Анастасия купила квартиру в тридцать лет — сама, без чьей-либо помощи, без маминых денег и без папиных связей. Двушка на третьем этаже в Подмосковье, Балашиха, тихий район, приличный двор с живыми деревьями, а не бетонными клумбами. Копила пять лет, работала старшим менеджером в страховой компании, отказывалась от отпусков за границей, ездила на старой машине подруги вместо того, чтобы брать такси. Когда подписывала документы у нотариуса, руки не тряслись — Анастасия вообще не из тех, у кого руки трясутся, — но внутри было что-то тёплое и устойчивое, как фундамент. Вот оно. Моё.
Сергея она встретила через год после покупки. Познакомились через общих друзей на дне рождения, он рассмешил её какой-то историей про служебную командировку в Рязань, она его — ответной историей про клиента, который пытался застраховать несуществующий автомобиль. Сергей работал технологом на небольшом производстве, зарабатывал средне — тысяч шестьдесят, не больше. Анастасия зарабатывала восемьдесят пять. Это никогда не было темой для разговоров — просто цифры, и не более.
Расписались через полтора года. Сергей переехал к ней — логично, у него была комната в родительской квартире, а у неё собственное жильё. Первый год был хорошим: притирались спокойно, без скандалов, научились делить пространство и не раздражать друг друга по мелочам. Анастасия ценила в муже то, что он не лез в её дела и не спрашивал лишнего. Сергей ценил в жене то, что она умела держать дом в порядке без истерик.
С семьёй Сергея Анастасия виделась раз в месяц — на воскресных ужинах у родителей в их квартире в Люберцах. Иван Петрович, отец мужа, был мужчиной крупным, громким, с манерой говорить так, будто произносит речь на митинге — даже про погоду. Дарья Николаевна, мать мужа, была тише, но за этой тишиной чувствовалось что-то плотное, как стена, обклеенная мягкими обоями. Улыбалась всегда — но как-то так, что Анастасия никогда до конца не понимала, рада ей свекровь или нет.
На этих ужинах часто говорили про деньги. Иван Петрович любил эту тему — рассуждал про инвестиции, про то, что держать деньги в банке глупо, про знакомых, которые открыли своё дело и теперь ни в чём не нуждаются. Дарья Николаевна кивала. Сергей слушал с интересом. Анастасия ела салат и молчала — не из равнодушия, просто ей казалось, что пока это просто разговоры.
Оказалось — не просто.
Однажды в октябре, когда за окном уже вовсю шёл дождь и стало понятно, что лето окончательно сдалось, Иван Петрович позвонил Сергею и сказал, что нужно собраться всей семьёй — есть важный разговор. Анастасия услышала это за завтраком и спросила:
— Что-то случилось?
— Нет, — сказал Сергей. — Папа хочет идею обсудить. Бизнес какой-то.
— Понятно, — ответила Анастасия и налила себе ещё кофе.
В воскресенье они поехали в Люберцы. За столом, кроме Анастасии и Сергея, сидели Иван Петрович, Дарья Николаевна и брат Сергея Роман с женой Светой. Борщ стоял нетронутым — сначала, видимо, решили поговорить.
Иван Петрович начал издалека — про рынок стройматериалов, про то, что район разрастается, новостройки везде, людям нужны плитка, сухие смеси, профили, всё такое. Говорил уверенно, с цифрами — правда, откуда взялись эти цифры, Анастасия так и не поняла.
— В общем, — сказал Иван Петрович, хлопнув ладонью по столу, — место есть, договорённость есть, арендодатель ждёт. Нужен стартовый капитал. Полтора миллиона на закупку первой партии и оборудование.
— Откуда деньги? — спросила Анастасия прямо.
Иван Петрович посмотрел на неё. Дарья Николаевна сложила руки на столе.
— Настя, у вас с Серёжей квартира, — начала свекровь мягко. — Если заложить её под кредит…
— Это моя квартира, — сказала Анастасия. — Куплена до брака, на мои деньги.
— Ну вы же семья теперь, — продолжила Дарья Николаевна, не меняя интонации. — Всё общее.
— Не всё, — ответила Анастасия.
За столом стало тихо. Роман кашлянул. Света уставилась в тарелку. Сергей смотрел на жену с таким выражением, которое Анастасия прочитала сразу: ну пожалуйста, не надо сейчас.
