Вера швырнула телефон на диван с такой силой, что он отскочил и упал на пол. Руки тряслись. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Она уставилась на экран компьютера, где была открыта страничка банка с информацией о счетах. Их накопления. Их последняя страховка. Всё, что они с Лёней откладывали три года, отказывая себе в кино, в кафе, в новой одежде.
— Лёня! — крикнула она в сторону кухни. — Лёня, ты тут?!
Муж появился в дверном проёме с кружкой чая в руках. По его лицу Вера сразу поняла — он знал, что этот момент настанет. Знал и прятался, как трус.
— Что это? — Она ткнула пальцем в экран. — Что это за перевод?!
Лёня поставил кружку на подоконник. Отвёл взгляд.
— Вер, я хотел тебе сказать…
— Хотел?! — Голос у неё перешёл на крик. — Когда хотел? После того, как уже всё перевёл?! Ты вообще в своём уме?!
— Не ори, пожалуйста. Я всё объясню.
— Объясни! — Вера вскочила с кресла, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости, которую уже невозможно сдержать. — Объясни мне, куда делись все наши деньги! Все! Ты понимаешь?!
— Я отдал их Ксюше, — выдавил Лёня, глядя в пол.
— Своей сестре?! — Вера чуть не задохнулась от возмущения. — Зачем?!
— У неё проблемы в универе. Девчонки её шеймят, понимаешь? Она одна там в дешёвых вещах ходит, а все остальные…
— Ты издеваешься?! — перебила его Вера. — Ты понимаешь, что мы на улице окажемся?! А ты дал деньги сестре, потому что ей хочется красиво наряжаться!
— Ты не понимаешь! — Лёня наконец поднял на неё глаза, и в них тоже вспыхнул гнев. — Ей там реально плохо! Её унижают каждый день!
— Плохо?! — Вера истерично рассмеялась. — А нам будет хорошо, когда мы очередной платёж по ипотеке не внесём?! Ты хоть головой думал?! У нас ипотека! На двадцать лет! Эти деньги были на случай, если один из нас работу потеряет! На случай, если кто-то заболеет!
— Мы справимся…
— Как?! — заорала Вера. — Как мы справимся?! Ты что, думаешь, что так всё будет гладко всегда?! Мы эти деньги два года собирали! Я подработки брала, от которых у меня глаза красные были на следующий день! А ты всё это взял и просто отдал! Потому что твоей сестрёнке стыдно в обычных джинсах ходить!
— Ксюша страдает! Ты бы видела, как она плакала!
— А мне что, не плакать теперь?! — Вера схватилась за голову. — Господи, я не верю! Я просто не верю, что ты это сделал! За моей спиной! Даже не спросил! Даже не обсудил со мной!
— Я знал, что ты не согласишься, — пробормотал Лёня.
— Конечно, не соглашусь! — Слёзы полились по щекам Веры, но она не замечала их. — Потому что это безумие! Потому что у нас свои проблемы! Потому что твоя мама уже третий месяц лекарства не покупает, экономит! Потому что мой отец после инфаркта лежит, а денег на нормальную реабилитацию нет! И мы копили, Лёня! Мы именно на это копили! На чёрный день! А не на то, чтобы твоя сестра в брендовых шмотках щеголяла!
— Ты преувеличиваешь…
— Я преувеличиваю?! — Вера подошла к нему вплотную, глядя снизу вверх в его опущенное лицо. — Твоя мама, между прочим, вчера пришла, с собой пирог принесла. А у неё самой денег до пенсии едва хватает! Но нет, мы лучше Ксюше на наряды дадим!
— Хватит! — рявкнул Лёня. — Ты мою сестру не трогай! Ей и так тяжело!
— Ей тяжело?! Двадцатилетней здоровой девочке тяжело?! А нам что, легко?! У нас квартира в кредите! Нам ещё столько лет выплачивать! А если я завтра заболею? Если ты? Мы что, на улицу пойдём жить?!
— Не надо драматизировать!
— Я не драматизирую! — Вера чувствовала, как голос срывается на визг, но остановиться уже не могла. — Я живу в реальности! В отличие от тебя! Ты вообще взрослый человек или нет?! Как ты мог?! Как ты мог такое сделать?!
