Накануне Нового года муж вернулся домой раньше обычного, уверенный, что вечер пойдёт по привычному, отработанному годами сценарию. Денис распахнул дверь ключом ровно в половине шестого и сразу небрежно скинул ботинки в прихожей, бросив их как обычно где придётся, не убирая на полку для обуви. Обычно в это время Лена уже вовсю хлопотала на кухне, готовила ужин, квартира наполнялась аппетитными запахами жареного лука или румяной курицы, а он шёл прямиком в комнату, с облегчением падал на мягкий диван и включал вечерние новости или какой-нибудь канал со спортом. Привычный ритуал. Сегодня он планировал ровно то же самое — расслабиться перед телевизором с бутылкой пива, спокойно поужинать, а потом между делом сказать Лене, что завтра рано утром они едут к его родителям на дачу за городом отмечать Новый год всей семьёй. Как всегда делали. Как заведено. Он даже на секунду не сомневался, что она согласится без возражений. Она ведь всегда соглашалась на его планы.
В прихожей он сразу же заметил большую дорожную сумку тёмно-синего цвета, аккуратно поставленную у стены возле входной двери, и женскую зимнюю куртку с меховым воротником, сложенную не так, как обычно — не на привычной вешалке справа, а рядом с сумкой, явно приготовленную для выхода. Денис резко остановился посреди прихожей, нахмурился и недоуменно уставился на эти странные приготовления. Сумка была знакомая — та самая серая с синими ручками, которую Лена обычно брала с собой, когда ездила к матери на выходные в соседний город. Но почему она стоит здесь, прямо у входа, уже собранная? Он машинально посмотрел на электронные часы над дверью. Половина шестого вечера. Куда она вообще могла собираться в такое время, да ещё и накануне главного праздника года, Нового года? Это было странно и совершенно непонятно.
Жена спокойно закрывала небольшой чёрный чемодан на колёсиках прямо в комнате, сосредоточенно методично проверяя документы — паспорт в красной обложке, билет на поезд, банковскую карту, мелочь, — совершенно без малейшей спешки, суеты или нервозности. Лена стояла у широкого окна, разложив всё необходимое аккуратными стопками на письменном столе, и внимательно сверяла список необходимых вещей в своём телефоне с реальным содержимым сумки и чемодана. Она была одета совсем не по-домашнему — тёмные джинсы, тёплый серый свитер крупной вязки, волосы собраны в строгий высокий хвост. Вид у неё был сосредоточенный, деловой, собранный. Денис медленно вошёл в комнату и остановился в дверном проёме, с недоумением изучая происходящую сцену.
— Лен, это что ещё за сборы такие? — спросил он с нарочитой лёгкостью, пытаясь скрыть голосом начинающееся внутри раздражение. — Ты куда-то собралась?
Он ещё сильнее нахмурился, решительно прошёл дальше в комнату, медленно оглядел всю квартиру внимательным взглядом и почувствовал, как внутри начинает закипать нарастающее раздражение, которое он пока ещё с трудом держал под контролем. Денис сразу заметил несколько странных деталей. На кухне было подозрительно чисто, никаких привычных кастрюль на плите, рабочий стол абсолютно пустой, ни намёка на приготовление ужина. В гостиной тоже полный порядок — диванные подушки ровно разложены, журналы аккуратной стопкой, пульт от телевизора на своём месте. Обычно к этому вечернему времени уже обязательно что-то активно готовилось на ужин, по всей квартире аппетитно пахло едой, на кухне негромко звучал радиоприёмник или работал телевизор. А сейчас стояла почти гнетущая тишина. И вот эта загадочная сумка у двери. И чемодан. И Лена, невозмутимо спокойно перебирающая какие-то документы, явно готовясь к отъезду.
— Лена, я тебя спрашиваю серьёзно! — повторил он заметно громче и жёстче, демонстративно скрестив руки на груди в ожидании ответа. — Что, чёрт возьми, здесь происходит?
В голове у Дениса мелькнула привычная, хорошо знакомая мысль, что она опять что-то там себе «надумала», как он очень любил пренебрежительно говорить, когда жена робко пыталась что-то объяснить, предложить или попросить изменить планы. «Лена опять чего-то там надумала себе», — любил он снисходительно говорить своей матери по телефону, когда жена несмело предлагала отметить какой-нибудь праздник отдельно, без родителей, или съездить куда-то вдвоём на выходные, только они. «Надумала», «выдумала», «нафантазировала себе невесть что» — эти слова-ярлыки он обычно произносил с лёгким, едва заметным снисхождением и иронией в голосе, как будто речь шла о несерьёзных капризах маленького избалованного ребёнка, который требует невозможного. И Лена, как правило, после таких слов просто сдавалась, устало махала рукой, опускала глаза и молча соглашалась на его вариант развития событий, на его планы. Денис был абсолютно уверен, что и сейчас всё пойдёт ровно по тому же проверенному сценарию.
