Николай Цискаридзе — фигура в российском искусстве абсолютно уникальная. Народный артист, бывший премьер Большого театра, а ныне ректор Академии русского балета имени А.Я. Вагановой известен не только своими феноменальными физическими данными и сценическим гением, но и невероятно острым языком. Цискаридзе — один из немногих культурных деятелей современности, кто называет вещи своими именами, не пытаясь угодить общественному мнению или сгладить углы.
Твердо стоя на фундаменте классического советского образования и строжайшей дисциплины, он безжалостно препарирует пороки современности. Вот пять явлений, которые Николай Максимович критикует с особенным, ледяным презрением.
1. Тотальное падение уровня образования и эрудиции
Фраза «малообразованные люди» звучит в интервью Цискаридзе едва ли не чаще, чем балетные термины. Будучи человеком колоссальной эрудиции, он с ужасом наблюдает за интеллектуальной деградацией общества. Особенной критике он подвергает современную систему тестирования и ЕГЭ. Как отмечает артист, современное образование часто превращается в механический процесс: «ЕГЭ — это натаскивание на галочки. Мы теряем поколение творцов, которое воспитала советская школа!».
Он также крайне требовательно относится к наставничеству и сетует на падение уровня преподавания: «Каждый год мы учим профессии педагог большое количество людей, а выходят, по большому счету, один-два за десять лет». Для него неприемлемо, когда молодые артисты не знают базовых исторических фактов. Без глубокого интеллекта невозможно передать на сцене трагедию шекспировских героев.
2. Современная режиссура и искусство как «абсолютная пошлость»
В вопросах классического искусства и эстетики Цискаридзе — бескомпромиссный консерватор. Определение «абсолютная пошлость» он без стеснения применяет к так называемым «новаторским» прочтениям классики или конъюнктурным проектам. Например, обсуждая популярные современные работы, собирающие кинонаграды, он резко резюмировал: «Абсолютная пошлость. Просто стыдно, что такая уважаемая кинопремия опустилась до такой чуши и за такую бездарность выдаёт номинации и тем более награды».
Искажение замысла авторов ради дешевого эпатажа он считает признаком творческой импотенции. Цискаридзе уверен, что подлинное величие сцены несовместимо с грязью: «Самые большие артисты не бывают подонками, стукачами, лжецами. Они, как правило, очень раненые люди, но очень порядочные».
3. Непрофессионализм и отсутствие жесткой дисциплины
Балет — искусство жестокое, требующее стопроцентной самоотдачи. Цискаридзе не выносит современных попыток «смягчить» балетную педагогику и оправдать лень. Говоря о колоссальной разнице между базовой техникой и настоящим мастерством, он часто повторяет свой знаменитый «цискаризм»: «Прыгнуть может каждый дурак, а приземлиться – единицы».
Любую попытку оправдать технический брак или физическую слабость «тонкой душевной организацией» артиста ректор Вагановки пресекает на корню. В балетном классе должна царить железная дисциплина.
4. Культура хайпа и «звезды-однодневки»
Его раздражает, когда на пьедестал почета возводятся люди без таланта, образования и профессии, чья единственная заслуга — умение участвовать в грязных скандалах. Комментируя раздутые сенсации и искусственные драмы современных блогеров, Цискаридзе хлестко замечает: «Не надо мышиную возню выдавать за гибель Помпеи».
Для него статус звезды — это результат десятилетий каторжного труда и ежедневного преодоления себя. Он четко разделяет истинный масштаб личности и мнимую популярность: «Величие заключается не в титуле и должности, а в соответствии с ними».
5. Деградация языка и речевой культуры
Изящная словесность, правильные ударения и богатый словарный запас — фирменный стиль артиста. Цискаридзе жестко критикует косноязычие современных деятелей и небрежное отношение к речи. Способность аргументированно и грамотно излагать свои мысли он считает обязательным признаком приличного человека. Язык — это отражение мышления, и упрощение речи неизбежно ведет к примитивизации сознания.
Позиция Николая Цискаридзе часто вызывает раздражение, однако именно эта железобетонная верность высоким стандартам делает его настоящим хранителем традиций. В эпоху размытых границ он остается голосом элитарного искусства, которое требует от человека тянуться вверх.
А на чьей стороне вы в этом культурном противостоянии? Делитесь своим мнением в комментариях: кто для вас Цискаридзе — излишне строгий консерватор, застрявший в прошлом, или последний непреклонный страж подлинного искусства и образованности?
