— Понимаете, иногда мне кажется, что смерть — это не финал, а только начало самого грязного торга, — бросил в пустоту Владимир Копылов, поправляя воротник пиджака перед выходом под камеры.
Более десяти лет минуло с того июньского дня 2015 года, когда сердце Жанны Фриске остановилось, но эхо её имени до сих пор заставляет дрожать стекла в телевизионных студиях. Казалось бы, семья и страна давно выплакала все слезы. Но семейный узел, затянутый на горле этой истории, с каждым годом лишь крепнет, превращаясь в тугой финансовый и юридический жгут.
Коммунальный потоп и вьетнамские слезы
Февраль 2026 года начался для младшей сестры певицы, Натальи Фриске, с телефонного звонка, который едва не стоил ей рассудка. Пока Наталья наслаждалась солнцем в жарком Вьетнаме, в её уютной квартире в подмосковном Реутове разверзся настоящий ад.
Старая труба горячего водоснабжения, не менявшаяся со времен постройки дома, лопнула по сварному шву. Кипяток под давлением бил несколько часов, пока соседи снизу не начали ломиться в двери.
Когда Владимир Борисович, отец Жанны, приехал на место, его встретила картина из фильма-катастрофы. Паркет вздулся, обои висели лохмотьями, а в квартирах на нижних этажах плавала мебель.
— Я как увидел этот пар, чуть инфаркт не словил, — признавался Владимир в студии программы «Звёзды сошлись» в марте. — Дочка уехала, всё проверила, всё было перекрыто. Именно рвануло! Труба была гнилая насквозь!
Однако соседи, чью жизнь этот кипяток пустил под откос, придерживались совершенно иного мнения. Ольга Тарасова, чья квартира пострадала больше всего, смотрела на отца певицы с нескрываемой злобой:
— Он приехал, походил, поохал, а потом заявил, что мы сами виноваты, у нас перепланировки! — кричала она в микрофон. — У меня проводка сгорела, холодильник умер, а он мне предлагает три тысячи рублей на обои!
Наталья, вернувшись из Азии, оказалась в эпицентре финансового скандала. По предварительным оценкам независимых экспертов, только на восстановление электрики и просушку стен требовалось около двух миллионов рублей.
В июле 2026 года одна из соседок, отчаявшись получить деньги мирным путем, подала иск в суд. Теперь семье Фриске грозит не только выплата компенсации, но и оплата судебных издержек, которые растут с каждым заседанием как снежный ком.
Миллионы, которые не отпускают: Русфонд и арестованный дом
Но коммунальная беда — лишь верхушка обнажающегося айсберга. Главная финансовая гильотина, висящая над семьей, — это давний, изматывающий конфликт с благотворительным фондом «Русфонд».
Давайте вспомним сухие, жестокие цифры. В 2014 году вся страна скинулась на лечение Жанны. Собрали 69 миллионов рублей. После ухода певицы в 2015-м выяснилось, что часть средств осталась неиспользованной. Судебная машина завертелась, и в 2017 году решение о возврате 21,6 миллиона рублей с наследников вступило в силу.
Долгие годы эта сумма висела мертвым грузом. Но в 2025 году точка была поставлена. Как сообщил сотрудник фонда в интервью, 8 миллионов рублей из этой суммы закрыл Дмитрий Шепелев. — продал свою долю в загородном доме, который принадлежал его сыну Платону.
Оставшиеся 13 миллионов легли на плечи родителей Фриске Владимира и Ольги. Чтобы погасить задолженность, судебные приставы наложили арест на оцененную в 55 млн московскую квартиру Жанны на Кантемировской улице. Ту самую, где все вещи остались нетронутыми с момента ухода звезды.
Долг перед фондом официально закрыт. Но октябрь 2026 года, на счетах семьи накопились новые пени и исполнительские сборы. Из-за затянувшихся тяжб по потопу в Реутове и судебных расходов общая сумма их краткосрочных обязательств перед банками и физлицами снова перевалила за несколько миллионов рублей.
Наседают американцы
Семья Фриске столкнулась с новыми финансовыми трудностями из-за многомиллионных обязательств, оставшихся после лечения и смерти певицы.
Основная причина долгов — это задолженность перед американской клиникой в Майами, где Фриске проходила лечение.
