Звонок в дверь прозвучал резко, настойчиво. Оксана подняла голову от ноутбука, взглянула на часы — половина десятого утра, суббота. Кто может приезжать в такое время без предупреждения? Николай ушёл в магазин полчаса назад за хлебом и молоком. У мужа ключи, звонить не стал бы.
Оксана прошла в прихожую, глянула в глазок. На площадке стояла Людмила Петровна — свекровь, в бежевом пальто, с напряжённым лицом. Рядом маячила фигура брата мужа, Бориса. Тридцать пять лет, лысеющий, с вечно встревоженным выражением.
Оксана нахмурилась. Людмила Петровна никогда не приезжала без звонка. Что-то случилось.
Дверь открылась. Свекровь влетела в квартиру первой, даже не поздоровавшись. Борис следом, пробормотал невнятное «здрасьте», сразу прошёл на кухню. Оксана закрыла дверь, обернулась.
— Людмила Петровна, доброе утро. Что случилось?
— Где Коленька? — свекровь сбросила пальто на вешалку, оглядела прихожую.
— В магазине. Сейчас вернётся. Проходите на кухню, я чай поставлю.
Людмила Петровна прошла на кухню, села на стул тяжело, устало. Борис стоял у окна, нервно теребил ремень на джинсах. Оксана поставила чайник, достала чашки. Атмосфера давила — тяжёлая, напряжённая. Свекровь молчала, сжимала губы в тонкую линию. Деверь смотрел в окно, избегая взгляда невестки.
Через десять минут вернулся Николай. Услышал голоса на кухне, зашёл с пакетами.
— Мама? Боря? Что вы здесь делаете?
— Садись, Коленька, — Людмила Петровна кивнула на свободный стул. — Нужно серьёзно поговорить.
Муж поставил пакеты на пол, присел. Оксана налила чай, расставила чашки. Села напротив, скрестила руки на груди. Ждала.
Борис первым нарушил тишину. Откашлялся, заговорил сбивчиво, быстро.
— Короче, у меня проблема. Большая. Очень большая, если честно. Я влип. Сильно влип.
— Что случилось? — Николай нахмурился.
— Помнишь, я рассказывал про инвестиционный проект? Ну, тот, где обещали двадцать процентов в месяц? Вложил туда денег. Много вложил. Думал, заработаю, машину куплю, квартиру сделаю. А оказалось, мошенники. Пирамида финансовая. Схему прикрыли, организаторы смылись. А я остался с долгами.
— С какими долгами? — голос Николая стал настороженным.
— Я не только свои деньги вложил, — Борис потёр лицо ладонями. — Занимал у знакомых. Говорил, что проект надёжный, верняк. Люди поверили, дали взаймы. Кто-то по сто тысяч, кто-то по двести. Я обещал вернуть с процентами через полгода. А теперь сроки вышли. Требуют деньги обратно.
— Сколько ты задолжал? — Николай побледнел.
— Восемьсот пятьдесят тысяч, — Борис опустил голову. — Люди не шутят. Звонят каждый день, угрожают. Один приезжал домой, стучал в дверь ночью, кричал, что подаст в суд. Другой сказал, что если не верну за месяц, поломает мне ноги. Я не знаю, что делать.
Оксана сидела молча, наблюдала за сценой. Борис всегда был таким — легкомысленным, доверчивым, жадным до быстрых денег. Год назад пытался торговать на бирже, потерял двести тысяч. Потом организовал какой-то интернет-магазин, прогорел за три месяца. Теперь вот пирамида. Закономерный итог.
Людмила Петровна положила руку на плечо младшего сына.
— Боренька мой хороший, не переживай. Мы что-нибудь придумаем. Семья должна помогать друг другу в трудную минуту.
Свекровь перевела взгляд на Николая. Потом на Оксану. Значительно так посмотрела, выжидающе.
— Коля, у вас с Оксаной ведь есть накопления? — осторожно начала Людмила Петровна. — Я знаю, что Оксанка экономная, откладывает деньги. Может, поможете Борису? Он вернёт, обязательно вернёт. Просто сейчас ему срочно нужна сумма, чтобы закрыть долги.
