— Вы понимаете, что сейчас рушится вся логистика Европы? — голос звучит спокойно, почти академично. Камеры федеральных каналов наведены прямо на него. В студии пахнет озоном от софитов и легким напряжением.
Вокруг бушуют страсти, оппоненты срываются на крик, размахивая руками. А он сидит в кресле, чуть подавшись вперед, сцепив пальцы в замок. Ни капли суеты. Дмитрий Абзалов смотрит на зрителя сквозь стекло экрана так, словно мы сидим с ним на одной кухне за чашкой крепкого чая. Он стал звездой ровно в тот момент, когда усталому зрителю надоело слушать истерики. Ему захотелось слышать архитектуру событий.
…В телевизионной студии Дмитрий Абзалов сидит в своем кресле с идеально прямой спиной. На его лице застыло выражение вежливой скорби человека, которому только что сообщили о падении курса рубля на три копейки.
Он чеканит фразы о макроэкономике, суверенных долгах и геополитических разломах так, словно читает меню в придорожном кафе. Миллионы зрителей смотрят в этот спокойный азиатский разрез глаз и пытаются разгадать ребус: кто этот парень? Холодный технократ из Вышки? Тайный советник Кремля? Или просто очень терпеливый человек, которого заставляют слушать депутата Милонова?
Но когда режиссер дает отмашку «Стоп мотор», маска непроницаемого аналитика сползает. Остается просто Дима — сорокадвухлетний мужчина с мешками под глазами от хронического недосыпа, который ненавидит давать интервью о себе. Но мы кое-что узнали…
Мальчик из экспериментальной школы
Представьте себе промозглую Москву начала девяностых. 21 февраля 1984 года в семье, где русская романтика встретилась с восточной мудростью, родился сын. Мама, Ольга Брага, подарила ему славянскую открытость. Отец, Габит Абзалов, чьи корни глубоко уходят в степной Казахстан, передал Дмитрию этот пронзительный, внимательный взгляд.
Родители-металлурги, выпускники Менделеевского университета, мечтали о науке для детей, но получили политолога. Маленький Дима рос не один — его верными соратниками детства стали брат Константин и сестра Ирина. источника
С 1991 года он был учеником легендарной экспериментальной школы №1314. Кураторство над их умами держал сам доктор психологических наук Юрий Громыко. Это была школа будущего, где детей учили мыслить системами, а не зубрить параграфы. Позже, с 1995 по 2001 год, эта кузница кадров превратилась в знаменитый «Проектный колледж». Именно там, среди споров о глобализации, закалялся стальной стержень будущего эксперта.
Высшее образование Дмитрий получал вдали от шумных тусовок. Никаких студенческих пьянок до утра. Только сухие цифры, макроэкономические модели и геополитические расклады. Пока его сверстники искали себя в клубах, Абзалов искал уязвимости в экономических санкциях Запада.
Конец двухтысячных. Телевизионный эфир того времени напоминал восточный базар. Крикуны кричали, патриоты били кулаком по столу, либералы закатывали глаза. Зритель переключал каналы в поисках островка адекватности. И этим островком стал молодой аналитик.
Свою первую броню публичности он примерил в конце 2000-х. Официальная точка отсчета медийного взлета — бурный 2007 год. Тогда Дмитрий впервые шагнул под объективы камер. Но настоящая слава пришла позже, когда страна столкнулась с жестким давлением извне.
Именно тогда зрители Первого канала, «России», РЕН ТВ и РБК начали ждать его появления. Почему? Потому что Абзалов заговорил на языке фактов. Он выходил к многомиллионной аудитории и начинал рисовать схемы.
— Смотрите, — говорил он своим фирменным, чуть глуховатым голосом, глядя прямо в душу собеседнику. — Если мы перекроем вот этот энергетический вентиль, у них через сорок дней встанет производство полимеров. Не завтра. Через сорок. Вот график.
