Толя ворвался в квартиру с таким видом, словно выиграл в лотерею. Глаза горели, на лице сияла восторженная улыбка. Он даже не снял куртку, сразу прошёл на кухню, где Люба готовила ужин.
— Любашь! Знаешь, какая новость! — он обнял жену со спины, чмокнул в щёку. — Мама звонила. Они с Ленкой и Димкой к нам едут! Представляешь? Давно не виделись, соскучились. Хотят погостить недельку, посмотреть город, с нами время провести. Здорово же?
Люба замерла с ножом в руке над разделочной доской. Медленно обернулась, посмотрела на мужа долгим, тяжёлым взглядом.
— Когда? — тихо спросила она.
— Ну, в пятницу уже приедут. Билеты уже купили, представляешь? Мама так обрадовалась, когда я сказал, что мы их с радостью примем. Ленка тоже в восторге, говорит, Димка уже весь извёлся, спрашивает, когда к дяде Толе поедут.
— Ты уже согласился, — это прозвучало не как вопрос.
— Ну да, а что? Они же родные! Неужели откажешь собственной матери?
Люба положила нож, вытерла руки о полотенце. Потом развернулась и молча направилась в спальню.
— Ты куда? — Толя недоуменно заглянул за ней. — Люба, ужин же…
Жена открыла шкаф и достала с антресолей дорожную сумку. Начала методично складывать в неё вещи: футболки, шорты, купальник, сарафан.
— Ты что делаешь? — голос Толи перешёл на полтона выше. — Люба, ты чего?
— Собираюсь, — спокойно ответила она, не отрываясь от укладки.
— Куда ты собираешься?! Я тебе говорю, что мама с Ленкой едут, а ты…
— Именно поэтому я и собираюсь. — Люба положила в сумку ещё пару вещей. — Завтра возьму отгулы на работе, найду горящую путёвку и уеду отдыхать. На недельку.
— Ты с ума сошла?! — Толя схватился за голову. — Как это — уедешь отдыхать? А гости?
— А гости пусть гостят. С тобой.
— Я что, сам гостей встречать буду? В смысле, ты поедешь отдохнуть на недельку?! — он повысил голос, не веря своим ушам.
— Именно так. — Люба повернулась к нужу, скрестив руки на груди. — Ты так радостно об этом говоришь, значит, проблем не видишь. Вот и принимай их сам.
— Ты не можешь меня поставить в такое положение! — выкрикнул Толя. — Это же моя мама! Моя сестра! Как я им объясню, что ты…
— Так же легко, как ты объясняешь мне каждый раз, что они уже едут, — перебила его Люба, и в её голосе зазвучал холод. — Между прочим, это уже который раз! В прошлом году твоя мама гостила у нас три раза. ТРИ РАЗА, Толя! И каждый раз ты приходишь с этой сияющей физиономией и радостно объявляешь, что они уже в пути!
— Ну и что? Они мои родные!
— И каждый раз, — продолжала Люба, повышая голос, — каждый чёртов раз я кручусь, как белка в колесе! Готовлю завтраки, обеды, ужины! Убираю, стираю, развлекаю! А ты что делаешь?
— Я работаю! — огрызнулся Толя.
— Ха! Работаешь! — Люба всплеснула руками. — Ты сидишь за компьютером, изображаешь занятость, а вечером выходишь к накрытому столу! Ты отдыхаешь, пока я вкалываю!
— Это неправда!
— Правда! — закричала она. — Чистая правда! Помнишь, когда твоя мама в последний раз была? Я же тоже работала, у меня были дедлайны, а я приходила домой и ещё часа по три на кухне торчала! Потому что твоей маме обязательно нужен борщ, как она любит, а Ленке — тот самый салат, который я делала когда-то! И всё это при том, что я прихожу с работы уставшая!
— Моя мама не требовала…
— Не требовала?! — Люба саркастически рассмеялась. — Она просто так невзначай говорила: «Ой, а раньше ты так вкусно готовила, а сейчас что-то простенько всё». Или: «У вас как-то пыльно, ты уборку давно делала?» Не требовала! Она просто давила на совесть, на чувство вины!
— Ты преувеличиваешь!
