Марина проснулась от звука будильника и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок. Потом вспомнила, что сегодня снова этот день — обычное утро, которое давно перестало быть обычным. Денис Андреевич уже третий месяц жил у них, и каждое утро начиналось одинаково. Марина вставала, шла на кухню, а дядя мужа уже сидел за столом с недовольным лицом, ожидая завтрак.
— Марина, а кофе будет? — спросил Денис Андреевич, даже не поздоровавшись. — И яичницу сделай, пожалуйста нормальную. Вчера омлет был какой-то водянистый.
Марина молча достала сковороду. Роман уже ушел на работу, как всегда избегая утренних сцен с дядей. Денис Андреевич откинулся на спинку стула и принялся листать телефон, совершенно не обращая внимания на то, что Марина мечется по кухне, собираясь на работу.
— Слушай, а ты не могла бы зайти в магазин сегодня? — Денис Андреевич даже не поднял глаз от экрана. — Мне нужны сигареты и что-нибудь к пиву. С деньгами у меня сейчас совсем туго, ты же знаешь. Как только устроюсь на работу, сразу верну.
Это Марина слышала уже раз двадцатый. Первый месяц Денис Андреевич действительно искал работу, потом перестал даже делать вид. Он просыпался к обеду, требовал еду, занимал диван и смотрел телевизор до поздней ночи. Марина тратила свою зарплату на продукты для троих, хотя должна была кормить только себя и мужа.
— Хорошо, — выдавила Марина, ставя перед родственником мужа тарелку с яичницей.
— А что, хлеб закончился? — дядька недовольно поморщился. — Как можно яичницу без хлеба есть?
Марина развернулась, достала хлеб, нарезала, поставила на стол. Денис Андреевич кивнул, будто она выполнила само собой разумеющуюся обязанность. Марина схватила сумку и выскочила из квартиры, не попрощавшись. Если бы осталась еще на минуту, не сдержалась бы.
На работе Марина пыталась сосредоточиться на документах, но мысли постоянно возвращались к дому. К тому, что вечером снова придется возвращаться в собственную квартиру, где на диване будет развалившийся Денис Андреевич с пультом в руке. Телевизор орет с утра до ночи — то футбол, то какие-то передачи про рыбалку. Марина не могла спокойно посидеть в гостиной, почитать книгу или просто отдохнуть после работы.
— Мариночка, ты чего такая хмурая? — спросила коллега Света, заглянув в кабинет.
— Да так, устала просто, — Марина попыталась улыбнуться.
Рассказывать Свете про родственника мужа не хотелось. Это выглядело бы глупо — взрослая женщина не может выгнать из собственной квартиры нахлебника. Но проблема была не в Денисе Андреевиче, а в Романе. Муж каждый раз, когда Марина заводила разговор о дяде, начинал объяснять про семейные ценности и взаимопомощь.
Вечером Марина зашла в магазин, купила продукты. Сигареты и пиво для дяди мужа тоже взяла, хотя злилась на себя за это. Поднялась на пятый этаж, открыла дверь и услышала громкий звук телевизора. Денис Андреевич сидел на диване.
— О, Маринка пришла! — радостно произнес Денис Андреевич, не вставая. — А то я уже проголодался. Что на ужин будет?
Марина прошла на кухню, увидела в раковине грязную посуду, поставила пакеты на стул. Пиво и сигареты протянула Денису Андреевичу. Тот взял, даже не поблагодарив. Марина начала готовить ужин, чувствуя, как напряжение в плечах становится просто невыносимым. Это не может продолжаться вечно. Она не должна так жить в своей собственной квартире.
Роман пришел поздно, когда ужин уже остыл. Марина разогрела еду, поставила тарелку перед мужем. Дядька уже успел наесться и вернулся к телевизору.
— Рома, нам надо поговорить, — тихо сказала Марина, когда муж доел.
— О чем? — Роман посмотрел на жену настороженно.
— О твоем дяде. Он живет здесь уже три месяца. Это слишком долго.
— Марина, у него сложная ситуация, — вздохнул Роман. — Он же ищет работу.