Он решительно подошёл ближе к столу и напрямик спросил, куда именно она собирается, всё ещё в глубине души ожидая услышать что-то совершенно временное, мимолётное и абсолютно незначительное — что-то вроде «быстро схожу в ближайший магазин за недостающими продуктами» или «забегу к подруге Свете на полчасика, она книгу просила отдать».
— Лен, ну давай уже серьёзно, куда ты вообще едешь? — он нетерпеливо заглянул через её плечо, настойчиво пытаясь разглядеть разложенные бумаги и документы на столе. — У тебя там что, билет на поезд куда-то купленный? Это что ещё такое? Мы же с тобой завтра рано утром к моим родителям на дачу должны выехать. Ты вообще помнишь об этом?
Лена медленно подняла голову от чемодана и посмотрела на мужа абсолютно спокойно, без привычной торопливой суетливости и нервозности, которая обычно появлялась, когда они спорили.
Она ровным, удивительно спокойным и уверенным голосом ответила, что едет к своей матери и вернётся домой уже только после новогодних праздников.
— Я еду к маме, Денис, — сказала Лена просто и буднично, как о чём-то само собой разумеющемся. — Поезд у меня в восемь вечера с Казанского вокзала. Вернусь третьего января.
— Как — к маме? — не понял Денис, растерянно моргнув. — Сейчас? Прямо вот накануне Нового года ты собралась уехать?
— Да, — коротко кивнула она и невозмутимо продолжила аккуратно складывать последние вещи в чемодан — зарядку для телефона, книгу, пакетик с таблетками.
— Погоди, погоди секунду, — он нервно поднял руку, пытаясь жестом остановить происходящее. — Ты что, это серьёзно сейчас? Мы же вроде как договаривались ехать завтра к моим родителям на дачу! Мама уже всё приготовила заранее, стол наполовину накрыла с вечера. Она вчера звонила мне на работу, специально спрашивала, во сколько примерно мы приедем, чтобы рассчитать время.
— Мы не договаривались ни о чём, Денис, — спокойно, но твёрдо возразила Лена, не повышая голоса. — Ты вчера вечером просто сказал мне как факт, что мы едем к твоим родителям на дачу. Без всяких вопросов с твоей стороны, без малейшего обсуждения вариантов, без учёта моего мнения. Просто в одностороннем порядке поставил меня перед готовым фактом. Как обычно.
— Ну и что такого?! — он раздражённо развёл руками в стороны. — Мы всегда именно так и делаем! Каждый год одно и то же — едем к родителям на дачу! Это же традиция семейная!
— Твоя традиция, — тихо поправила Лена. — Не наша.
Муж резко, словно от неожиданного толчка, выпрямился, будто его кто-то невидимый больно толкнул в грудь, и голос его стал сразу заметно громче, в нём зазвучали явные металлические, почти истеричные нотки.
— Постой-постой-постой! — он нервно шагнул прямо к ней, сократив расстояние. — Ты хочешь мне серьёзно сказать сейчас, что собираешься бросить меня одного на самый главный праздник года, на Новый год?! Это ты серьёзно говоришь или шутишь как-то странно?!
— Я никого не бросаю, Денис, — Лена аккуратно застегнула тугую молнию на маленькой косметичке с кремами. — Я просто собираюсь спокойно провести новогодние праздники со своей мамой. Ты точно так же можешь провести их со своими родителями, как ты и планировал с самого начала.
— Как я планировал?! — голос Дениса резко взлетел вверх почти до крика. — Да мы же планировали это вместе! Всей семьёй! Как нормальные люди!
— Нет, Денис, — она покачала головой отрицательно. — Планировал только ты. Один. Я просто каждый раз молча соглашалась с твоим решением. Как всегда это было последние пять лет подряд.
— Да что ты вообще несёшь?! — он махнул рукой с досадой. — Ты что, сошла с ума внезапно?!
— В смысле к маме? — переспросил он громче, уже совсем не скрывая бурлящего возмущения и не пытаясь хоть как-то сдерживаться. — Ты что, правда решила меня вот так запросто бросить одного на все праздники?!