— Я ничего не преувеличиваю! — Люба подошла к нему вплотную, глядя прямо в глаза. — Ты просто не замечаешь, потому что тебя это не касается! Ты выходишь, улыбаешься, шутишь с мамой и сестрой, а потом снова садишься к компьютеру! А я остаюсь одна со всем этим цирком!
— Так это же не сложно!
— Не сложно?! — голос Любы сорвался на крик. — Не сложно выслушивать, как твоя мама каждый день сравнивает меня с жёнами твоих друзей? «А вот Машенька Серёжина так хорошо следит за собой», «А у Оли ремонт какой шикарный»! Не сложно терпеть, как твоя сестра оставляет разбросанные игрушки по всей квартире, а я потом собираю?!
— Ленка просто устаёт, она одна с ребёнком…
— А я не устаю?! — Люба была уже на грани истерики. — Я что, не работаю? Не веду хозяйство? Разница в том, что за ней я ещё и убирать должна, и её сына развлекать, пока она весь день в соцсетях сидит!
— Ты несправедлива к ней!
— Несправедлива?! Толя, в прошлый раз твой племянник разрисовал фломастерами холодильник! Ленка только плечами пожала: «Ой, ну дети же!» А кто потом отмывал? Я! Два часа!
Толя побледнел, отступил на шаг.
— Ну… это было случайно…
— Случайно! — Люба захлопнула сумку. — Случайно разбита моя любимая ваза. Случайно пролит кофе на диван. Случайно съеден торт, который я пекла для своей подруги на день рождения! И каждый раз я должна улыбаться и говорить: «Ничего страшного, бывает»!
— Люба, ну не ври! Мы всё компенсировали…
— Компенсировали?! — она повернулась к нему, и Толя увидел слёзы ярости в её глазах. — Ты подарил мне вазу из супермаркета за копейки вместо той, антикварной, что мне бабушка оставила! Вот это ты называешь компенсацией?!
— Я не знал, что она настолько дорога тебе…
— Не знал! Потому что не интересовался! Потому что тебе плевать! — Люба вытерла слёзы. — Тебе главное, чтобы мама была довольна, чтобы Ленка не обиделась! А на меня всем наплевать!
— Это неправда, я люблю тебя…
— Любишь! — она горько усмехнулась. — Любишь настолько, что даже не спросил, удобно ли мне, когда они приедут. Просто поставил перед фактом. Опять.
— Ну а что я должен был сделать? Отказать маме?
— Спросить меня! — заорала Люба. — Просто спросить: «Люба, к нам мама хочет приехать, ты не против?» Это так сложно?!
— Ты бы всё равно сказала «да»…
— Откуда ты знаешь?! Может, у меня были свои планы! Может, я хотела в эти выходные куда-то съездить! Может, у меня важная встреча на работе или презентация! Но ты даже не поинтересовался!
— У тебя что, были планы? — нахмурился Толя.
— Нет! Но не в этом дело! — Люба схватила сумку. — Дело в том, что ты не считаешься со мной! Твоя семья — это святое, а я так, приложение! Должна молча всё принимать и исполнять!
— Ты утрируешь!
— Нет, Толя, не утрирую! — она прошла мимо него в коридор. — Я устала. Смертельно устала быть удобной. Быть той, кто всегда уступает, всегда подстраивается, всегда улыбается через силу!
— Люба, не уходи, давай поговорим…
— Поговорим?! — она обернулась. — Мы говорим каждый раз! И каждый раз ты обещаешь, что будешь учитывать моё мнение, что будешь помогать больше! А в итоге что? Ничего не меняется!
— Я правда стараюсь…
— Стараешься?! Это когда ты раз в неделю помоешь посуду и считаешь себя героем? А я каждый день готовлю, убираю, стираю — но это же норма, да?
— Я тоже по дому помогаю!
— Помогаешь? — Люба открыла входную дверь. — Ты «помогаешь» мне дому? Как будто это только моя обязанность, а ты так, добрая душа, иногда снизойдёшь!
— Куда ты сейчас?!
— К Светке. Переночую у неё, а завтра начну искать путёвку. — Она вышла на лестничную площадку.