— Настя, я понимаю, что это серьёзный шаг, — сказал Иван Петрович, и голос у него стал чуть тише, почти доверительным. — Но мы семья. Мы не чужие люди. Бизнес встанет на ноги через год, кредит закроем, и всё.
— Иван Петрович, — сказала Анастасия, — я вас уважаю. Но я не буду закладывать своё единственное жильё под чужой бизнес. Ни под чей. Даже под семейный. Это не обсуждается.
— Почему чужой? — Иван Петрович повысил голос. — Это наша семья!
— Я сказала своё слово, — ответила Анастасия ровно. — Давайте борщ есть, пока не остыл.
Борщ ели в тишине. Иван Петрович несколько раз смотрел на Анастасию так, будто хотел ещё что-то сказать, но сдерживался. Дарья Николаевна говорила ни о чём — про погоду, про соседей, про какой-то сериал. Сергей молчал.
Домой ехали тоже молча. Уже в квартире, когда Анастасия снимала пальто в прихожей, Сергей сказал:
— Ты могла бы хотя бы не так резко.
— Как именно? — спросила Анастасия.
— Ну… подумать. Не рубить с плеча.
— Серёжа, я думала. Ответ — нет. Это моя квартира, и я не собираюсь её закладывать.
— Это эгоизм.
Анастасия повесила пальто и посмотрела на мужа.
— Эгоизм — это требовать от человека заложить единственное жильё ради бизнеса, в котором у него нет ни доли, ни гарантий, ни договора. Вот это эгоизм.
Сергей ушёл в комнату и закрыл дверь. Анастасия поставила чайник.
Следующие недели были неприятными. На семейных ужинах Иван Петрович и Дарья Николаевна разговаривали с Анастасией минимально — отвечали на прямые вопросы, больше не обращались сами. Роман со Светой вели себя нейтрально, но было видно, что они в курсе и выбрали не вмешиваться. Сергей дома продолжал возвращаться к теме — не скандалами, а тихими упрёками, которые, пожалуй, были даже хуже:
— Они же не миллионеры, Настя. Просто помощь.
— Это не помощь, Серёжа. Помощь — это когда ты даёшь деньги или время. А заложить квартиру — это риск.
— Ты вообще не доверяешь моей семье?
— Я доверяю твоей семье как людям. Но бизнес — это другое. Бизнес прогорает даже у хороших людей.
— Ты как будто уже заранее решила, что они провалятся.
— Я не решила. Я просто не готова проверять это на своей квартире.
Разговор повторялся с вариациями раз в несколько дней. Анастасия держала позицию — не срывалась, не плакала, просто каждый раз говорила одно и то же разными словами. В конце концов Сергей затих. Иван Петрович с Дарьей Николаевной оформили кредит под залог собственной квартиры в Люберцах. Сергей добавил все свои накопления — около трёхсот тысяч, которые копил несколько лет. Роман вложил поменьше, тысяч сто.
Магазин открылся в феврале. Анастасия видела фотографии — небольшое помещение, полки с плиткой и сухими смесями, вывеска с названием, которое придумал Иван Петрович. На открытие её не позвали. Узнала от Сергея, который вернулся оттуда воодушевлённым.
— Нормально выглядит магазин, — сказал муж.
— Рада за них, — ответила Анастасия.
— Мог бы и ты там участвовать, между прочим.
— Серёжа, не надо.
Первые месяца три Иван Петрович при встречах смотрел на Анастасию с нескрываемым превосходством. Дарья Николаевна позволяла себе лёгкие реплики — что вот, видишь, а ты не верила, что бизнес — это серьёзно, что семья должна держаться вместе. Анастасия кивала и не спорила. Она умела ждать.
Летом что-то начало меняться. Сергей стал возвращаться домой с другим лицом — не злым, но напряжённым, как человек, у которого в голове постоянно работает что-то тревожное. Анастасия видела это, но не спрашивала — ждала, пока сам скажет.
Сказал в августе. Они сидели после ужина, Сергей вертел в руках телефон и не смотрел на жену.
— Там дела не очень, — произнёс муж наконец.
— В магазине?
— Да. Рядом открылся «Стройдвор». Сетевой. У них и цены ниже, и ассортимент — небо и земля. Клиенты уходят.
Анастасия молчала.
— Папа говорит, надо докупить товар, расширить линейку, — продолжил Сергей. — Но денег нет. И кредит платить надо каждый месяц.