— Он не ищет работу, — Марина сжала кулаки под столом. — Он целыми днями сидит на диване и смотрит телевизор. Я трачу свои деньги на его содержание. Я устала.
— Ну потерпи еще немного, — Роман попытался взять жену за руку, но Марина отдернула ладонь. — Скоро он найдет что-нибудь и съедет.
— Когда это случится? Через полгода? Через год?
— Марина, в нашей семье всегда помогали друг другу, — Роман повысил голос. — Это нормально.
— Тогда купи свою квартиру и помогай там всем, кому хочешь, — Марина встала из-за стола и вышла из кухни.
Следующие недели тянулись мучительно медленно. Марина старалась приходить домой как можно позже, задерживаясь на работе без особой необходимости. Родственник мужа продолжал вести себя как дома — требовал еду, критиковал уборку, занимал всю гостиную. Роман делал вид, что не замечает напряжения между женой и дядей.
А потом случилось то, чего Марина даже не смела надеяться. Однажды вечером Денис Андреевич объявил, что собирается к другим родственникам.
— Там, знаешь, условия получше будут, — сказал дядя, складывая вещи. — И расположение удобнее для поиска работы.
Марина стояла в дверях комнаты и молча наблюдала, как Денис Андреевич упаковывает чемодан. Внутри все ликовало. Наконец-то. Наконец-то этот кошмар закончится. Квартира снова станет их с Романом домом, а не общежитием для родственников мужа.
— Ну, я поехал, — Денис Андреевич вышел в прихожую с чемоданом. — Спасибо за гостеприимство.
Марина кивнула, не доверяя своему голосу. Стоило ей открыть рот — и могло вырваться что-то такое, что испортит момент. Денис Андреевич ушел, и Марина закрыла за ним дверь на все замки. Прислонилась к двери. Вздохнула от облегчения.
Роман вышел из комнаты и посмотрел на жену с непониманием.
— Что случилось?
— Ничего, — сказала Марина. — Просто я очень рада, что мы снова одни и этот кошмар закончен.
— Марина, ну не преувеличивай. Дядя был не так уж плох.
Марина не стала спорить. Главное, что дядя уехал. Можно было снова жить нормальной жизнью, не натыкаясь на чужого человека в собственной квартире. Следующие несколько дней Марина наслаждалась тишиной. Приходила с работы и могла спокойно сесть на диван, включить свою музыку, приготовить ужин только на двоих.
— Видишь, как хорошо стало? — говорила Марина Роману. — Мы снова можем проводить вечера вместе.
Роман кивал, обнимал жену. Марина верила, что муж наконец понял ее. Что больше никаких незваных гостей не будет.
Два месяца прошло с тех пор, как уехал Денис Андреевич, и Марина начала думать, что худшее позади.
Роман стал внимательнее. Дарил цветы без повода, предлагал сходить в кино или в кафе. Марина оттаивала, снова чувствовала себя любимой и нужной. Может быть, та ситуация с дядей стала для них уроком. Может быть, Роман действительно осознал, что семья — это прежде всего они вдвоем, а не все родственники сразу.
Марина планировала вечера, готовила романтические ужины. Квартира снова ощущалась родным гнездом, местом, где хотелось быть. Работа больше не казалась тяжелой, потому что дома ждал уют и спокойствие. Марина улыбалась коллегам, шутила, даже записалась на йогу по вечерам.
— У тебя такой цветущий вид, — заметила Света. — Что случилось?
— Просто все наладилось, — Марина улыбнулась.
В тот вечер Марина возвращалась домой с особенно хорошим настроением. Купила продукты для легкого ужина, хотела приготовить салат и запечь рыбу. Роман должен был прийти через час, можно было успеть все сделать и даже принять ванну. Марина поднималась по лестнице, напевая себе под нос какую-то мелодию, доставала ключи из сумки.
Открыла дверь и замерла на пороге. В коридоре стояли два огромных чемодана. Старые, потертые, явно набитые до отказа. Пакет с продуктами чуть не выскользнул из рук Марины. Сердце забилось, а в голове пронеслась единственная мысль — нет, только не это, только не снова.