— Люба! — Толя выскочил за ней. — Ну не психуй! Ладно, я понял, буду помогать больше! Только не уезжай!
— Нет, Толя. — Она остановилась, обернулась. Глаза были сухими, лицо решительным. — Теперь моя очередь поставить тебя перед фактом. Я еду отдыхать. Гостей принимаешь ты. Сам. Полностью.
— Но я не смогу…
— Смогла я — сможешь и ты, — отрезала она. — Может, тогда поймёшь, каково мне каждый раз.
— Это нечестно!
— Нечестно?! — Люба рассмеялась, и в этом смехе было столько боли. — Нечестно — это когда один человек отдыхает, а второй вкалывает. Нечестно — это когда одного спрашивают, а другому просто сообщают. Вот это нечестно, Толя!
— Ты эгоистка!
— Возможно, — кивнула она. — Но знаешь что? Меня это больше не волнует. Устала быть удобной. Устала жертвовать собой. Пусть теперь кто-то другой побудет «белкой в колесе».
— Люба…
— До свидания, Толя. Встретимся через неделю.
Она спустилась по лестнице, и входная дверь подъезда хлопнула с такой силой, что у Толи мурашки пробежали по спине.
Пятница началась для Толи кошмарно. С утра он метался по квартире, пытаясь хоть как-то навести порядок. Оказалось, что он понятия не имеет, где лежат чистые простыни для гостевой комнаты. Где вообще лежат простыни? В шкафу была какая-то стопка белья, но что из этого подходит для постели, а что нет — загадка.
В половине двенадцатого раздался звонок в дверь.
— Толечка! — мама кинулась ему на шею, расцеловала в обе щеки. — Соскучилась!
— И я, мам. — Он обнял её, потом сестру. — Ленка, привет. Димка, здорово, дружище!
Племянник с разбегу впился в его ноги, чуть свалив его.
— Дядь Толь! А где тётя Люба?
Вопрос повис в воздухе. Мать и сестра вопросительно уставились на Толю.
— Люба… она… в общем, уехала, — промямлил он.
— Как это — уехала? — мама нахмурилась. — Куда?
— Отдыхать. Путёвка горящая подвернулась…
— То есть как?! — возмутилась Лена. — Мы к вам в гости едем, а она удрала отдыхать?!
— Ленка, не так резко…
— Ничего себе! — мама покачала головой. — Странно как-то. Мы же заранее предупреждали…
— Ну, у неё отгулы накопились, вот она и решила воспользоваться, — Толя почувствовал, как краснеет. — Ничего страшного, я сам вас приму!
— Ну ладно, — мама сняла пальто. — Раз так. Только странно это всё.
Дальше начался ад.
Оказалось, что приготовить обед на четверых — задача не из простых. Толя полчаса рылся в холодильнике, пытаясь придумать, что бы такое сделать. В итоге отварил пельменей.
— Пельмени? — мама подняла бровь. — На обед?
— Ну… я думал, Димке понравится…
— Димка не ест полуфабрикаты, — отрезала Лена. — У него аллергия может быть.
— С каких пор?!
— Ты бы знал, если бы интересовался племянником, — фыркнула сестра.
В итоге Толя метнулся в магазин, накупил каких-то продуктов наугад. Попытался приготовить курицу с овощами. Курица получилась сухой, овощи — переваренными.
— Ничего, съедобно, — вздохнула мама, явно из вежливости.
Вечером, когда Толя надеялся немного передохнуть, мама зашла к нему.
— Толечка, а почему у вас так пыльно? Люба уборку вообще делает?
— Делает, мам, просто… некогда было.
— Странно. Обычно она такая аккуратистка. — Мама провела пальцем по полке, скептически разглядывая его. — Может, она заболела? Или проблемы какие у вас с ней? Ты же знаешь, можешь мне рассказать.
— Всё нормально, мам!
— Не похоже, что нормально, когда жена убегает от гостей…
Суббота была ещё хуже. Толя проснулся в семь утра от грохота — это Димка носился по квартире, играя в войнушку.
— Ленка! — он выглянул из спальни. — Может, угомонишь его?
— Он ребёнок, ему нужно двигаться, — сестра даже не оторвалась от телефона.