— Сколько ещё платить?
— Полтора года примерно.
— А выручка покрывает платёж?
Сергей помолчал.
— Не всегда, — тихо произнес муж.
Анастасия встала, убрала тарелки в раковину. Сказала, не поворачиваясь:
— Серёжа, если нужен совет — я могу помочь разобраться с цифрами. Я всё-таки в страховании работаю, финансовую часть понимаю. Но денег я не дам. Сразу говорю, чтобы не было недопонимания.
— Я не прошу денег, — сказал Сергей.
— Хорошо, — ответила Анастасия.
Осенью магазин закрылся. Анастасия узнала об этом не от Сергея — увидела сообщение в семейном чате, который Дарья Николаевна создала ещё весной. Иван Петрович написал коротко: магазин закрываем, долг погашаем, квартиру продаём. Анастасия перечитала сообщение дважды.
Вечером Сергей пришёл домой поздно, снял куртку молча и сел на кухне. Анастасия налила ему чай, поставила перед ним, сама села напротив.
— Расскажи, — сказала Анастасия.
— Что рассказывать, — произнёс Сергей тихо. — Долг больше миллиона. Выручки нет. Единственный вариант — продать квартиру родителей. Кредит закроют, но жить им будет негде.
— Сколько от продажи останется после погашения долга?
— Тысяч двести, может триста. Зависит от цены.
— На съём хватит на первое время.
— Настя. — Сергей поднял на жену глаза. — Им надо где-то жить. Нормально жить, не по съёмным квартирам.
Анастасия смотрела на мужа и уже понимала, куда движется этот разговор. Чувствовала это так же чётко, как чувствуют, когда поезд начинает тормозить — ещё не остановился, но уже ясно, что остановится.
— Серёжа, — сказала Анастасия медленно. — Ты сейчас скажешь, что они могут переехать к нам.
Муж не ответил сразу. Взял кружку, подержал двумя руками, поставил обратно.
— У нас двушка, — произнёс Сергей. — Временно, пока не встанут на ноги.
— Нет, — сказала Анастасия.
— Настя…
— Нет. — Анастасия произнесла это без повышения голоса, но очень чётко. — Серёжа, это моя квартира. Я покупала её не для того, чтобы в ней жили люди, которые год демонстративно меня игнорировали, намекали, что я эгоистка, и радовались при каждом удобном случае, что я ошиблась со своей позицией.
— Они в тяжёлой ситуации.
— Я понимаю, что им тяжело. Мне не всё равно. Но это не значит, что я обязана пустить их жить в своё жильё.
— Это же не чужие люди, это мои родители!
— Серёжа, я понимаю, что это твои родители. И именно поэтому говорю тебе прямо, а не тяну время. Ответ — нет. Не временно, не на месяц, не пока не встанут на ноги. Нет.
Сергей встал из-за стола. Прошёлся по кухне, остановился у окна.
— Значит, тебе важнее квартира, чем семья.
— Значит, мне важнее моё жильё, чем чужое удобство, — ответила Анастасия. — Это честно.
— Чужое! Они твоя семья!
— Сергей. Год назад они хотели, чтобы я заложила эту квартиру. Я отказала. Они приняли своё решение, взяли свой кредит, открыли свой бизнес. Это был их выбор. Я к этому отношения не имею.
Муж резко повернулся от окна.
— Ты вообще понимаешь, что они остались без ничего?!
— Понимаю. Мне жаль. Но это последствия их решений, а не моих.
— Если бы ты тогда согласилась…
— Если бы я тогда согласилась, Серёжа, — перебила Анастасия, — мы бы сейчас оба остались без жилья. Потому что бизнес прогорел независимо от того, чья квартира была заложена.
Сергей смотрел на жену. Что-то в нём боролось — Анастасия видела это, видела, как муж ищет слова, которые разрушат её логику, и не находит. Тогда он нашёл другое.
— Ты забыла, кому обязана этой квартирой?! — голос у Сергея сорвался, стал резким и высоким, незнакомым. — Моя родня без копейки из-за тебя осталась! Ты отказала — вот и результат! Если бы мы все вместе…
— Стоп, — сказала Анастасия.