Николай медленно повернулся к жене. Оксана встретила его взгляд спокойно, холодно. Знала, к чему идёт разговор. Сразу поняла, когда увидела свекровь и Бориса на пороге. Приехали выбивать деньги. Думают, что Оксана сейчас расчувствуется, откроет свой счёт и спасёт безответственного родственника.
— У Оксаны есть накопления, — тихо сказал Николай. — Она копит несколько лет.
— Вот видишь, Боренька, — Людмила Петровна расцвела, схватила сына за руку. — Оксанка поможет. Она же наша, семья. А в семье друг друга не бросают.
Оксана откинулась на спинку стула, скрестила руки плотнее.
— Вы знаете сколько у меня накоплено, у меня накоплено, Людмила Петровна?
Свекровь замялась.
— Ну, не знаю точно. Но Коля говорил, что ты копишь давно. Наверное, достаточно, чтобы Борису помочь.
— Девятьсот тысяч, — ровно произнесла Оксана. — Я коплю семь лет. Работаю на двух работах. Утром — бухгалтером в торговой компании, вечером — удалённо веду отчётность для двух ИП. Зарплата основная пятьдесят две тысячи, с подработок ещё двадцать пять. Из этих денег я плачу за квартиру, покупаю продукты, оплачиваю коммуналку. Откладываю по двенадцать тысяч ежемесячно. Семь лет по двенадцать тысяч в месяц — вот и набралось девятьсот.
— Девятьсот тысяч! — Борис просиял. — Это же больше, чем мне нужно! Оксана, ну спаси, а? Я правда верну. Честное слово. Как только устроюсь на работу хорошую, начну отдавать.
Оксана посмотрела на брата мужа долгим взглядом.
— Боря, а где ты работаешь сейчас?
— Нигде, — признался Борис. — Уволился три месяца назад. Думал, на проценты с инвестиций жить буду. Не получилось.
— То есть ты три месяца без работы, влез в долги на восемьсот пятьдесят тысяч, и теперь просишь меня отдать тебе мои семилетние накопления?
— Ну, не отдать, а одолжить, — Борис нервно засмеялся. — Я же верну.
— Когда?
— Как устроюсь на работу. Месяца через два-три, наверное.
— Боря, ты на последнем месте зарабатывал тридцать тысяч в месяц. Как ты собираешься возвращать девятьсот тысяч, зарабатывая тридцать?
— Ну, найду что-то получше. Или буду по частям отдавать.
Оксана усмехнулась.
— По пять тысяч в месяц? Это пятнадцать лет выплат. Когда мне стукнет пятьдесят два, ты вернёшь последнюю часть долга. Очень оптимистичный план.
— Оксана, ну зачем ты так? — Людмила Петровна повысила голос. — Борис же в беде! Ему угрожают! Это же семья! Мы должны помогать друг другу!
— Семья, — повторила Оксана. — Интересное слово. Давайте разберёмся, что значит семья в нашем случае.
Женщина встала, подошла к окну, посмотрела на двор.
— Семь лет назад я вышла замуж за Николая. Квартира досталась мне от бабушки по наследству ещё до свадьбы. Двухкомнатная, сорок восемь квадратов, в центре. Николай переехал сюда. Коммуналку я плачу. Продукты покупаю я. Ремонт делала я на свои деньги. Николай получает шестьдесят тысяч в месяц. Знаете, на что он их тратит?
Тишина. Людмила Петровна сжала губы, Борис уставился в пол. Николай покраснел.
— На обслуживание машины, — продолжила Оксана. — Старенькая Тойота двухтысячного года. Бензин, ремонт, страховка, мойка — тысяч двадцать пять ежемесячно. Ещё тысяч пятнадцать уходит на встречи с друзьями — бары, рестораны, футбольные матчи. Остальное на личные расходы — одежду, технику, развлечения. В семейный бюджет Николай не вносит ничего. Живёт за мой счёт семь лет.
— Оксана! — Николай дёрнулся, будто хотел встать, но остался сидеть.
— Это правда или нет? — жена обернулась к мужу.