Он никогда не ругает врагов Отечества площадной бранью. Его оружие — убийственная вежливость и математика. Когда оппонент начинает эмоционально рассказывать о «демократических ценностях», Дмитрий мягко улыбается и просит показать эти ценности в графе «дефицит бюджета». Против такого приема бессилен любой демагог.
Генеалогический винегрет и казахская кровь
— Привет, папа! — кричит он в телефонную трубку, выходя из Останкино в промозглую московскую осень. — Как дела твои?
На том конце провода добродушно хохочет его отец, старый хирург-травматолог Габит Абзалов. По отцу Дмитрий — чистокровный казах. От него политологу достались эта монументальная челюсть, способность спать по четыре часа в сутки и абсолютное, ледяное спокойствие перед лицом любой катастрофы.
-
Имя его отца Габит происходит от арабского имени Хабиб («любимый»). В казахской культуре это имя несет глубокий смысл — оно символизирует человека, на которого можно положиться. Это синоним верности слову и внутренней силы. Казахская фамилия Абзалов образована от мужского имени Абзал, что переводится как «самый лучший», «самый достойный» или «почтенный».
Мать же, Ольга Брага, была женщиной совершенно иного замеса — шумная, рыжая киевлянка с русскими корнями, которая могла перекричать базар у метро «Лесная» и приготовить кастрюлю вареников размером с детскую ванночку.
Дмитрий вырос на этом генетическом коктейле. Дома отец молча ел бешбармак руками, а мать театрально всплескивала ладонями, обсуждая соседку Нину Семеновну. Именно тогда будущий стратег понял главное правило выживания: если ты не хочешь, чтобы тебя съели собственные родственники, научись говорить быстрее, чем они открывают рот.
Его супруга Ирина
С Ириной Плещевой они познакомились не на экономическом форуме. Это случилось в Воронеже, где молодой Абзалов пытался доказать местной администрации, что их бюджет напоминает решето, через которое утекают федеральные дотации.
Ирина работала пресс-секретарем этого самого ведомства. Она окончила журфак ВГУ, прошла все круги провинциальных пресс-служб и знала цену каждому слову. А потому смотрела на московского выскочку, развалившегося в кресле главы департамента, и мысленно составляла протокол его задержания.
Их роман был похож на столкновение двух айсбергов. В 2012 году они расписались. Без голубей, без пошлых лимузинов и криков «Горько!». Просто два циничных коммуникатора решили, что вести общее хозяйство выгоднее, чем платить налоги по отдельности.
Ирина стала единственным человеком, способным выключить Дмитрия одним взглядом. Когда он начинает дома вещать про волатильность рубля или санкции Евросоюза, она просто швыряет в него диванной подушкой.
— Дорогой, — говорит она абсолютно тем же тоном, которым комментировала обрушение моста в области, — если ты сейчас не прекратишь анализировать котировки ММВБ, твоя главная личная санкция упадет тебе на голову вместе с этой сковородой.
Анатомия тишины
Его супруга сегодня — чиновница. Она — человек крайне занятой и известный: журналист, член Общественной палаты и начальник Главного управления социальными коммуникациями Московской области.
Однако, несмотря на то что пара вместе уже более десяти лет, детей у них пока нет. В одном из немногих материалов, касающихся его частной жизни, прямо указывается:
— Пара пока не успела стать родителями, поэтому в отсутствие детей амбиции направляет на профессиональную деятельность.
Почему о семье Абзалова известно меньше, чем о закупках министерства обороны? Не потому, что он что-то скрывает. Причина кроется в профессиональной деформации.
Для большинства звезд в семья — это социальный капитал. Посмотрите, какая у меня красивая жена, вот фото с Мальдив, а вот сынишка играет на скрипке, голосуйте за меня на выборах в Мосгордуму. Это дешевый бартер: кусочек личного счастья в обмен на лояльность аудитории.
Абзалов торгует другим товаром. Его валюта — холодный расчет. Они живут в обычной квартире в хорошем районе Москвы. Там нет золотых унитазов, картин Шишкина и портретов президента в полный рост. Только огромная карта мира на стене, исписанная маркерами разных цветов…