— А, Мариночка, пришла! — из комнаты выглянула Оксана Петровна с широкой улыбкой. — Вот хорошо, а то я уже думала, что ты поздно приходишь.
Марина стояла неподвижно, не в силах произнести ни слова. Оксана Петровна, тетка Романа. Женщина лет пятидесяти, крупная, с громким голосом и привычкой встревать во все чужие дела. Марина видела ее пару раз на семейных праздниках и каждый раз старалась держаться подальше.
— Я у вас немножко поживу, — Оксана Петровна прошла обратно в комнату, откуда доносились звуки открывающихся шкафов. — У меня тут дела в городе появились, ну я к Ромочке и обратилась. Он сразу согласился, такой хороший мальчик вырос.
Марина медленно прошла в комнату. Оксана Петровна уже успела разложить свои вещи на кровати, которая стояла в гостевой комнате. Вернее, в той комнате, которая должна была быть гостевой, но фактически служила кабинетом для Марины. Теперь на столе, где стоял компьютер, красовались флаконы с кремами и косметичка Оксаны Петровны.
— Недельки на три-четыре, наверное, задержусь, — продолжала Оксана Петровна, развешивая платья в шкафу. — Может, чуть дольше, как дела пойдут. Но ты не переживай, я тихая, места много не займу.
Марина повернулась и вышла из комнаты. Ноги несли ее на кухню автоматически. Она поставила пакет с продуктами на стол и обнаружила, что руки дрожат так сильно, что с трудом может удержать что-либо. Роман. Где Роман? Марина прошла в спальню и обнаружила мужа, который стоял у окна и смотрел на улицу.
— Роман, — голос Марины прозвучал странно, будто чужой. — Что это значит?
— О чем ты? — Роман обернулся с невинным выражением лица.
— Оксана Петровна. Зачем она здесь?
— А, это. Ну, у нее дела в городе, ей нужно где-то остановиться. Я не мог отказать родной тетке.
Марина смотрела на мужа и не узнавала его. Неужели он не понимает? Неужели не видит, что происходит? Они же только что пережили три месяца с дядей. Они же только что помирились и начали налаживать отношения. И теперь снова то же самое?
— Рома, мы с тобой договаривались, — Марина старалась говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — После Дениса Андреевича больше никаких названных гостей.
— Мы ни о чем таком не договаривались, — Роман нахмурился. — Я просто сказал, что понимаю твои чувства. Но это же моя тетя, Марина. Она воспитывала меня, когда родители были заняты.
— И что теперь, всю жизнь ты будешь расплачиваться за это?
— Это не расплата, — Роман повысил голос. — Это нормальные человеческие отношения. В моей семье всегда помогали друг другу.
— Тогда иди и живи со своей семьей, — Марина развернулась и вышла из спальни.
Вечером за ужином Оксана Петровна рассказывала о своих делах. Оказалось, что она решила открыть собственный бизнес и приехала в город встречаться с потенциальными партнерами. Рассказывала долго, в подробностях, не замечая, что Марина практически не притрагивается к еде.
— Мариночка, а ты чего такая грустная? — наконец спросила Оксана Петровна. — Не заболела часом?
— Устала на работе, — коротко ответила Марина.
— А, ну это понятно. Я вот тоже раньше работала, так приходила домой — ни на что сил не было. Хорошо, что теперь можно жить спокойно, с мужем повезло.
Марина встала из-за стола, собрала посуду. Оксана Петровна продолжала разговаривать, обращаясь уже к Роману. Марина мыла тарелки и слушала, как тетка мужа планирует свое пребывание. Три-четыре недели. Минимум месяц. Может быть, дольше.
Следующее утро началось с того, что Марина обнаружила Оксану Петровну на кухне. Тетка Романа уже успела приготовить завтрак и теперь сидела за столом с чашкой кофе.
— Доброе утро, Мариночка! — бодро поздоровалась Оксана Петровна. — Я тут кашу сварила, угощайся.
Марина молча налила себе кофе и взяла яблоко. Каша была переваренной и слишком сладкой, но Марина не стала этого говорить. Оксана Петровна между тем уже начала рассказывать о своих планах на день.
