Его называли «солнечным ребенком». Еще до того, как этот термин вошел в моду. И в этом определении не было ни капли снисходительности или жалости — только искренняя любовь человека, который привык, чтобы все вокруг происходило так, как он скажет.
Борис Ельцин всегда умел добиваться своего. Даже когда речь шла об имени для новорожденного внука.
В 1995 году в семье его младшей дочери Татьяны произошло радостное событие — родился второй сын. Родители хотели назвать мальчика Георгием. Но дед, известный своим крутым нравом, настоял на своем. В итоге мальчика нарекли Глебом.
Первый президент России лично присутствовал на крещении внука и потом с гордостью рассказывал журналистам: «Как дед захотел, так и назвали!».
Тогда он еще не знал, что этого мальчика судьба отметит особым знаком.
Диагноз, который изменил все
Глеб родился 30 августа 1995 года в Москве. Его отец — Леонид Дьяченко, конструктор, а позже успешный предприниматель. Мать — Татьяна Юмашева (тогда еще Дьяченко), дочь первого президента.
Мальчик появился на свет слабеньким. Врачи, осмотрев новорожденного, вынесли суровый вердикт: синдром Дауна. И добавили еще кое-что, отчего у родителей кровь стыла в жилах.
Крестный отец Глеба — Александр Коржаков, экс-руководитель Службы безопасности президента — позже вспоминал: «Врачи тогда сказали, что Глеб не жилец на этом свете».
Именно поэтому с крестинами не стали медлить. Мальчику было всего семь дней от роду, когда его окрестили. И, как ни странно, после этого он пошел на поправку.
Для семьи это известие стало шоком. В 90-е годы в России о синдроме Дауна говорили шепотом, а диагноз считался чем-то постыдным. Такого ребенка в президентской семье просто не могло быть — по крайней мере, так казалось посторонним.
Поэтому информацию о состоянии Глеба долгие годы держали в строжайшей тайне. В прессе мелькали лишь туманные формулировки о «проблемах со здоровьем», не более.
Жизнь под грифом «секретно»
В 1995 году интернет только зарождался, а соцсетей не было и в помине. Но слухи все равно расползались. Журналисты что-то знали, но подступиться к этой теме было невозможно — семья первого лица страны умела выстраивать информационную защиту.
Глеб рос под присмотром целой армии специалистов. Лучшие врачи, педагоги, логопеды, массажисты — все они были наняты, чтобы мальчик ни в чем не отставал от сверстников.
Он посещал обычную школу, но всегда — в сопровождении охраны. Это объясняли мерами безопасности, хотя на самом деле причина была в другом. Ребенка оберегали от лишних глаз, от ненужных вопросов, от жестокости мира, который в 90-е не слишком-то ценил «особенных» людей.
Позже, когда Глеб вырос, появились слухи, что он воспитывался в специализированном интернате под чужой фамилией. Мол, две няни привели его в заведение, и ребенка записали на фамилию одной из них.
Татьяна Юмашева эти слухи категорически опровергала. Она подчеркивала: ни одного дня Глеб не жил отдельно от нее. И хотя таких детей, по ее собственному признанию, требовалось больше внимания, чем обычному ребенку, мальчик всегда был дома.
Кому верить — решайте сами.
Чемпион, которого никто не ждал
Глеб Дьяченко оказался тем, кого принято называть «солнечным ребенком». Это не про розовые очки — это про диагноз. Но вопреки всем прогнозам врачей, мальчик не просто выжил, а начал показывать результаты, которые поражали даже видавших виды специалистов.
С ранних лет он увлекался музыкой. Мог по памяти исполнить на фортепиано не меньше сотни классических произведений — Бетховена, Моцарта, Баха, Чайковского.
Английский язык давался ему легко. Шахматы, логические задачи, рисование — во всем этом он преуспевал. Но главной страстью стала вода.
На суше Глеб был немного неуклюжим. Но стоило ему оказаться в бассейне — происходило чудо. Движения становились легкими, свободными. Он словно преображался, и это заметили все.
Идея заняться плаванием профессионально пришла не случайно. Ольга Слуцкер, которая позже стала президентом Специальной Олимпиады России, увидела по телевидению сюжет о соревнованиях для людей с особенностями развития в Лос-Анджелесе. И предложила создать что-то подобное в России.
Глеб начал тренироваться — и результаты не заставили себя ждать.
В 2015 году на чемпионате Европы по плаванию среди людей с нарушенным интеллектом он завоевал золото на дистанции 200 метров вольным стилем. А на дистанции 25 метров на спине стал серебряным призером Специальной Олимпиады.
В 2016 году на Трисомных играх во Флоренции — снова серебро и бронза.
В 2019 году — еще одна награда в копилку.
Глеб Дьяченко стал единственным из шестерых внуков Бориса Ельцина, кто покорил мировые спортивные арены.
Человек с миссией
Сегодня Глебу уже 30 лет. Он завершил спортивную карьеру, но от воды не ушел. Теперь он тренирует детей с такими же особенностями, как у него самого.
Это не просто работа. Это миссия — показывать на личном примере, что синдром Дауна не приговор. Что можно выигрывать чемпионаты, говорить на иностранных языках, играть классику на фортепиано. И любить — по-настоящему, искренне, без оглядки на диагнозы.
У Глеба есть девушка. Ее зовут Анастасия. Она тоже «солнечная» — как и он. Они уже несколько лет вместе. И судя по фотографиям, которыми они делятся, их отношения полны нежности и тепла.
Мать Глеба, Татьяна Юмашева, сегодня по-настоящему гордится сыном. И есть за что. Мальчик, которого врачи списали со счетов, вырос в сильного, целеустремленного мужчину. Он помогает другим детям с синдромом Дауна обрести уверенность в себе, укрепить здоровье и поверить в свои силы.
Что осталось за кадром
Борис Ельцин души не чаял в своем «солнечном» внуке. Он называл Глеба «самым замечательным мальчиком на свете». И, говорят, выделял его среди остальных внуков.
Первый президент не жалел для Глеба ни сил, ни денег. И результат, как говорится, налицо.
Но есть в этой истории и другая сторона. Та, о которой не принято говорить. Семья Ельциных десятилетиями скрывала диагноз внука. Мальчика оберегали от камер, от журналистов, от общества. Даже сейчас, спустя годы, некоторые детали его биографии остаются за семью печатями.
Были ли эти меры чрезмерными? Или они спасли ребенка от жестокости мира, который в 90-е не готов был принимать «особенных» людей? Ответа нет.
Но факт остается фактом: Глеб Дьяченко вырос. Он состоялся как спортсмен, как тренер, как человек. У него есть любимая девушка, любимое дело и огромное желание помогать другим.
И это, пожалуй, главное.
Представляете, о чем он думает, глядя на детей, которых тренирует? Наверное, о том, что когда-то врачи сказали его матери: «Ваш сын не жилец». А сегодня он сам учит других детей плавать. Побеждать. Жить.
Удивительная ирония судьбы, не находите?