— Потому что она моя сестра! — крикнул Лёня.
Вера замолчала. Посмотрела на мужа так, будто видела его впервые.
— А я кто? — тихо спросила она. — Я тебе кто, Лёня?
Он молчал.
— Я тебе кто? — повторила она громче. — Я с тобой пять лет живу? Я ради этой квартиры на двух работах вкалывала? Я тебе кто?
— Вера, не надо…
— Нет, скажи! Если твоя сестра — семья, то я кто?! Прислуга? Банкомат? Тупая дура, которая будет вкалывать, чтобы твоя сестричка в дизайнерских платьях щеголяла?!
— Ты всё извращаешь!
— Я?! Я извращаю?! — Вера схватила со стола ключи и сумку. — Я отсюда ухожу. Не могу на тебя смотреть.
— Вера, постой!
— Отстань! — Она рванула к двери. — Мне нужно проветриться. Мне нужно подумать. Подумать о том, живу ли я вообще с мужчиной или с безответственным ребёнком!
Хлопок двери. Тишина.
Три дня они не разговаривали. Вера ночевала у подруги, приходила только за вещами, когда Лёни не было дома. Он писал сообщения, звонил — она не отвечала. Внутри всё кипело. Обида, злость, страх, отчаяние — всё смешалось в один тяжёлый ком, который давил на грудь и не давал дышать.
На четвёртый день он написал: «Нам надо поговорить». Она согласилась встретиться в кафе рядом с домом.
Лёня сидел за столиком у окна, бледный, с синяками под глазами. Вера опустилась на стул напротив, не глядя на него.
— Я подал на развод, — сказал он первым.
У Веры внутри что-то оборвалось.
— Что?
— Если тебе со мной так плохо, если я такой безответственный придурок, давай разведёмся. Квартиру продадим, поделим.
— Лёня…
— Нет, правда. — Он посмотрел ей в глаза, и она увидела в них такую боль, что сердце сжалось. — Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Я понимаю, что облажался. Понимаю, что поступил эгоистично. Но я не могу изменить того, что уже сделал. И если ты меня за это ненавидишь…
— Я тебя не ненавижу, — прошептала Вера. — Я просто… Я просто в шоке, Лёня. Я не могу поверить, что ты принял такое решение без меня. Что ты вообще не подумал обо мне. О нас.
— Я думал о Ксюше. Она рыдала по телефону, говорила, что больше не может так жить. Что лучше из универа уйдёт, чем терпеть насмешки. А я… Я не смог ей отказать. Она моя сестра, Вер. Единственная сестра.
— А я твоя жена! — Вера почувствовала, как снова подступают слёзы. — Твоя жена, Лёня! Которая тоже имеет право голоса! Которая тоже вкладывалась в эти накопления!
Они замолчали. Официантка принесла кофе, но никто к нему не притронулся.
— Может, ты права, — тихо сказал Лёня. — Может, нам действительно лучше расстаться.
Через неделю к Вере пришла его мать. Лидия Петровна выглядела ещё более уставшей, чем обычно. Села на краешек дивана, положила на стол пакет.
— Вера, доченька, — начала она, — я знаю, что у вас с Лёней… ссора. Серьёзная.
Вера молча кивнула.
— Я пришла отдать вам деньги. — Лидия Петровна протянула ей пакет. — Это всё, что я накопила. На чёрный день, так сказать. Но я вижу, что вам сейчас хуже, чем мне. Возьмите. Возьмите, сколько Лёня Ксюше дал.
Вера смотрела на пакет, не в силах пошевелиться.
— Лидия Петровна, я не могу…
— Возьми, — твёрдо сказала свекровь. — Я не хочу, чтобы из-за нас вы с Лёней разводились. Он у меня дурак, конечно. Совсем голову потерял. Но он любит тебя. И ты его любишь, я знаю. Так что возьми эти деньги и помиритесь.
— Но это ваши деньги… На лекарства, на…
— На всё хватит, — перебила её Лидия Петровна, хотя Вера видела, как дрожат её руки. — Я ещё поживу. А вы молодые, вам жизнь строить. Так что не спорь. Бери.