— Сегодня у меня встреча в десять утра, — говорила тетка, — потом нужно в налоговую заскочить, документы какие-то там подавать. А вечером, может быть, в театр схожу, билеты еще посмотрю.
Марина допила кофе и собралась уходить. На работе она не могла сосредоточиться. Коллеги замечали ее рассеянность, но не спрашивали. Весь день Марина думала о том, что вечером снова придется возвращаться домой, где теперь хозяйничает Оксана Петровна.
Так прошла неделя. Оксана Петровна вставала рано, готовила завтраки, которые никто не ел, занимала ванную комнату по часу, раскладывала свои вещи по всей квартире. Марина приходила с работы и обнаруживала на своем рабочем столе журналы тетки, в холодильнике — незнакомые продукты, в гостиной — включенный телевизор с очередным сериалом.
Роман делал вид, что все нормально. Обнимал тетку, целовал в щеку, расспрашивал о делах. С Мариной почти не разговаривал. Чувствовалось, что муж избегает серьезных разговоров, понимая, что назревает конфликт.
Марина пыталась найти место в собственной квартире, где можно было бы побыть одной. Но Оксана Петровна была везде. В спальне она развесила свои платья, в ванной расставила баночки с кремами, в кухне готовила свои блюда. Марина чувствовала себя чужой в собственном доме.
Вторая неделя была еще хуже. Оксана Петровна окончательно освоилась и начала давать советы. Как готовить, как убираться, как общаться с мужем. Марина молчала, сжимая зубы, но внутри накапливалось раздражение.
— Мариночка, а ты знаешь, в твоей спальне очень пыльно, — сказала как-то Оксана Петровна за завтраком. — Надо бы генеральную уборку устроить. Хочешь, я помогу?
— Не надо, — отрезала Марина.
— Ну как знаешь, — обиделась Оксана Петровна. — Я хотела как лучше.
Роман бросил на жену осуждающий взгляд, но Марина проигнорировала его. Она устала. Устала терпеть, устала молчать, устала притворяться, что все нормально.
Однажды вечером Марина вернулась домой раньше обычного. Открыла дверь и сразу поняла, что что-то не так. Из гостиной доносились голоса — не только Оксаны Петровны и Романа, но еще кого-то. Марина прошла в комнату и увидела незнакомую женщину, сидящую на диване с чашкой чая.
— А, Мариночка! — Оксана Петровна вскочила с места. — Знакомься, это моя подруга Галина Ивановна. Она тоже приехала по делам, я пригласила ее к нам.
Марина стояла в дверях, не веря своим ушам. Оксана Петровна не только сама поселилась в квартире, но еще и приглашает гостей. Без спроса, без предупреждения.
— Добрый вечер! — сказала Галина Ивановна, улыбаясь приветливо, явно не понимая, какую бурю эмоций вызвало ее присутствие.
— Добрый ли вечер?! — выдавила Марина и прошла мимо в спальню.
Захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Руки тряслись. Дышать было тяжело. Это уже слишком. Это переходит все границы. Марина сидела на кровати и пыталась успокоиться, но не получалось. Злость, обида, отчаяние — все смешалось в один ком, который застрял где-то в груди и мешал дышать.
Роман зашел в спальню через полчаса. Марина сидела у окна и смотрела на темную улицу.
— Марина, что с тобой?
— Ничего, — ответила Марина, не поворачиваясь.
— Ты так странно себя ведешь, — Роман подошел ближе. — Тетя Оксана обижается. Говорит, что ты с ней даже не здороваешься нормально.
Марина развернулась так резко, что Роман отшатнулся.
— Я странно себя веду? Твоя тетка живет в моей квартире уже две недели и приводит сюда своих подруг, а странно веду себя я?
— Ну подумаешь, подруга зашла на чай, — Роман пожал плечами.
— Подумаешь, — повторила Марина. — Роман, это моя квартира. Моя! Я ее купила на свои деньги еще до нашей свадьбы. И я не давала разрешения твоей тетке здесь жить.
— Но я живу здесь, я твой муж, — Роман нахмурился. — И я имею право приглашать родственников.
