было начало ноября, холодно, деревья стояли голые. Дом выглядел пустым и сиротливым. Я зашла внутрь, села на веранде, посмотрела на увядший цветник, на грядки под чёрной плёнкой.
Всё лето мы создавали это вместе. Я была счастлива тогда. Думала, что у нас получилось что-то настоящее, крепкое. Оказалось — иллюзия.
Мне было больно. Но легко. Словно сняла тяжёлую ношу, о которой не подозревала. Я любила Андрея, но готова была отдать ему всё. А он ничего не хотел отдавать мне. Только забирать.
На следующий год я приезжала на дачу одна. Понемногу обживала, привыкала к тишине. Сажала цветы, ухаживала за яблонями. Находила в этом покой.
Дмитрий однажды написал, спросил, можно ли приехать, забрать свои инструменты, которые остались в сарае. Я ответила: приезжай. Он приехал, молча собрал свои вещи. Я заварила чай, мы сидели на веранде.
— Прости, — сказал он. — Я правда не знал.
— Знаю.
— Андрей говорил, что ты согласна. Что это было твоё решение — отдать участок мне.
— Он соврал.
Дмитрий кивнул, посмотрел на дом.
— Красиво тут получилось.
— Да. Ты хорошо постарался.
— Я могу приезжать? — неожиданно спросил он. — Помогать тебе. Просто так, без всяких… Я люблю это место. Мне нравилось здесь работать.
Я задумалась. Посмотрела на него — на простое, усталое лицо человека, который действительно вкладывал сюда душу. Не по расчёту. Просто потому что умел и любил.
— Приезжай, — сказала я. — Будешь помогать — буду кормить обедами.
Он улыбнулся, и мне стало легче.
Андрей звонил ещё пару раз. Пытался объясниться, сказать, что я всё неправильно поняла. Потом перестал. Я слышала от общих знакомых, что он встречается с кем-то. Я была рада. Пусть у него будет своя жизнь. У меня теперь тоже была своя.
Иногда я сижу на веранде, смотрю на сад, который разрастается год от года. Вспоминаю то лето, когда мы были счастливы. Или мне так казалось. Наверное, Андрей был счастлив по-своему — он мог помогать брату, устраивать чужую жизнь, чувствовать себя великодушным. Я тоже была счастлива — потому что строила своё будущее. Просто я не знала, что это будущее Андрей планирует отдать другому.
Теперь я знаю. И моё будущее — здесь, на этих шести сотках, под яблонями, которые скоро начнут плодоносить. Моё. Только моё.