— Что стоп?! Заложили бы твою квартиру, а не родителей, денег было бы больше на раскрутку…
— Я никому ничем не обязана за эту квартиру. — Анастасия говорила ровно, но с такой твёрдостью, что Сергей замолчал. — Эту квартиру я купила сама. До того как мы познакомились. До того как ты появился в моей жизни. Я пять лет откладывала деньги, отказывалась от отпусков, ездила на работу на перекладных, чтобы не тратить на такси. Никто из твоей семьи не вложил в это жильё ни рубля. Никто. Поэтому — кому именно я обязана? Назови имя.
Сергей открыл рот и закрыл.
— Их бизнес прогорел, — продолжила Анастасия, — потому что рядом открылся сетевой магазин с ценами, с которыми маленькая точка конкурировать не может. Это случилось бы с любыми деньгами. С моими деньгами — тоже. Разница только в том, что я сейчас стою в своей квартире, а не на улице.
— Ты бессердечная, — произнёс Сергей.
— Нет, — ответила Анастасия. — Я просто вижу вещи такими, какие они есть.
Муж больше не говорил. Молча зашёл в комнату, взял куртку, пакет — сложил туда какие-то вещи быстро, без разбора. Вышел в прихожую.
— Поеду к родителям, им нужна поддержка, — сказал Сергей.
— Хорошо, — ответила Анастасия.
— Это не конец разговора.
Дверь закрылась. Не хлопнула — просто закрылась, щёлкнул замок.
Анастасия убрала две кружки в мойку, вытерла стол. Подошла к окну и постояла, глядя на двор внизу. Фонари уже горели, кто-то выгуливал собаку, у подъезда напротив сидели на лавочке двое пенсионеров. Обычный вечер.
Следующие несколько дней Сергей не появлялся. Звонил один раз — Анастасия взяла трубку, поговорили спокойно, без скандала. Сергей сказал, что родители временно снимают комнату у знакомых, ищут вариант подешевле. А он сам пропадает у друга. Анастасия сказала, что рада, что они нашли жильё. Сергей помолчал, потом спросил:
— Ты правда не пустишь их?
— Правда, Серёжа.
— Даже на месяц?
— Даже на неделю. Я понимаю, что тебе тяжело это слышать. Но это честно.
Сергей помолчал ещё.
— Тогда я не знаю, как нам дальше, — сказал муж наконец.
— Я тоже не знаю, — ответила Анастасия.
Это был, пожалуй, самый честный разговор за последние месяцы. Может быть, за весь последний год.
Через две недели Анастасия записалась на консультацию к юристу. Не потому что уже всё решила — просто хотела понять, что к чему, если дойдёт до развода. Юрист была молодая, деловая, говорила быстро и без лишних слов.
— Квартира куплена до брака? — уточнила юрист.
— Да. Вот все документы.
— Совместных вложений в ремонт или покупку мебели через общий счёт не было?
— Нет. У нас не было общего счёта.
— Тогда квартира ваша в полном объёме. Никаких претензий по имуществу у супруга нет оснований.
— А его родители могут что-то предъявить? Они собираются нанять адвоката.
Юрист посмотрела на Анастасию с лёгким удивлением.
— Родители супруга? Нет, никаких оснований. Они не являются стороной вашего брака, не вложили средства в имущество, нет никаких договоров или расписок? — Юрист перечисляла пункты спокойно. — Тогда это пустые угрозы.
— Хорошо, — сказала Анастасия. — Просто хотела убедиться.
Заявление на развод Анастасия подала в начале ноября. Сергей получил его и позвонил — голос у него был растерянный, не злой.
— Ты уверена?
— Да.
— Настя, может, поговорим ещё раз нормально?
— Серёжа, мы уже поговорили. Я сказала всё, что думаю. Ты тоже. Мы по-разному видим эту ситуацию, и я не думаю, что это изменится.
— Из-за родителей всё?
Анастасия помолчала.
— Не только из-за родителей. Из-за того, что ты год давил на меня, называл эгоисткой, не поддержал ни разу. Из-за того, что когда они накричали на меня за ужином, ты молчал. Из-за того, что твоя первая реакция на их беду — потребовать от меня решить проблему, не спросив, как я. Вот из-за этого тоже.
Сергей не ответил сразу.
— Я не думал, что ты так это воспринимала, — сказал муж наконец.
— Я знаю, — ответила Анастасия. — Поэтому мы и здесь.