— Ну… не совсем так…
— Совсем так. Я веду бухгалтерию. У меня всё записано, до копейки. Семь лет я тащу на себе все расходы, пока ты катаешься на машине и пьёшь пиво с корешами. А теперь твоя мама и твой брат приходят и требуют отдать мои накопления. Накопления, которые я зарабатывала на двух работах, спала по пять часов, отказывала себе в отпусках и новой одежде. И всё это называется семейным долгом.
Людмила Петровна встала, выпрямилась, уперла руки в боки.
— Мы не требуем, мы просим! Борис в беде! Или тебе всё равно, что твоего деверя могут покалечить?!
— Мне не всё равно, что его могут покалечить, — Оксана повернулась к свекрови. — Но это не повод отдавать ему деньги, которые он никогда не вернёт.
— Верну! Обязательно верну! — Борис вскочил. — Оксана, ну дай шанс! Я исправлюсь, найду хорошую работу!
— Боря, тебе тридцать пять лет. За эти годы ты сменил двенадцать мест работы. Нигде не задерживался больше полутора лет. Постоянно ищешь лёгкие деньги — то биржа, то магазины, то пирамиды. Ты не исправишься. Ты возьмёшь мои деньги, закроешь долги, и через полгода влезешь в новую авантюру. Я не собираюсь спонсировать твои финансовые эксперименты.
— Ты эгоистка, — тихо сказала Людмила Петровна. — Чёрствая, жадная эгоистка. Деньги для тебя важнее людей.
— Людмила Петровна, а у вас есть недвижимость? — Оксана посмотрела свекрови в глаза.
Та дёрнулась, отвела взгляд.
— При чём тут это?
— Отвечайте. Есть у вас недвижимость, кроме квартиры, в которой вы живёте?
— Есть, — неохотно призналась свекровь. — Дача в пригороде. И гараж.
— Сколько стоит дача?
— Не знаю точно. Может, тысяч пятьсот.
— А гараж?
— Тысяч двести, наверное.
— Итого семьсот тысяч, — подсчитала Оксана. — Почти хватит на долги Бориса. Почему вы не продадите недвижимость и не поможете сыну?
Людмила Петровна побагровела.
— Это моё имущество! Я его Боре после смерти оставлю!
— То есть своё имущество вы трогать не хотите, а моё — пожалуйста?
— У тебя деньги просто лежат! А у меня недвижимость, я там отдыхаю!
— Мои деньги не просто лежат. Я коплю их на покупку студии. Подушка безопасности на будущее. Если что-то случится, у меня будет своё жильё. Я планировала оформить студию на мать, юридически защитить от любых претензий.
— Ага, значит, от мужа хочешь защитить, — Николай резко встал, стукнул кулаком по столу. — Я так и знал! Ты никогда мне не доверяла! Копила втихаря, чтобы потом сбежать!
— Не сбежать, а иметь запасной вариант, — спокойно ответила Оксана. — На случай, если брак не сложится. Что, собственно, и происходит прямо сейчас.
Николай прошёлся по кухне, дёргано, нервно.
— Оксана, это моя семья. Мой брат. Он в беде. Мы должны помочь.
— Мы? — жена усмехнулась. — Коля, за семь лет брака ты не вложил в нашу совместную жизнь ни копейки. Живёшь за мой счёт. Теперь хочешь, чтобы я отдала свои накопления твоему брату, который влез в долги по собственной глупости. И ты называешь это семейным долгом.
— Да! Называю! — Николай развернулся к жене. — Потому что в нормальных семьях помогают друг другу! А ты считаешь каждую копейку, записываешь, кто сколько потратил! Как какой-то бухгалтер-контролёр!
— Я и есть бухгалтер. И благодаря тому, что я считаю копейки, у нас есть крыша над головой, еда в холодильнике и оплаченные счета.
Людмила Петровна подошла к Оксане вплотную, ткнула пальцем в грудь.
— Ты отдашь деньги Борису. Слышишь? Отдашь. Потому что если не отдашь, мой сын уйдёт от тебя. И останешься ты одна со своими накоплениями.
Оксана отстранилась от свекрови, посмотрела холодно.
— Ах, срочно прижало? Пусть твоя мать избавляется от своей недвижимости, а мои накопления оставит в покое!
Слова прозвучали чётко, резко, как выстрел. Людмила Петровна отшатнулась, раскрыла рот.