— Но сейчас же выходной…
— И что? У детей нет выходных.
Толя попытался поработать, но сосредоточиться было невозможно. Каждые десять минут кто-то отрывал его: то мама с вопросом, где у них хранится чай, то Димка с просьбой поиграть, то Лена с жалобой, что ей скучно.
К вечеру он понял, что не сделал вообще ничего по работе. Заказчик прислал раздражённое письмо, требуя отчёт. Толя ответил что-то невнятное про форс-мажор.
Воскресенье началось со скандала. Мама решила приготовить завтрак сама.
— Толечка, у тебя тут полный бардак на кухне! — воскликнула она. — Где у вас разделочные доски? Где специи? Всё вперемешку!
— Мам, ну как есть…
— Так нельзя! Люба что, совсем забросила хозяйство?
— Мам, при чём тут Люба?! Это наша с ней квартира!
— Ну да, но женщина же должна следить за порядком!
— Почему обязательно женщина?!
— Толик, не груби матери! — вмешалась Лена. — Она просто хочет помочь!
— Я не прошу помощи!
— Ясно, — мама обиженно поджала губы. — Я старалась, а ты…
Остаток дня прошёл в натянутой атмосфере. Толя чувствовал себя виноватым, но не понимал, в чём именно.
Понедельник добил его окончательно. У него была важная видеоконференция с клиентом. Толя попросил всех вести себя тише. Но прямо во время созвона Димка ворвался в комнату с криком: «Дядь Толь, а пойдём мультики смотреть!»
Клиент скептически посмотрел на него через камеру.
— У вас там, я смотрю, весело. Может, перенесём встречу?
— Нет-нет, всё нормально! — Толя выпроводил племянника. — Сейчас продолжим…
Но сосредоточиться уже не мог. Презентация прошла комом. Клиент остался недоволен.
Вторник и среда слились в один бесконечный кошмар готовки, уборки и попыток угодить всем. Толя таскался по магазинам, потому что продукты заканчивались с невероятной скоростью. Расходы росли с пугающей скоростью.
— Мам, может, поменьше покупать? — осмелился он однажды заметить.
— Что ты хочешь сказать? — мама выпрямилась. — Что мы много едим?
— Нет, просто…
— Мы что, обуза для тебя?! — в голосе появились слёзы.
— Боже, нет! Просто денег к концу месяца…
— Ах вот оно что! Тебе жалко для матери!
— Да нет же!
Четверг стал апогеем. Мама всё утро читала нотации про то, что Любе нужно было остаться, что странно всё это, что жена должна быть рядом с мужем. Лена жаловалась, что скучно, что Толя плохой хозяин, что даже погулять негде. Димка разбил чашку, потом размазал шоколад по дивану.
Вечером Толя сидел на кухне, уронив голову на руки. Он был вымотан до предела. Глаза слипались, в голове стучало, руки тряслись от усталости. Работа полетела к чертям, денег потрачено — страшно подумать, сколько. Нервы на пределе.
— Толечка, а что на ужин? — заглянула мама.
— Не знаю! — сорвался он. — Я не знаю! Закажем что-нибудь!
— Опять доставку? — мама покачала головой. — Это же вредно и дорого…
— Мне всё равно! — рявкнул Толя, и сам испугался своего тона.
Мама молча ушла. Из комнаты донеслись приглушённые голоса: «Видишь, до чего Люба его довела… Мужик на нервах, дом запущен…»
Толя закрыл лицо руками. Как же Люба это терпела? Как она каждый раз находила силы улыбаться, готовить, убирать, развлекать? А он… он даже не замечал. Думал, это так просто.
В пятницу утром раздался звонок в дверь. Толя открыл и замер.
На пороге стояла Люба. Свежая, отдохнувшая, с блестящими глазами. Она выглядела так, словно сбросила лет пять.
— Привет, — улыбнулась она. — Я вернулась.
— Люба… — Толя хотел броситься к ней, обнять, но осёкся.
За его спиной появилась мама.
— О, Людочка! Наконец-то! — В голосе звучал явный упрёк. — Хорошо съездила?