Суд был в феврале. Иван Петрович и Дарья Николаевна действительно наняли дешёвого адвоката — немолодого мужчину с портфелем и усталым взглядом, который, судя по всему, сразу понял бесперспективность дела, но обязан был отработать гонорар. Юрист выдвинул аргумент о том, что Сергей проживал в квартире три года и, следовательно, имеет право на долю. Судья попросила документы о совместных вложениях. Документов не было. Судья попросила подтверждение, что квартира была приобретена в браке или на совместные средства. Подтверждений не было.
Анастасия сидела за столом и смотрела на судью спокойно. Сергей сидел напротив и в стол. Иван Петрович и Дарья Николаевна на заседание не пришли — и правильно сделали, решение было очевидным с первых минут.
Суд встал на сторону Анастасии. Полностью. Квартира осталась за ней как личная собственность, приобретённая до регистрации брака. Сергей не получил ничего из её имущества.
После заседания они вышли в коридор суда — Анастасия, Сергей и его адвокат. Мужчина что-то сказал Сергею вполголоса и ушёл. Сергей остался стоять. Анастасия надевала пальто.
— Настя, — сказал Сергей.
Анастасия застегнула пуговицы и подняла взгляд.
— Я не хотел, чтобы всё так вышло, — произнёс муж. Не оправдываясь — просто констатируя.
— Я тоже, — ответила Анастасия.
— Они зря затеяли с судом. Я говорил им, что бесполезно. Родители в отчаянии, хватаются за любую соломинку.
— Но не остановил.
— Не остановил, — согласился Сергей.
Анастасия завязала пояс пальто.
— Серёжа, я тебе зла не желаю. Честно. Надеюсь, у них всё наладится.
— У тебя тоже, — сказал Сергей.
Они разошлись в разные стороны по коридору.
Февральский воздух на улице был острым и чистым. Анастасия дошла до машины, открыла дверь, села. Достала телефон и написала подруге Оксане: всё прошло нормально. Оксана ответила через минуту: еду к тебе с вином. Анастасия написала в ответ: буду дома через час.
Дома, пока ждала Оксану, Анастасия прошлась по квартире — из комнаты в кухню, из кухни в комнату. Остановилась посреди гостиной. Двушка была та же самая — те же стены, тот же паркет, окно с видом на двор, где весной зеленели деревья. Ничего не изменилось в квартире. Изменилось другое.
Оксана приехала с бутылкой красного и пакетом с сыром и виноградом. Они сидели на кухне, и Оксана спрашивала про суд — как прошло. Анастасия рассказывала — подробно, с деталями, без лишних эмоций.
— Они правда думали выиграть? — спросила Оксана.
— Наверное, думали попугать, — ответила Анастасия. — Или надеялись на мировую — что я сама что-то предложу, лишь бы не судиться.
— Но ты не предложила.
— Не было смысла.
Оксана налила ещё вина.
— Слушай, Настя, а ты не жалеешь? Ну, в целом?
Анастасия подумала. Не для вида — по-настоящему подумала, дала себе минуту.
— О браке — немного. Первый год был хорошим. — Анастасия покрутила бокал. — Но о том, что не заложила квартиру и не пустила их жить — нет. Ни секунды.
— А если бы заложила квартиру и бизнес выжил? Если бы не прогорел?
— Ты знаешь, я думала об этом. — Анастасия поставила бокал на стол. — Даже если бы выжил — я бы всё равно оказалась в ситуации, когда кредит на мою квартиру платят чужие люди, а я не имею контроля ни над чем. Это само по себе ненормально. Независимо от результата.
— Логично, — сказала Оксана.
— Я так и думала тогда. И сейчас думаю так же.
За окном стемнело. Они сидели ещё долго — пили вино, говорили про работу, про отпуск, который Оксана планировала на лето, про новый ресторан, который открылся рядом и куда они собирались сходить уже месяца два. Обычный разговор двух подруг в обычный вечер.
Когда Оксана ушла, Анастасия вымыла бокалы, убрала остатки сыра в холодильник. Выключила свет на кухне, прошла в комнату. Легла, уставившись в потолок.
Завтра надо было ехать на работу. Послезавтра — встреча с клиентом. В пятницу — дедлайн по квартальному отчёту. Жизнь шла дальше со своим обычным расписанием, не делая пауз на развод или суд.
Анастасия закрыла глаза.
Квартира была тихой. Такой, какой и должна быть квартира, в которой живёт один человек и никому ничего не должен.