— Что ты сказала?!
— Я сказала, что если Борису срочно нужны деньги, пусть Людмила Петровна продаёт дачу и гараж. Это её сын, пусть она ему помогает. А мои накопления не трогает.
Свекровь схватилась за сердце, закатила глаза.
— Я этого не переживу! Как ты смеешь так со мной разговаривать! Я тебе не чужая! Я мать твоего мужа!
— Мать моего мужа, которая семь лет относилась ко мне как к прислуге. Критиковала мою готовку, обстановку в квартире, мою работу. Жаловалась, что я мало внимания уделяю Николаю. А сама, когда у сына не было денег на новую резину для машины, без вопросов дала ему пятьдесят тысяч. Причём подарила, а не в долг. Но когда дело доходит до серьёзной суммы, вспоминаете про невестку. Удобно.
Николай подошёл к жене, взял за плечи.
— Оксана, послушай меня. Борису реально угрожают. Это не шутки. Если мы не поможем, ему могут сломать ноги. Или хуже. Ты хочешь этого?
— Нет, не хочу, — Оксана освободилась от рук мужа. — Но я также не хочу отдавать семилетние накопления человеку, который никогда их не вернёт. Пусть Людмила Петровна продаёт недвижимость. Или пусть Борис берёт кредит в банке.
— В банке мне не дадут! — взвыл Борис. — У меня кредитная история испорчена! Два года назад не выплатил кредит, попал в чёрный список!
— Тем более, — Оксана развела руками. — Банк не даёт кредит человеку с плохой историей. Почему я должна?
— Потому что ты его невестка! — Людмила Петровна топнула ногой. — Потому что мы семья!
— Нет, — твёрдо сказала Оксана. — Мы не семья. Семья — это когда поддерживают друг друга, уважают, помогают. А у нас что? Николай живёт за мой счёт семь лет. Вы, Людмила Петровна, постоянно критикуете меня и лезете в нашу жизнь. Борис появляется только когда ему что-то нужно. Это не семья. Это я кошелёк на ножках для вас.
— Замолчи! — рявкнул Николай. — Как ты смеешь так говорить о моей матери!
— Правду говорю. Семь лет терпела, молчала. Теперь хватит.
Николай стоял, тяжело дышал, сжимал кулаки. Лицо красное, вены на шее вздулись.
— Хорошо. Раз так, тогда я ухожу. Не могу жить с женщиной, которая считает мою семью обузой. Для которой деньги дороже людей.
— Уходи, — спокойно ответила Оксана. — Дверь знаешь где.
Муж растерянно моргнул. Ждал, что жена испугается, начнёт удерживать, просить остаться. Но Оксана стояла у окна, смотрела ровно, без эмоций.
— Ты… серьёзно?
— Абсолютно. Собирай вещи и уходи. Квартира моя, оставаться здесь ты не будешь.
Людмила Петровна схватила сына за руку.
— Коленька, пойдём. Не будем унижаться перед этой змеёй. Поживёшь у меня, пока не найдёшь нормальную женщину.
Николай прошёл в комнату, начал хаотично собирать вещи. Кидал в сумку одежду, обувь, зарядки от телефона. Людмила Петровна стояла в дверях, причитала:
— Вот видишь, Боренька, какие нынче жёны пошли. Чёрствые, жадные. Только о деньгах думают. Ничего святого.
Борис сидел на кухне, уткнувшись в телефон. Видимо, писал кому-то сообщения, просил денег у других знакомых.
Через полчаса Николай вышел из комнаты с двумя сумками. Остановился в прихожей, посмотрел на жену последний раз.
— Оксана, я же уйду. Останешься одна. Такой хороший муж, как я, больше не попадётся.
— Буду надеяться, — ответила Оксана.
Дверь захлопнулась. Топот на лестнице, голоса, затихающие вдали. Тишина. Оксана прошла по квартире, собрала разбросанные вещи мужа, сложила в коробку. Поставила коробку в кладовку. Помыла чашки, протерла стол. Открыла окна, впустила свежий воздух.
Села на диван, достала телефон. Позвонила матери Алле Егоровне.
