История этой усадьбы началась не в лихие девяностые, когда многие звезды скупали земли под Рублевкой, а с тихого, почти семейного решения. Инна Чурикова и Глеб Панфилов не искали квадратные метры, они искали место, где можно было бы дышать, а не играть.
Стройка началась в 1990-е. Тогда стабильных гонораров не было, и возведение этого «фамильного гнезда» шло рывками: как только в семье появлялись деньги — стройка возобновлялась.
Как только заканчивались — у строителей наступал «отпуск». Сама Инна Михайловна вспоминала: «Как какие-нибудь гонорары получали — стройка возобновлялась, как деньги заканчивались — был отпуск у строителей». Так и возводили его почти десять лет. Они не торопились, потому что строили для души, а не для перепродажи.
Помню, как в одном интервью Инна Михайловна обмолвилась: «Нам хотелось, чтобы дом был такой — помещичий». И ведь получилось. Трехэтажный кирпичный особняк в поселке Николина Гора — это не просто недвижимость.
Это манифест. Светло-бежевый фасад, белоснежные балюстрады, старинные колонны и мезонин — все это будто сошло со страниц тургеневских романов. Но за этой внешней дворянской неторопливостью стоял тяжелый, изнурительный труд.
Внутри дом и вовсе напоминал музей. Парадная столовая с огромным столом, куда съезжались друзья. Гостиная, где вместо телевизора, который здесь был скорее второстепенным элементом, стоял черный рояль. Инна Михайловна не была профессиональной пианисткой, но иногда садилась за инструмент и играла по самоучителю — просто для себя, для настроения.
Винтовая лестница из массива дерева, французская хрустальная люстра в коридоре, старинные лампы с абажурами, антикварные комоды. Мебель из ротанга и итальянской кожи. На полах — дубовая паркетная доска. В ванных — итальянский кафель. Каждая деталь здесь дышала историей, а стены помнили разговоры, которые велись до полуночи.
Но дом — это не только стены. Это и участок. Терраса с мебелью и самоваром, клумбы с цветами, которые Чурикова любила высаживать сама, а вечером все это подсвечивалось светодиодными шарами. Соседство с Никитой Михалковым и другими представителями творческой интеллигенции делало это место еще более камерным. Здесь не мерились статусами, здесь ценили талант.
И вот настал 2023 год. 14 января Инны Чуриковой не стало. Она ушла, оставив после себя не только роли, но и этот огромный, теплый дом. По закону, поскольку завещания не было, наследство должны были получить в равных долях (по 50%) муж Глеб Панфилов и сын Иван. Рыночная стоимость особняка тогда оценивалась риелторами в сумму от 250 до 350 миллионов рублей.
Казалось бы, ситуация стандартная. Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы, и они оказались трагичнее любых сценариев.
Глеб Панфилов, переживший жену всего на семь месяцев, ушел из жизни в августе того же года от инсульта. Говорили, что он хотел отказаться от своей доли в доме в пользу сына Ивана, но не успел этого сделать. Так фамильный особняк на Николиной Горе полностью перешел в руки их единственного сына — Ивана Глебовича Панфилова.
И тут началось самое интересное. Сразу после смерти Чуриковой в прессе поползли слухи: дом выставят на продажу. Якобы новые владельцы хотят избавиться от этой «обузы». Логика была понятна: Иван Панфилов работает в Лондоне, зачем ему поддерживать огромный особняк в Подмосковье?
Однако Иван, которому сейчас 47 лет, разрушил все эти спекуляции. В интервью он заявил буквально следующее (передаю смысл его слов): он живет в этом особняке, который ему достался от родителей, и продавать его не собирается.
Но самое поразительное даже не это. Иван Панфилов сказал, что относится к наследию родителей бережно и трепетно, как к самой большой ценности. Он не планирует уезжать из России и разбазаривать то, что создавалось с такой любовью. Более того, он создает фонд культурного наследия семьи.
Знаете, в этом есть что-то очень правильное. В эпоху, когда все продается и покупается, когда особняки знаменитостей переходят из рук в руки как лоты на аукционе, находится человек, который говорит: «Это память, это не продается».
Особняк на Николиной Горе продолжает жить. Теперь уже как место, где хранится история не одного поколения, а целой эпохи советского и российского искусства.
И пока Иван Панфилов зажигает вечером на террасе те самые английские фонари, дом остается тем, чем его задумывали Чурикова и Панфилов — настоящей «помещичьей усадьбой», где ценят не квадратные метры, а минуты, проведенные вместе.