По словам отца Владимира Фриске, сумма долга составляет 106 тысяч долларов. Причем, основная часть средств на лечение была собрана в рублях, когда курс доллара составлял еще около 30–33 рублей. А с той поры, курс американской валюты, сами понимаете, немного изменился…
Отец певицы неоднократно заявлял: клиника в Майами продолжает настойчиво присылать финансовые документы на адрес семьи, требуя погасить задолженность. При этом Владимир подчеркивает, что семья не отказывается от обязательств, но из-за отсутствия стабильных доходов выплачивать такую сумму крайне тяжело.
В общем, семья Фриске казалась в жутких финансовых тисках: денег на новые суды нет, а старые долги требуют немедленной оплаты.
Квартира как поле боя: Платон против Луны
Зачем Владимир Копылов снова и снова садится в кресло перед камерами? Ответ кроется не только в желании оправдаться и заработать, но и в панике. Панике за будущее недвижимости.
В эфире программы «Звёзды сошлись» в октябре 2026 года Владимир Борисович сделал заявление, которое взорвало интернет. Он официально заявил, что переписывает завещание.
— Я не знаю Платона: где он, что с ним. Как я могу ему что-то передать? — срывающимся голосом говорил старик. — Я решил. Моя внучка Луна, дочка Наташи, — вот кто должен жить в этой квартире.
Квартира Жанны, купленная на её собственные, кровавым трудом заработанные гонорары, стала символом. Для Владимира — это память о дочери, которую нужно защитить от «чужака» Шепелева. Для Дмитрия — это часть наследства его сына, которую пытаются отнять.
Сам Шепелев в феврале 2025 года в большом интервью Надежде Стрелец впервые за долгое время заговорил об этом с пугающим спокойствием:
— Я не хочу связывать память о Жанне с бесконечными скандалами. Платон знает, какая у него была мама. Я показываю ему её фотографии, мы говорим о ней дома, в тепле. Я не пущу его туда, где из его матери сделали бренд для ток-шоу. Я принимаю решения как отец.
В июне 2026 года, когда градус напряжения снова достиг точки кипения, Шепелев подтвердил свою позицию:
— За долгие годы мы пытались договориться, но это всегда заканчивалось камерами и криками. Я берегу психику сына.
Зачем они снова в телевизоре?
Вы смотрите на Владимира Борисовича, который в свои семьдесят с лишним лет мечется между студиями, и видите дряхлеющего мужчину. Но загляните глубже. Но это не просто жажда славы. Это отчаянная попытка контролировать повестку.
Когда на тебя давят приставы из-за старого долга Русфонду, когда на тебя подают в суд разгневанные соседи из-за потопа, а единственный актив — это дорогущая квартира в Москве, за которую идет холодная война с зятем, публичность становится щитом. Каждое появление на экране — это сигнал:
— Мы здесь, мы живы, мы стойко боремся.
Отец покойной всенародно любимой артистки стремится и донести до публики свою версию событий. Желает опровергнуть обвинения в растрате пожертвований и снять с себя клеймо «жулика», которое ему присвоили иные журналисты
Телевизионные гонорары за такие жаркие, конфликтные эфиры хоть и не решают проблему миллионов, но позволяют оплатить услуги адвокатов прямо сейчас.
Особенно горько смотреть на это со стороны. Жанна Фриске была солнцем. Она пела людям о любви, она дарила нам радость, она сама помогала больным детям. А сейчас её имя в поисковых строках идет в связке со словами «долг», «потоп», «суд» и «завещание».
Платону сейчас уже тринадцать лет. Это высокий, замкнутый паренек, который, по словам отца, прекрасно рисует и мечтает стать архитектором. Платон не выбирал эту войну. Он не выбирал быть наследником, за которым охотятся . Он имеет право на тишину, но тишина в этой семье, кажется, закончилась в тот день, когда в Мытищах прозвучал прощальный салют.
Да уж, тут у каждого своя правда. Владимир Фриске хочет оставить квартиру той внучке, которую может обнять. Дмитрий хочет уберечь сына от токсичной родни. А Наталья просто хочет, чтобы в её квартире в Реутове наконец починили трубы. Но склеить эту разбитую вазу уже невозможно. Осколки слишком глубоко впились в ладони.
Дорогие читатели, как вы думаете, что на самом деле движет отцом Жанны: искренняя забота о младшей внучке Луне или отчаянная попытка спрятать семейную недвижимость от судебных приставов и Дмитрия Шепелева?