— Мама, привет. У меня новость. Я с Колей разошлась. Да, окончательно. Сейчас объясню.
Рассказала вкратце ситуацию. Мать выслушала, вздохнула.
— Правильно сделала, доченька. Семь лет ты его тянула, а он ничего не ценил. Теперь что планируешь?
— Завтра поеду в банк. Переведу деньги на твой счёт. На следующей неделе посмотрим студию, которую я присмотрела. Если подойдёт, оформим на твоё имя. Потом подам на развод.
— Хорошо, — согласилась Алла Егоровна. — Приезжай завтра, всё обсудим.
Оксана отключилась, положила телефон. Встала, прошлась по квартире. Пустая, тихая, без Николая и его вещей. Просторно стало. Легко.
Утром в воскресенье поехала в банк. Перевела девятьсот тысяч на счёт матери. Деньги ушли за секунду — просто цифры на экране переместились из одной графы в другую. Семилетний труд, упакованный в электронную транзакцию.
В понедельник позвонила риелтору. Договорилась о просмотре студии в новом доме на окраине города. Тридцать квадратов, свежий ремонт, седьмой этаж с балконом. Цена — миллион двести. С учётом маминых накоплений — ещё триста тысяч у Аллы Егоровны было отложено — хватало на покупку без ипотеки.
Студия понравилась. Светлая, чистая, с новой сантехникой и встроенным шкафом. Подписали предварительный договор. Оформили на имя матери, как и планировалось. Юридически квартира принадлежит Алле Егоровне, фактически — Оксане. Защита от любых претензий бывшего мужа.
Через две недели переехала. Забрала из старой квартиры только свои вещи — одежду, книги, ноутбук, посуду. Всё остальное оставила Николаю. Мебель, технику, кухонный гарнитур. Пусть пользуется, если вернётся. Хотя вряд ли вернётся — Оксана уже подала заявление на развод.
Николай звонил через месяц. Голос растерянный, просящий.
— Оксана, можно встретиться? Поговорить нужно.
— О чём говорить?
— Ну… я хотел вернуться. Мы же можем всё обсудить, наладить отношения. Я понял, что погорячился тогда.
— Коля, я подала на развод. Документы в суде. Через два месяца будет решение.
— Но мы можем отозвать заявление! Оксана, ну давай попробуем ещё раз!
— Нет, Коля. Всё кончено. Я переехала. Живу в другом районе. Квартиру, в которой мы жили, продаю. Так что возвращаться тебе некуда.
— Как продаёшь?! Это же наша квартира!
— Моя квартира. Досталась мне от бабушки, оформлена на меня. Ты права на неё не имеешь.
Николай замолчал. Потом спросил тише:
— А где ты живёшь?
— Не твоё дело. Прощай, Коля.
Оксана отключилась, заблокировала номер. Больше муж не звонил. Развод оформили без проблем. Имущество не делили — делить было нечего.
Оксана продала старую квартиру сразу после развода за семь миллионов. Полмиллиона перевела матери, а остальное положила на депозит. Доход с процентов — сорок восемь тысяч в месяц, неплохая прибавка к зарплате.
Подруга рассказала, что Николай вернулся к матери, живёт в её двухкомнатной квартире. Работает на прежнем месте, зарплата та же — шестьдесят тысяч. Машину продал, чтоб выручить брата. Людмила Петровна продала дачу за четыреста пятьдесят тысяч — дешевле, чем рассчитывала, рынок недвижимости просел. Отдала деньги сыну на погашение долгов. Борис так и сидит у них на шее.
Оксана слушала новости отстранённо, без эмоций. Чужие люди, чужие проблемы. Семь лет она потратила на брак, который держался исключительно на её деньгах и терпении. Теперь свободна. Живёт в маленькой, но своей студии, работает, откладывает деньги на новые цели.
Вечерами сидит на балконе с чашкой чая, смотрит на город. Тихо. Спокойно. Никто не требует денег, не обвиняет в чёрствости, не пользуется добротой. Накопления целы, защищены от чужих рук. Подушка безопасности сработала идеально — сохранила финансы и избавила от людей, которые видели в Оксане только кошелёк. Свобода стоила семи лет терпения и одного твёрдого слова «нет».