— Нет, не имеешь, — Марина встала. — Потому что квартира оформлена только на меня. И если мне надоест этот цирк, я выгоню всех.
Роман посмотрел на жену с удивлением, будто впервые увидел. Потом развернулся и вышел из спальни, хлопнув дверью. Марина осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри все дрожит от эмоций. Надо было сказать это давно. Еще когда приехал Денис Андреевич. Но лучше поздно, чем никогда.
Следующие дни атмосфера в квартире была напряженной. Роман дулся, Оксана Петровна изображала обиженную невинность, Марина старалась как можно меньше времени проводить дома. Но терпение заканчивалось. Каждый вечер, возвращаясь с работы, Марина чувствовала, как внутри нарастает желание все это прекратить.
А потом случилось то, что переполнило чашу. Марина вернулась домой в пятницу вечером и обнаружила, что в квартире снова чемоданы. Но на этот раз не два, а четыре. И они явно не принадлежали Оксане Петровне.
— А, Мариночка! — тетка Романа выглянула из кухни. — Как раз вовремя. У меня племянница приехала с мужем, им негде остановиться. Я сказала, что у нас можно. Ромочка не возражает.
Марина медленно повернула голову и посмотрела на мужа, который стоял в дверях гостиной с виноватым выражением лица. Племянница Оксаны Петровны — молодая девушка лет двадцати пяти — улыбалась из-за его плеча. Рядом с ней стоял парень с безразличным лицом.
— Привет, — сказала племянница. — Я Юля, а это мой муж Андрей. Спасибо, что согласились нас приютить.
Марина не согласилась. Марину даже не спросили. Кровь прилила к лицу, выдавая с трудом сдерживаемую ярость. Марина посмотрела на Романа, который стоял с довольной улыбкой, будто происходящее было совершенно нормальным. На Оксану Петровну, которая уже рассказывала племяннице, где они будут спать. На чемоданы, занявшие весь коридор.
Марина чувствовала, как челюсти сжимаются сами собой, как руки сжимаются в кулаки.
— А ты не охренел? — голос Марины прозвучал громко и резко. — Я устала жить в общаге из твоих родственников!
Повисла тишина. Оксана Петровна замолчала на полуслове. Юля с Андреем переглянулись. Роман хлопал глазами, не зная, как реагировать.
— Марина, успокойся, — начал Роман, делая шаг вперед.
— Не подходи! — Марина подняла руку. — Вы все сейчас же уберетесь из моей квартиры!
— Как ты можешь так говорить! — возмутилась Оксана Петровна. — Я же не чужая, я же тетка твоего мужа!
— Мне плевать, кто вы! — Марина развернулась к Оксане Петровне. — Вы живете здесь уже две недели без моего разрешения. Приглашаете подруг, теперь еще и родственников привели. Это моя квартира, понимаете? Моя!
— Рома, ты что, позволишь ей так со мной разговаривать? — Оксана Петровна посмотрела на племянника.
— Мариночка, давай спокойно обсудим, — Роман попытался взять жену за руку, но Марина отдернулась.
— Обсуждать нечего, — Марина прошла в спальню, достала из шкафа документы на квартиру. — Вот, смотрите все. Собственник — я. Только я. Роман здесь прописан, но никаких прав на жилье не имеет. И уж тем более не имеет права приглашать сюда кого попало.
— Ты с ума сошла, — прошептал Роман. — Это же моя семья.
— А я что, не твоя семья? — Марина посмотрела мужу в глаза. — Три месяца жил твой дядя. Ел, спал, смотрел телевизор. Я молчала. Терпела. Потом приехала твоя тетка. Опять я терпела. А теперь еще и племянница с мужем. Сколько можно?
— В нашей семье принято помогать родственникам, — повторил Роман привычную фразу.
— Тогда вот что, — Марина сложила документы обратно в папку. — У вас есть час, чтобы собрать вещи и уйти. Все. И ты тоже, Роман.
— Ты не можешь меня выгнать, — Роман побледнел. — Я твой муж.
