Когда Кирилл сообщил мне, что его младший брат Максим с женой приедут погостить на пару недель, я не увидела в этом ничего страшного. Мы с мужем снимали двухкомнатную квартиру на окраине Москвы, и свободная комната как раз пустовала. Родственники есть родственники, да и Максима я помнила весёлым, добродушным парнем с их общих семейных фотографий.
— Они ненадолго, Лен, — заверил меня Кирилл, обнимая за плечи. — Макс хочет в столице работу найти, перспективы тут получше, чем в их городе. Пока устроятся, у нас поживут. Ты же не против?
Я кивнула. Конечно, не против. Мы сами когда-то приехали в Москву с одним чемоданом и большими надеждами. Прошло три года, и теперь мы оба работали на износ, чтобы оплачивать съёмную квартиру, коммунальные услуги и хоть немного откладывать на будущее. Жили скромно, но своим трудом, и я этим гордилась.
Максим с женой Викой приехали в пятницу вечером, когда я как раз возвращалась из магазина с тяжёлыми пакетами. Я закупилась на всю неделю — овощи, мясо, курица, молочные продукты, свежий хлеб и всякая мелочь. Потратила почти половину своей зарплаты, но зато холодильник был полон, и можно было готовить нормальную еду, а не перебиваться лапшой быстрого приготовления.
— Леночка! — Максим расплылся в улыбке, выходя из такси. Он был похож на Кирилла, но помоложе и попроще, что ли. Вика оказалась худенькой блондинкой с вечно недовольным выражением лица. Она окинула взглядом наш дом, поморщилась и даже не предложила помочь с пакетами.
Первые дни прошли тихо. Максим каждое утро уходил «по делам», как он выражался, искать работу, изучать объявления, ходить на собеседования. Вика оставалась дома, целыми днями сидела в телефоне и периодически жаловалась на жару, холод, шум за окном или жёсткий диван. Я старалась не обращать внимания — гости есть гости, скоро уедут.
Но прошла неделя, потом вторая, а Максим всё ещё был без работы.
— Понимаешь, Лен, тут везде опыт нужен, — объяснял он за ужином. — Или московская прописка. Дискриминация какая-то, честное слово. Но я не сдаюсь, обязательно что-то найду!
Я молча кивала, раскладывая гречку по тарелкам. Мы с Кириллом работали по десять часов в день, приходили домой вымотанные, а тут ещё и готовить на четверых приходилось. Максим с Викой денег на продукты не предлагали, хотя ели с аппетитом.
— Макс только устроится, сразу компенсируют, — шептал мне Кирилл по ночам. — Не переживай, родная. Это ведь мой брат.
Я понимала. Но понимание не делало наш бюджет менее напряжённым.
А потом начались странности.
Сначала я заметила, что продукты стали исчезать быстрее обычного. Я точно помнила, что купила целую пачку хорошей ветчины — а через два дня в холодильнике осталось всего три кусочка. Литр молока испарился за ночь. Свежий батон, который я приберегла на утро, загадочным образом превратился в огрызок.
— Кирилл, ты ночью ел? — спросила я мужа.
— Нет, я же на диете, — удивился он. — А что?
— Да так, продукты очень быстро заканчиваются.
Я списала это на то, что нас теперь четверо, а не двое. Наверное, просто нужно покупать больше. Но денег на «больше» у нас не было. Я стала экономить на обедах, брала из дома контейнеры с едой вместо того, чтобы покупать в столовой.
Однажды я приготовила большую кастрюлю овощного рагу с мясом — хватило бы на два дня точно. Оставила остывать на плите, а утром собиралась разложить по контейнерам. Но когда я проснулась и пошла на кухню, кастрюля была почти пустой.
— Господи, кто это всё съел? — пробормотала я, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Что-то случилось? — На кухню вышла Вика в шёлковом халатике, зевая.
— Рагу всё пропало. Я готовила на несколько дней…
Вика пожала плечами:
— Не знаю. Может, Кирилл ночью проголодался?
Но Кирилл клялся, что ничего не ел. Максим тоже разводил руками с невинным видом. Кто-то врал, это было очевидно.
Я начала следить. Стала замечать мелочи — крошки на столе по утрам, хотя вечером я всегда вытирала поверхности насухо. Грязная посуда в раковине, которой там быть не должно. След от масла на плите. Кто-то ел ночью, и делал это регулярно.
Неделя превратилась в месяц. Максим так и не нашёл работу, хотя каждый день уходил из дома «на собеседования». Деньги на продукты и коммунальные услуги из нашего семейного бюджета утекали как вода сквозь пальцы. Я уже подумывала о том, чтобы взять дополнительный проект, работать по выходным, лишь бы свести концы с концами.
А продукты продолжали исчезать.