Когда свекровь ушла, Вера долго сидела, глядя на пакет. Потом открыла его. Там было столько же, сколько Лёня отдал Ксюше. А может, даже больше. Вера представила, сколько лет старая женщина копила эти деньги. Отказывала себе во всём. Экономила на еде, на лекарствах, на одежде.
И теперь отдала всё. Ради них.
Вера расплакалась. Но это были уже другие слёзы. Не обиды и злости. А стыда.
Ксюша пришла вечером. Позвонила в дверь робко, неуверенно. Вера открыла дверь и увидела перед собой девушку с красными от слёз глазами.
— Можно войти? — тихо спросила золовка.
Вера молча отступила в сторону.
Они сели на кухне. Ксюша вертела в руках чашку с чаем, не поднимая глаз.
— Я пришла извиниться, — наконец выдавила она. — Я… Я не хотела, чтобы из-за меня вы ссорились. Не хотела, чтобы вы разводились. Это всё моя вина.
— Не только твоя, — устало сказала Вера. — Лёня тоже виноват. И я, наверное, тоже.
— Нет! — Ксюша подняла на неё глаза. — Ты ни в чём не виновата! Это я… Я просто не могла больше терпеть. Эти их взгляды, усмешки… Они каждый день обсуждают, кто во что одет. Кто какую сумку носит. У кого какие туфли. А я там как белая ворона. Они даже со мной не здороваются, понимаешь? Просто не замечают. А потом обсуждают.
Вера слушала и вдруг подумала о чём-то.
— Ксюш, а ты уверена, что у них всё настоящее?
— Что? — не поняла девушка.
— Эти вещи. Ты проверяла?
— Ну… Они же сами говорят, что это брендовое.
— И ты им веришь на слово?
Ксюша растерянно моргнула.
— А что?
Вера почти улыбнулась. Впервые за эту неделю.
— Ксюша, я три года работала в бутике дорогой одежды. Знаешь, сколько раз к нам приходили девочки в «брендовых» вещах, которые на самом деле были дешёвыми подделками с маркетплейсов?
— Правда?
— Правда. У тебя есть фотографии этих твоих однокурсниц?
Ксюша полезла в телефон. Через минуту на столе лежал смартфон с фотографией группы девушек.
— Вот эта, с сумкой, — она ткнула пальцем, — говорит, что за сумасшедшие деньги купила.
Вера приблизила фото.
— Фейк. Видишь логотип? Буквы нечеткие. И строчка кривая. Здесь. Видишь?
— Не может быть…
— Может. Дальше показывай.
Они просидели больше часа, разглядывая фотографии. Вера объясняла, как отличить подделку от оригинала. Показывала на детали, которые выдают дешёвую копию. Ксюша слушала с открытым ртом.
— Ты понимаешь, что это значит? — спросила Вера, когда они закончили. — Как минимум треть того, что на них надето, — подделки. А может, и больше. Они просто красиво врут. И ты из-за этого вранья чуть не развалила нашу семью.
Ксюша закрыла лицо руками.
— Господи, я такая идиотка…
— Не идиотка. Просто молодая. И наивная.
— Вера, я… Я найду работу. Я верну эти деньги. Все до копейки. Обещаю. Я продам то, что купила.
— Ксюш…
— Нет, правда! — Девушка посмотрела на неё решительно. — Я уже нашла подработку. В кафе, официанткой. Буду работать по вечерам. И на выходных. Я верну всё. Я обещаю.
Вера вздохнула.
— Знаешь, что самое страшное? Не то, что деньги пропали. А то, что Лёня сделал это за моей спиной. Что он не посчитался со мной. Что решил всё сам.
— Он дурак, — тихо сказала Ксюша. — Я ему так и сказала, когда узнала, что вы разводитесь. Он дурак безмозглый. Но он любит тебя, Вера. Очень. Он последние дни выглядит как зомби.
— А я виноватой себя чувствую, — призналась Вера. — Потому что его мама отдала все свои деньги. Все. Ради нас. А у неё самой ничего не осталось.
— Знаю. Она мне тоже сказала. И мне тоже стыдно. Из-за меня всё началось.
Они сидели молча, каждая погружённая в свои мысли.
— Что теперь делать? — спросила Ксюша.
— Не знаю, — честно ответила Вера. — Правда не знаю.
Через два дня Вера встретилась с Лёней снова. На этот раз дома. Она положила перед ним пакет с деньгами от его матери.
