— Лиза, ты опять надела корону задом наперед! — строго замечает одиннадцатилетний мальчик с копной темных кудрей.
— Это не корона, Гарри. Это тиара королевы эльфов. И вообще, отдай мой волшебный посох, а то превращу тебя в говорящую жабу! — парирует его абсолютно идентичная копия, только в платье цвета весенней травы.
Представьте себе утро 18 сентября 2013 года. Москва еще толком не проснулась, а в клинике Марка Курцера уже начался настоящий переполох. В этот день мир получил самый громкий подарок, который когда-либо делала российская эстрада. На свет появились Елизавета и Гарри Галкины. Суррогатные дети Аллы Пугачевой от ее супруга Максима Галкина.
Мама-суррогат? Вечная загадка желтой прессы
Давайте сразу проясним ситуацию для тех, кто последние десять лет жил в бункере без интернета. Алла Пугачева родила двойняшек в возрасте 64 лет. Максиму Галкину на тот момент было 37. Народ тут же достал счеты. Математика кричала о невозможности события естественным путем.
Слухи множились быстрее грибов после дождя. Одни утверждали, что яйцеклетку дала племянница Кристина Орбакайте (что делало бы детей генетически братьями и сестрами самой Кристины). Другие уверяли, что биологическая мать — никому не известная американка славянских кровей. Сама Примадонна пресекла эти пересуды одним махом:
— Яйцеклетки были заморожены 15 лет назад, когда я была молодой и красивой. А выносила их прекрасная здоровая женщина. Я ее очень люблю и благодарю, — отрезала певица.
Так у Гарри и Лизы появилось две мамы. Одна — которая поет им «Куда уходит детство» перед сном. Вторая — имя которой знает только семейный нотариус. Но дети называют мамой именно ту, чей замок возвышается над деревней Грязь. Ту, чьи песни они знают наизусть.
— Какие же это «выстраданные» дети? Купили яйцеклетку в пробирке и сурмаму наняли. Обычный заказ из каталога для богатых стариков. Никакой святости, — пишут о них соцсети. — Живут исключительно за счет того, что они Пугачевы-Галкины. Своего имени у них нет, талантов тоже не видно. Просто эксплуатируют бабкину славу, пока она еще на слуху. Детишек тащат по всему миру как цыганский табор.
Сегодня Кипр, завтра Лондон. Ни дома, ни корней, перекати-поле растет. Вроде бы русские дети, а уже говорят с этим своим западным акцентом. Русский язык забывают, Пушкина им заменили местные блогеры. Скоро будут стесняться сказать, откуда они родом.
География побега: От замка до туманного Альбиона
Если вы думаете, что жизнь звездных детей — это вечный праздник, посмотрите на карту их перемещений за последние три года.
Сначала был тот знаменитый шестиэтажный замок в подмосковной деревне Грязь. Место, где можно заблудиться, идя из спальни в столовую. Там пахло роскошью, антиквариатом и детским смехом. Но февраль 2022 года перевернул эту страницу биографии. Семья пакует чемоданы.
Израиль встретил их солнцем, фалафелем и школой King Solomon. Знаете, сколько стоит обучение там? Около трех миллионов рублей в год за двоих. Максим Галкин колесил по миру со стендапами, собирая полные залы русскоязычных эмигрантов, чтобы оплатить этот образовательный чек.
— Пока обычные дети в России собирают макулатуру и ходят в кружки бесплатно, этих мажоров катают на частных самолетах. Папа шутками зарабатывает миллионы на тех, кого предал, чтобы оплатить доченьке школу за миллион рублей, — тут же ответили соцсети. — Галкин сам стал посмешищем со своими старыми шутками, так теперь хоть на детях выезжает. Выкладывает их фоточки ради лайков и донатов от подписчиков. Позорище! Лучше бы детям мозги вправили, чем наследство считать. Замок этот в Грязи скоро плесенью зарастет, никто его не купит. С чем останутся ваши гениальные наследники?
Затем случился новый вираж. Израиль показался небезопасным, и семья перебралась на Кипр, в Лимасол. Купленный еще до пандемии дом стал тихой гаванью для Аллы Борисовны. Ей сейчас 76, местный климат под 40 градусов она называет «духовкой», но муж почти не бывает дома. Он зарабатывает на лондонскую ипотеку.