— Я не бросаю тебя никуда, Денис, — повторила Лена нарочито терпеливо, почти по слогам, как объясняла бы что-то очевидное непонятливому ребёнку. — Я просто еду отдохнуть. К своей родной матери, которая живёт одна.
— Да какой там, к чёрту, отдых?! — взорвался Денис, размахивая руками. — У тебя что, дома отдыхать разучилась?! Я тебе что-то не так делаю здесь?! Обижаю тебя чем-то?! Мы же каждый год вместе все праздники проводим нормально!
— Вместе? — Лена наконец полностью оторвалась от чемодана и медленно повернулась к нему, внимательно посмотрев прямо в глаза. — Денис, ты правда искренне считаешь, что мы проводим праздники вместе? По-настоящему вместе?
— А как же ещё это назвать?! Разве не так получается?!
— Нет, Денис. Совсем не так, — она устало покачала головой. — Мы не проводим праздники вместе, как равноправная пара. Мы проводим абсолютно все праздники исключительно с твоими родителями. На их загородной даче. По их устоявшимся правилам и традициям. Каждый раз одно и то же. Пять лет подряд без единого исключения. И ты ни разу даже не спросил, а хочу ли я этого.
Жена медленно и спокойно застегнула молнию на дорожной сумке и посмотрела на мужа совершенно без прежней растерянности, без извиняющегося тона и без той вечной робости, к которым он так давно привык и которые считал нормой. В её глазах сейчас была какая-то совершенно новая твёрдость, уверенность. Лена больше не теребила нервно пальцы, не переминалась неловко с ноги на ногу, не отводила виновато взгляд в сторону. Она смотрела прямо на него открыто и спокойно ждала его реакции.
— Лена, ну ты чего в самом деле? — Денис попытался резко сменить тактику и взять совсем другой тон, помягче, уговаривающий. — Ну немного поспорили сейчас, не страшно, такое бывает у всех. Не надо сразу из мухи слона делать и устраивать целую драму на пустом месте. Давай сядем и спокойно поговорим по-человечески, обсудим всё нормально.
— Мы не поругались сейчас, Денис, — ответила она ровным голосом. — И я совершенно не устраиваю никакой драмы. Я просто спокойно еду к своей маме встречать Новый год. Всё просто.
В её прямом, открытом взгляде не было теперь ни малейших оправданий, ни привычных жалобных просьб войти в положение, ни мольбы о снисхождении и понимании — только усталое, очень глубокое и выстраданное понимание того, что этот важный разговор давным-давно назрел и его всё равно никак не избежать, как бы ни хотелось.
— Денис, послушай меня сейчас очень внимательно, — начала Лена максимально спокойно, отчётливо выговаривая слова. — Последние пять лет подряд, все пять лет нашего брака, я каждый Новый год, каждое восьмое марта, каждый день рождения, каждую нашу годовщину свадьбы провожу исключительно с твоими родителями. На их территории. По их правилам. Делаю то, что они хотят.
— Ну и что такого страшного?! — не выдержал он. — Это же наша семья! Разве плохо, что мы вместе?!
— Твоя семья, — жёстко поправила она. — Твоя, Денис. А моя родная мама всё это время сидит совершенно одна в пустой квартире. Каждый праздник. Пять лет. И я каждый раз звоню ей и виноватым голосом говорю, что мы очень заняты. Что у нас, к сожалению, уже есть важные планы с твоей семьёй. Каждый раз одно и то же.
— А у неё что, других родственников или детей нет совсем?! — огрызнулся Денис защищаясь.
— У неё есть я, Денис. Её дочь. И я хочу провести с ней Новый год. Хотя бы один раз за эти пять долгих лет. Хотя бы раз.
Она спокойно, но твёрдо напомнила ему, что в последние месяцы и годы абсолютно все праздники для неё превращались вовсе не в отдых и радость, а в изнурительное обслуживание чужих ожиданий, бесконечную готовку на чужой неудобной кухне и мытьё горы грязной посуды.
— Ты вообще помнишь, как именно проходят эти наши праздники на даче у твоих родителей? — спросила Лена, глядя ему в глаза. — Или ты даже не обращаешь на это внимания? Я встаю ровно в семь утра, чтобы успеть помочь твоей маме резать салаты. Три с половиной часа я стою на ногах на тесной кухне без перерыва. Режу овощи, чищу картошку, мешаю соусы, жарю мясо. Потом мы вместе накрываем на стол. Потом я весь вечер всех обслуживаю — подай тарелку, принеси соль, налей напитки, убери грязную посуду. Потом я одна мою огромную гору посуды, пока все отдыхают. А потом ещё слушаю от твоей мамы, что майонез, оказывается, был не тот сорт, который она просила.