— Ты отнесёшь их обратно, — сказала она. — Сегодня же.
— Вера…
— Сегодня же, Лёня. Твоя мама на лекарства копила. Она больная. Ей нужны эти деньги больше, чем нам.
— А как же мы?
— А мы… — Вера замолчала, подбирая слова. — Мы как-нибудь справимся. Вдвоём. Если, конечно, ты ещё хочешь быть со мной.
Лёня поднял на неё глаза. В них блестели слёзы.
— Хочу. Боже, конечно, хочу. Я без тебя не могу, Вер. Совсем. Прости меня. Прости за то, что я натворил. Прости, что не подумал о тебе. О нас. Я просто… Я хотел помочь Ксюше, но совсем потерял голову.
— Ты меня предал, — тихо сказала Вера. — Ты принял решение за нас обоих. Это было подло.
— Знаю.
— Если мы останемся вместе, такого больше никогда не должно повториться. Слышишь? Никогда.
— Никогда, — пообещал он. — Клянусь.
Она вздохнула.
— Твоя сестра устроилась на работу. Будет отдавать деньги по частям.
— Слышал.
— Я не хочу их брать.
— Что?
— Эти деньги, — Вера кивнула на пакет. — Пусть твоя мама оставит их себе. А Ксюшины деньги… Пусть она откладывает себе. На учёбу, на будущее. Мы как-нибудь выкрутимся.
— Но как?
— Не знаю. — Вера почти улыбнулась. — Будем работать. Экономить. Надеяться, что не случится ничего плохого. Как живут миллионы людей. Без подушки безопасности, на честном слове. Страшно, но что поделать.
Лёня обнял её. Крепко, отчаянно, как будто боялся отпустить.
— Я больше так не буду, — прошептал он ей в волосы. — Обещаю. Мы теперь всё вместе. Все решения вместе. Всё честно.
— Вместе, — согласилась Вера.
И впервые за эту неделю она почувствовала, что, может быть, у них действительно всё получится.
Вечером того же дня они втроём — Вера, Лёня и Ксюша — пошли к Лидии Петровне. Отдали ей деньги. Старая женщина плакала, обнимала их всех, причитала, что не нужно было, что она справилась бы. Но взяла. Вера видела облегчение в её глазах и понимала, что поступила правильно.
Потом Ксюша показала Лёне фотографии однокурсниц, и Вера снова объясняла про подделки. Лёня слушал, качал головой, ругался сквозь зубы.
— Вот же дуры, — бормотал он. — Парятся из-за фейков.
— Не дуры, — возразила Вера. — Просто молодые. И глупые ещё. Со временем поумнеют.
Ксюша благодарно посмотрела на неё.
— Я правда буду работать, — сказала она. — И накоплю. И отдам вам. Обещаю.
— Работай, — кивнула Вера. — Только учись при этом нормально. И перестань париться из-за этих девчонок. Ты лучше их, понимаешь? Потому что ты честная. Настоящая. А они — просто красивая обёртка. Пустая внутри.
Ночью, лёжа в постели рядом с Лёней, Вера думала о том, как всё странно повернулось. Как из-за чужого эгоизма они чуть не потеряли друг друга. Как из-за денег, которых даже нет больше, она готова была разрушить свою семью. Как легко обида превращается в ненависть, а страх — в агрессию.
— О чём думаешь? — спросил Лёня в темноте.
— О нас. О том, как мы чуть всё не потеряли.
— Но не потеряли.
— Нет. Но могли. — Она повернулась к нему. — Лёнь, давай договоримся. Что бы ни случилось, мы всегда будем говорить друг с другом. Честно. Без секретов. Даже если это трудно. Даже если страшно. Ладно?
— Ладно, — согласился он. — Обещаю.
Она прижалась к нему сильнее, чувствуя тепло его тела, слыша стук его сердца.
— Я люблю тебя, — прошептала она. — Даже когда злюсь. Даже когда готова тебя убить. Всё равно люблю.
— И я тебя люблю, — ответил он. — Больше всего на свете.
И Вера подумала, что, может быть, они справятся. Без подушки безопасности, без накоплений, без гарантий. Но вместе. Честно. С любовью.
А это, наверное, и есть самое главное.