Почему Лондон? Да потому что кипрские школы, при всем уважении к острову Афродиты, вряд ли подготовят наследников Примадонны к поступлению в Оксфорд. Осенью 2024 года Гарри и Лизу отправили в частную школу-пансион в Великобритании.
Сейчас на дворе конец августа 2026-го. Двойняшкам исполнилось двенадцать. Они живут в кампусе. Приезжают к маме на Кипре только на короткие каникулы. Представляете лицо Максима, оплачивающего счета за британское образование ребенка-иноагента?
Анатомия хейта: За что критикуют обычных детей?
А вот здесь начинается самое интересное, дорогой читатель. Детям двенадцать лет. Что они сделали плохого? Украли конфеты из вазочки в столовой? Нет. Их главный грех — фамилия.
Критика льется на них мутным потоком, хотя сами Лиза и Гарри политикой интересуются ровно так же, как правилами деления столбиком.
Их ругают за следующее.
За богатство. Показывать детям частный самолет считается дурным тоном во время мировых кризисов. Комментаторы пишут: «Пусть едут картошку копать!». Забывая, что копать картошку в костюме от Gucci довольно неудобно.
За акцент. Когда Лиза говорит на иврите или английском с легкой примесью московского говора, интернет взрывается праведным гневом. «Предатели родины учат вражеский язык, забыли родной!».
Дети эпохи перемен
Гарри пошел в отца. Он прагматик, любит математику, собирает сложные конструкторы и иногда пытается шутить. Получается пока криво, но зал (в лице родителей) вежливо смеется. У него феноменальная память на даты. Спросите его, когда крестили бабушкину собаку — он ответит.
Лиза — это характер бабушки. Железная воля, абсолютная уверенность в своей неотразимости и желание быть в центре внимания. Она потрясающе поет. Не голосом великой певицы, а той звенящей чистотой, от которой у педагогов по вокалу увлажняются глаза. Она пишет стихи. Правда, пока рифмует «любовь-морковь-кровь», но начало положено.
— Лизу наряжают как куклу Барби, заставляют петь и кривляться на камеру. Нормального детства у ребенка нет, одна сплошная фотосессия с пеленок. Психика сломана будет к совершеннолетию, — не унимаются наши люди.
Они растут удивительно адекватными. Без звездной болезни, свойственной детям российских селебрити. Возможно, потому что расти в замке деревни Грязь, а потом оказаться в обычном школьном дортуаре в Лондоне — лучшая прививка от гордыни.
Вместо эпилога: Музей любви
Алла Борисовна сидит одна в своем огромном доме на Кипре. Недавно в интервью Екатерине Гордеевой она сказала вещь, от которой защемило сердце даже у самых лютых критиков:
— Мой единственный дом остался там, в деревне Грязь. Может быть, когда-нибудь мои дети вернутся туда. Сделают там музей нашей любви. Вход будет недорогим, фотографий много…
Но знаете что? Эти двое — Гарри и Лиза — просто дети. Умные, воспитанные, полиглоты, повидавшие больше стран, чем средний россиянин за всю жизнь. Они любят маму-Аллу, папу-Максима и своего старшего брата-шпица по кличке Оззи. Им хочется играть, проказничать и есть пиццу руками. И снова не унимаются хейтеры:
— Отправили в британскую школу-интернат, лишь бы подальше от себя избавиться. Сидят родители на Кипре, а дети сами по себе в холодном Лондоне растут. Родители года просто. Пусть детки приезжают обратно в Россию учиться в обычную районную школу. Без охраны, без миллионов папы-иноагента. Посмотрим, сколько дней продержатся среди простых пацанов…
История сделала Гарри и Лизу заложниками взрослых игр. И глядя на этих двух подростков, которые сегодня утром делали уроки где-то в дождливом пригороде Лондона, невольно задаешься вопросом…
Как вы считаете, дорогие читатели, должны ли дети отвечать за выбор, налоги и политическую позицию своих родителей, или право на счастливое детство остается единственной неприкосновенной валютой этого безумного мира?