— Могу и выгоню, если не уберешься со своими родственниками, — Марина достала телефон. — И если через час вы все еще будете здесь, я вызову полицию. Пусть разбираются, кто имеет право здесь находиться, а кто нет.
— Да как ты смеешь! — Оксана Петровна кинулась к Марине, но та отступила.
— Я смею, потому что это моя квартира, — Марина подняла телефон. — Так что решайте быстро. Либо уходите сами, либо я вызываю полицию.
Началась суматоха. Оксана Петровна кричала, что никогда не видела такой бессердечной женщины. Юля с Андреем торопливо хватали чемоданы. Роман стоял посреди коридора и смотрел на жену с непониманием.
— Марина, подумай, что ты делаешь, — говорил Роман. — Это разрушит наш брак.
— Наш брак разрушили ты и твои родственники, — ответила Марина. — Я больше не могу так жить.
Через сорок минут квартира опустела. Оксана Петровна ушла последней, бросив на прощание, что Марина пожалеет о своем поступке. Роман забрал только самые необходимые вещи, обещав вернуться за остальным позже. Марина закрыла за ними дверь.
Тишина. Наконец-то тишина. Квартира казалась огромной и пустой. Марина прошлась по комнатам, убрала оставшиеся следы присутствия чужих людей. Собрала грязную посуду, которую не успели помыть. Открыла окна, впуская свежий воздух.
Села на диван в гостиной и посмотрела на телефон. Роман уже успел написать несколько сообщений с требованиями поговорить. Марина заблокировала его номер. Говорить было не о чем. Все уже было сказано.
Следующие дни прошли в странной пустоте. Марина ходила на работу, возвращалась домой, готовила ужин только для себя. Квартира была тихой и спокойной. Никто не занимал диван, никто не спорил из за телевизора, никто не давал непрошеных советов. Но почему-то от этого не становилось легче.
Света на работе заметила перемены.
— Мариночка, что случилось? Ты такая грустная ходишь.
— Мы с Романом разошлись, — просто сказала Марина.
— О господи, — Света обняла подругу. — Что произошло?
Марина рассказала. Про Дениса Андреевича, про Оксану Петровну, про племянницу с мужем. Света слушала, качая головой.
— Ты правильно сделала, — сказала Света. — Нельзя так жить.
Марина кивнула. Она знала, что поступила правильно. Но знание это не делало ситуацию легче. Вечерами Марина сидела у окна и думала о том, что должна была сделать это раньше. Еще когда дядька только приехал. Может быть, тогда все сложилось бы иначе.
Роман звонил с чужих номеров, писал с новых аккаунтов. Просил встретиться, поговорить, дать ему шанс. Марина не отвечала. Разговаривать было не о чем. Роман сделал свой выбор, когда привел в квартиру Оксану Петровну. И еще раз подтвердил его, когда согласился приютить племянницу.
Через месяц Марина подала на развод. Роман пытался затянуть процесс, требовал раздела имущества. Но квартира была куплена Мариной до брака, доказать это было несложно. Брачного договора не было, совместно нажитого имущества практически тоже.
Развод прошел быстро и без особых проблем. Марина получила свидетельство о расторжении брака и почувствовала странное облегчение. Теперь точно все закончилось. Больше никаких родственников, никаких обязательств, никаких компромиссов.
Марина сидела в пустой квартире и пыталась понять, что чувствует. Облегчение? Да. Грусть? Тоже да. Она любила Романа. Или думала, что любила. Сейчас уже трудно было разобраться. Может быть, любовь и была когда-то, но она не выдержала испытания родственниками.
Света приглашала Марину на свидания вслепую, предлагала познакомить с хорошими парнями. Марина отказывалась. Ей нужно было время, чтобы разобраться в себе, понять, чего хочет от жизни. Пока что она наслаждалась тишиной и покоем в собственной квартире.
По вечерам Марина читала книги, смотрела фильмы. Медленно привыкала жить одна и понимала, что это не так уж плохо. Может быть, когда-нибудь она снова захочет с кем-то разделить свою жизнь. Но теперь точно знала — никогда больше не позволит превратить свой дом в проходной двор для чужих людей, даже если они родственники.