— Прекрасно, спасибо. — Люба прошла в квартиру, окинула взглядом разгром: разбросанные вещи, немытую посуду, пятна на ковре. — Вижу, весело тут было.
— Толечка так старался, — мама вздохнула. — Но ему тяжело без тебя. Мужчине не под силу такое…
— Правда? — Люба повернулась к мужу. Он выглядел ужасно: синяки под глазами, небритый, осунувшийся. — Тяжело было?
Толя молчал, глядя в пол.
— Ну да, представь! — подхватила Лена, выходя из комнаты. — Мы хотели помочь, но он же гордый…
— Понятно. — Люба поставила сумку. — Что ж, раз вы все тут, давайте я сделаю нормальный завтрак. А потом провожу вас на вокзал. Поезд же вечером?
— Да, вечером, — мама немного растерялась от такого напора.
— Отлично. Тогда у нас ещё есть время попрощаться как следует.
Весь день Люба была подчёркнуто вежлива, но холодна. Приготовила завтрак, потом обед. Толя пытался подойти, поговорить, но она ускользала, занятая делами.
Вечером, проводив гостей, они остались наедине.
Толя сидел на диване, Люба напротив — в кресле.
— Люба, я…
— Как прошла неделя? — перебила она.
— Ужасно, — честно признался он. — Кошмар просто.
— Расскажи.
И он рассказал. Про бессонные ночи, потому что Димка шумел. Про невозможность работать, потому что постоянно кто-то отвлекал. Про готовку, уборку, походы по магазинам. Про постоянные претензии и советы. Про деньги, которые утекли как вода. Про нервы, которые были на пределе.
— И самое страшное, — закончил он, — что я понял, как ты себя чувствуешь каждый раз. Прости меня. Прости, что не замечал, не понимал.
Люба молчала, глядя на него.
— Знаешь, что я поняла на отдыхе? — наконец заговорила она. — Что я забыла, какая я на самом деле. Без готовки, уборки, без постоянного напряжения. Я читала, гуляла, спала сколько хочу. И поняла, что не хочу возвращаться к прежней жизни.
— То есть… ты уходишь? — Сердце Толи ёкнуло.
— Нет. Но жить по-старому я не буду. — Она посмотрела ему в глаза. — Больше никаких гостей без моего согласия. Никаких «они уже едут». Сначала спрашиваешь меня, потом приглашаешь.
— Согласен.
— Если приглашаешь — принимаешь сам. Готовишь, убираешь, развлекаешь. Я могу помочь, но это будет помощь, а не моя обязанность.
— Договорились.
— И ещё, — Люба наклонилась вперёд, — нам нужно поговорить с твоей мамой. Объяснить ей, что я больше не буду терпеть её замечания про уборку, готовку и прочее. Это наш дом, наши правила.
— Я поговорю с ней, — кивнул Толя. — Обещаю. И вообще… больше никаких гостей. Серьёзно. Я понял, что это… это невыносимо.
— Совсем никаких? — Люба улыбнулась.
— Может, на пару дней максимум. И только если ты согласна. И я всё беру на себя. — Он потёр лицо руками. — Господи, как ты вообще это терпела столько лет?
— Любила тебя, — просто ответила она. — И думала, что должна. Что так правильно.
— Ничего ты не должна, — Толя подошёл, опустился перед ней на колени. — Прости меня. За всё. За то, что не видел, не ценил. За то, что считал само собой разумеющимся.
Люба провела рукой по его волосам.
— Мне нужно время, — сказала она тихо. — Чтобы поверить, что ты правда изменишься. Что это не на неделю, а навсегда.
— Я изменюсь. Клянусь. — Он взял её руку в свои. — Эта неделя… она открыла мне глаза. Я был слепым идиотом.
— Был, — согласилась Люба с полулыбкой. — Но, может, теперь прозреешь.
Они сидели так ещё долго — он на коленях перед ней, она гладила его по голове. Квартира вокруг была в хаосе, но впервые за неделю Толя чувствовал что-то похожее на покой.
А в голове крутилась одна мысль: больше никогда. Больше он никогда не поставит её в такое положение. Теперь он будет ценить каждую минуту, которую она проводит, делая их дом чистым и уютным. И больше никаких незваных гостей на неделю.
Никогда.