— Мама просто переживает за праздник, хочет, чтобы всё было идеально и красиво для гостей…
— Денис, ты слышишь себя?! — голос Лены впервые за разговор стал громче и эмоциональнее. — Я провожу весь праздник целиком на чужой кухне! Я не отдыхаю ни минуты! Я просто работаю бесплатной прислугой! А ты в это время сидишь в гостиной с отцом, пьёте, смеётесь, смотрите телевизор, играете в карты, травите анекдоты. И ни разу, слышишь меня, ни единого раза за пять лет ты не встал со своего удобного места и не сказал: «Мам, Лена устала, давай я лучше помогу, иди отдохни». Ни одного раза, Денис.
Денис открыл было рот, чтобы возразить, но вдруг осёкся и ничего не сказал. Слов не нашлось.
Муж хотел было резко перебить её и возразить что-то в свою защиту, но вдруг неожиданно осёкся на полуслове, сам удивившись, когда заметил, как невероятно уверенно и твёрдо она сейчас стоит перед ним, как ровно и прямо держит спину, не сутулясь.
— Лен, ну послушай…
— Нет, Денис, — она решительно подняла руку, останавливая его. — Нет. Теперь ты послушай меня до конца. Дай мне наконец договорить. В прошлом году, на восьмое марта, помнишь этот день? Мы тоже поехали к твоим родителям на дачу. Твоя мама с утра испекла большой яблочный пирог и торжественно объявила всем за столом, что это её персональный подарок мне на женский праздник. Пирог, Денис. Обычный пирог. На главный женский день в году. А ты сидел рядом и согласно кивал головой, улыбался.
— Ну она же старалась для тебя, пекла специально…
— А я что, по-твоему, не старалась?! — голос Лены дрогнул. — Я целый день до этого убирала у них на даче весь дом, мыла полы во всех комнатах, окна протирала, чистила санузел, готовила еду. И получила в подарок на праздник пирог, который потом сама же помогала печь и украшать. Ты хоть понимаешь, как это обидно?
— Лена, ты сейчас сильно преувеличиваешь и драматизируешь…
— Нет, Денис, — она покачала головой. — Я больше не преувеличиваю ничего и не молчу. Я просто еду к маме. И точка.
Квартира вдруг показалась Денису непривычно пустой и какой-то чужой, хотя абсолютно все вещи были ещё на своих привычных местах — знакомый диван у стены, большой телевизор напротив, обеденный стол у окна, стулья вокруг него. Денис медленно обвёл всю комнату внимательным взглядом и почувствовал очень странное, тревожное ощущение. Как будто что-то важное изменилось в пространстве, хотя вроде бы ничего видимого не изменилось. Всё стояло на тех же местах. Но квартира почему-то казалась какой-то ненастоящей, декоративной, временной, ненужной.
— Лена, давай мы всё-таки нормально спокойно поговорим, — попытался он ещё раз, уже заметно тише и мягче. — Ну хорошо, я признаю честно, может быть, я где-то действительно был неправ. Не учёл что-то. Но не надо сейчас уезжать вот так. Останься, пожалуйста. Мы всё спокойно обсудим, я обещаю. Хочешь, мы к твоей маме в январе обязательно съездим вместе? Хоть на целую неделю, если хочешь.
— Денис, — устало спросила Лена, — а сколько раз ты мне это уже обещал? Вспомни. Сколько раз ты говорил мне «в следующий раз точно поедем», «потом обязательно», «съездим, не переживай»?
Он молчал, опустив глаза.
— Вот именно. Много раз. И ни разу не сдержал слово.
Она надела тёплое зимнее пальто, взяла дорожную сумку в одну руку, удобную ручку чемодана на колёсиках в другую и совершенно спокойно прошла мимо застывшего мужа прямо к выходу из квартиры, даже ни разу не оглянувшись на него.
— Лена, стой! Подожди! — громко окликнул её Денис, делая шаг вперёд. — Ты правда серьёзно сейчас уходишь?! Вот прямо сейчас?!
Она остановилась в узком проходе прихожей перед самой дверью, но не обернулась к нему.
— Да, Денис. Абсолютно серьёзно.