Однажды ночью я проснулась от жажды. Было около трёх часов утра. Кирилл спал рядом, мерно похрапывая. Я встала, накинула халат и тихо вышла в коридор. Направилась к кухне, чтобы налить воды.
И замерла на пороге.
На кухне горела свеча — единственный источник света. При её мерцающем пламени я разглядела две фигуры, склонившиеся над столом. Максим и Вика сидели, орудуя ложками прямо над кастрюлей. Моей кастрюлей с рагу, которое я готовила вечером на завтра.
Они ели жадно, торопливо, пряча лица в полумраке. Свеча была нужна, чтобы не включать свет и не разбудить нас. Вика тихо хихикнула, и Максим приложил палец к губам, призывая к тишине.
Я стояла в дверях, не в силах пошевелиться. По спине пробежал холодок. Значит, вот кто был ночным вором. Вот кто съедал наши продукты, оставляя холодильник пустым. Родной брат моего мужа и его жена, которых мы приютили из доброты, обкрадывали нас каждую ночь.
Я бесшумно отступила назад, пока они меня не заметили. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, его слышно по всей квартире. Я вернулась в спальню, легла рядом с Кириллом и долго смотрела в потолок, не в силах уснуть.
Утром я была мрачнее тучи. Кирилл заметил моё настроение, но списал на усталость. Максим и Вика вышли к завтраку свежие и бодрые, будто прекрасно выспались. Я наблюдала за ними, и внутри всё кипело от возмущения.
— Лен, ты чего такая хмурая? — спросила Вика, намазывая масло на хлеб. На мой хлеб, купленный на мои деньги.
— Устала, — коротко ответила я.
— Понимаю, — кивнула она с сочувствующим видом. — Работа, дом, готовка… Нелегко тебе.
Лицемерие в её словах было таким очевидным, что мне захотелось швырнуть в неё чашкой. Но я сдержалась. У меня созрел план.
Весь день я обдумывала, как поступить. Можно было просто сказать Кириллу правду, но он, скорее всего, не поверил бы или начал бы защищать брата. Можно было устроить скандал, выгнать их. Но мне хотелось не просто избавиться от нахлебников — я хотела справедливости. Они должны были заплатить. В прямом смысле.
Вечером я зашла в аптеку и купила безвредное, но эффективное слабительное. Дома приготовила сытный мясной салат — с курицей, яйцами, овощами и майонезом. Выглядел он аппетитно. Перед тем как поставить его в холодильник, я щедро сдобрила салат содержимым нескольких капсул.
— Кирилл, — сказала я мужу, когда мы остались одни. — Этот салат не ешь ни в коем случае. Я готовила его на завтра для коллег, там заправка с горчицей, а у тебя аллергия. Обещаешь?
Муж удивлённо посмотрел на меня, но кивнул:
— Хорошо, не буду. А что мне тогда есть?
— Я сделала тебе отдельный контейнер, вон на той полке. Съешь его, если проголодаешься.
Вечером мы поужинали обычными макаронами с сосисками. Максим морщился, но ел — выбора-то не было. Вика ковыряла вилкой в тарелке и вздыхала. После ужина я демонстративно убрала посуду, а салат поставила на самую видную полку холодильника.
— Ух, устала я, — громко сказала я, потягиваясь. — Пойду спать пораньше. Завтра тяжёлый день.
Кирилл последовал за мной. Мы легли, я притворилась, что засыпаю. Но на самом деле лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к звукам в квартире.
Около двух часов ночи я услышала осторожное поскрипывание — дверь гостиной открылась. Тихие шаги в коридоре. Шорох на кухне.
Я улыбнулась в темноте. Попались.
Утро началось необычно. Я проснулась первой, как всегда, и отправилась на кухню готовить завтрак. Салата в холодильнике, конечно же, не было — только пустая миска, небрежно сполоснутая и поставленная в раковину.
Я заварила себе кофе и спокойно села за стол, ожидая. Долго ждать не пришлось.
Сначала из гостиной выскочила Вика. Лицо у неё было бледное, она прижимала руку к животу. Не говоря ни слова, она метнулась в ванную и захлопнула за собой дверь.
Через минуту появился Максим — с таким же страдальческим выражением лица. Он дёрнул ручку ванной, но дверь была заперта изнутри.
— Вик, ты скоро? — простонал он.
— Подожди! — раздался из-за двери её голос, полный отчаяния.
Максим беспомощно заозирался, потом снова дёрнул ручку. Его лицо покрылось испариной.
— Вика, мне очень надо!
— Я не могу выйти! — почти закричала она.
Кирилл вышел из спальни, зевая:
— Что за шум с утра пораньше?
Я прихлебнула кофе, наблюдая за происходящим.
Максим метался по коридору, словно зверь в клетке. Лицо его приобрело зеленоватый оттенок. Вика продолжала сидеть в ванной — оттуда доносились характерные звуки, которые не оставляли сомнений в том, что слабительное подействовало на отлично.