— А как же я?! — почти закричал он. — Что я вообще скажу родителям?! Как я им объясню?!
— Скажи им правду, — спокойно ответила она, глядя на дверь. — Что твоя жена смертельно устала быть бесплатной прислугой и развлечением на ваших бесконечных семейных праздниках. И что ей тоже очень нужен нормальный отдых. Иногда.
— Это абсолютно нечестно с твоей стороны! — возмутился Денис. — Ты ставишь меня в ужасно неудобное положение перед родителями!
Лена медленно обернулась и посмотрела на него очень долгим, тяжёлым взглядом.
— Нечестно, говоришь? — тихо переспросила она. — А пять лет подряд полностью игнорировать все мои просьбы и желания — это, по-твоему, честно? Очень честно?
Входная дверь закрылась на удивление тихо, совершенно без хлопка, без крика и скандала, но характерный звук поворачивающегося в замке ключа прозвучал в наступившей тишине пустой квартиры особенно громко, резко и отчётливо. Денис так и остался стоять неподвижно в прихожей и долго смотрел на закрытую дверь широко раскрытыми глазами. Он всё ещё не мог до конца поверить, что это действительно произошло на самом деле. Что Лена действительно ушла, собрала вещи и уехала. Что она не вернётся через минуту обратно со смущёнными словами «ладно, я просто пошутила, хотела проверить тебя». Что она не позвонит ему из лифта и не скажет виноватым голосом «извини, я немного погорячилась, сейчас вернусь».
Он быстро выглянул в дверной глазок. Пустая лестничная площадка. Прислушался внимательно. Абсолютная тишина.
Лена действительно ушла. Окончательно.
Муж медленно вернулся и остался стоять посреди пустой комнаты, впервые в своей жизни совершенно не зная, кому сейчас нужно звонить и что вообще говорить в такой ситуации. Денис растерянно прошёл в гостиную, тяжело опустился на диван и бессмысленно уставился в одну точку на противоположной стене. Позвонить родителям и всё рассказать? И сказать им что конкретно? «Привет, мам, пап, Лена к своей матери уехала встречать Новый год, я, видимо, буду один»? Мать сразу начнёт причитать и ахать, отец наверняка скажет что-то своё про «бабьи дурацкие фокусы» и «женские штучки». Позвонить самой Лене на телефон? И что именно сказать ей? «Вернись домой немедленно, я требую»? Но она точно не вернётся просто так. Он понял это абсолютно чётко по тому, как уверенно и методично она собирала вещи в чемодан, как спокойно застёгивала молнию, как твёрдо и открыто смотрела ему прямо в глаза.
Впервые за много лет совместной жизни Денис совершенно не знал, что ему делать дальше.
Он нервно достал мобильный телефон из кармана, начал было набирать длинное сообщение Лене, остановился, стёр всё. Набрал заново другими словами, снова передумал и стёр.
В квартире стояла мёртвая тишина.
Праздники начались для Дениса с неожиданного и очень горького осознания того простого факта, что настоящее одиночество может прийти вовсе не внезапно одним днём, а как вполне закономерный и предсказуемый итог долгого упрямого молчания и систематического игнорирования близкого человека. Денис так и просидел неподвижно на диване в полной тишине до позднего вечера, глядя в темнеющее окно. Потом чисто машинально, на автомате, набрал номер матери.
— Мам, привет… Слушай, мы, наверное, завтра не приедем к вам на дачу.
— Как это не приедете?! — взвизгнула мать в трубке. — Почему вдруг?! Что случилось?! Я же уже всё приготовила заранее, стол накрыла!
— Лена уехала к своей матери, — с трудом выдавил он сквозь сжатые зубы.
— Как уехала?! Куда уехала?! Когда?! Накануне самого Нового года?! Да что она вообще себе позволяет, совесть есть?!
— Мам, пожалуйста, не надо сейчас… — очень устало попросил Денис, потирая виски.
Но мать уже не слушала его слов, захлёбываясь праведным возмущением и негодованием. Он молча положил трубку на стол. Тяжело встал с дивана. Медленно подошёл к большому окну. На заснеженной улице внизу люди весело спешили с большими пакетами покупок, тащили пушистые ёлки, громко смеялись, обнимались. Все активно готовились к главному празднику года. А он стоял совершенно один в холодной пустой квартире, в которой вдруг стало так тихо.
И впервые за все пять лет их общего брака Денис вдруг подумал: а может быть, Лена абсолютно права? Может, она права во всём?