— Вик, пожалуйста! — взмолился Максим, барабаня в дверь.
— Я не могу!
Ещё через десять минут Вика наконец вышла, бледная как полотно. Максим буквально вломился в освободившуюся ванную, и вскоре оттуда послышались те же звуки.
Кирилл смотрел на всё это с недоумением:
— Что с ними? Отравились, что ли?
— Похоже на то, — невозмутимо ответила я. — Наверное, что-то не то съели.
Вика опустилась на стул, держась за живот. Она была настолько плоха, что даже не могла говорить. Максим выбрался из ванной минут через двадцать, но через пять минут ему снова пришлось туда вернуться.
Так продолжалось всё утро. Они сменяли друг друга в ванной, стонали, жаловались, пили активированный уголь горстями. Я приготовила лёгкий завтрак, и мы с Кириллом поели, наблюдая за мучениями гостей.
— Может, скорую вызвать? — забеспокоился Кирилл.
— Да нет, это просто расстройство желудка, — сказала я. — Пройдёт.
К обеду ситуация немного стабилизировалась. Максим и Вика лежали на диване в гостиной, обессиленные и жалкие. Именно в этот момент я решила, что пора раскрыть карты.
— Знаете, что интересно, — начала я, входя в комнату. Кирилл сидел в кресле с ноутбуком. — Я вчера поставила в холодильник большую миску салата. А сегодня утром миска пустая. Кто-то ночью её съел.
Максим и Вика переглянулись. По их лицам было видно, что они поняли, к чему я веду.
— Лена, о чём ты? — нахмурился Кирилл.
— О том, что последний месяц твой брат с женой по ночам воруют наши продукты, — спокойно сказала я. — Я видела их собственными глазами позавчера. Они сидели на кухне при свечах и ели прямо из кастрюли моё рагу.
— Что?! — Кирилл резко повернулся к брату. — Макс, это правда?
Максим открыл рот, но ничего не сказал. Вика отвернулась к стене.
— Мы… мы просто голодные были, — наконец выдавил Максим. — Ты готовишь так вкусно, Лен, а по ночам так хочется есть…
— Значит, если хочется есть, можно воровать? — я почувствовала, как внутри поднимается гнев. — Мы вас приютили, кормим целый месяц, а вы ещё и по ночам тащите еду, как крысы!
— Лена, ну не надо так, — попробовал вмешаться Кирилл. — Они же не специально…
— Не специально?! — я развернулась к мужу. — Они месяц каждую ночь сжирали наши продукты! Продукты, на которые я трачу половину зарплаты! Пока мы работаем как проклятые, они тут объедаются и даже не считают нужным купить хоть пакет молока!
— Мы хотели, — пискнула Вика. — Но у нас денег нет. Макс же не может работу найти…
— Зато жрать может! — сорвалась я. — Знаешь, сколько стоят продукты в Москве? Знаешь, как тяжело мне даётся каждый рубль?
В комнате повисла тяжёлая тишина. Кирилл смотрел на брата с таким разочарованием, что Максим отвёл глаза.
— А салат со слабительным вы тоже с удовольствием слопали, — добавила я уже спокойнее. — Я специально его приготовила и специально оставила в холодильнике. Хотела проверить свою теорию. И что? Не разочаровали.
Вика всхлипнула. Максим побледнел ещё сильнее.
— Ты… ты специально? — прошептал он.
— Специально, — подтвердила я. — И знаешь что? Я хочу, чтобы вы мне компенсировали все продукты, которые съели за месяц. Я посчитала — получается около двадцати тысяч рублей. Именно столько я переплатила сверх нашего обычного бюджета.
— Двадцать тысяч?! — ахнула Вика. — Да у нас таких денег нет!
— Тогда займите. Продайте что-нибудь. Но я хочу получить компенсацию, — твёрдо сказала я. — Вы жили здесь месяц бесплатно, ели нашу еду, пользовались нашей водой и электричеством. Самое малое, что вы можете сделать, — это заплатить за продукты.
Кирилл молчал. Я видела, что он разрывается между семейной лояльностью и пониманием того, что я права.
— Макс, — наконец сказал он. — Лена права. Вы действительно должны были хотя бы предупредить, попросить. А не воровать по ночам.
— Мы не воровали, мы просто… — начал было Максим.
— Брали без спроса чужое, — перебила я. — Это и есть воровство. Даже если это еда из холодильника родственников.
Максим опустил голову. Вика тихо всхлипывала, но я была непреклонна. Слишком долго я молчала, слишком много терпела.
— У вас есть два дня, чтобы найти деньги, — сказала я. — Иначе рвём все связи.
— Лена, ты не можешь быть серьёзна, — попытался вмешаться Кирилл.
— Я абсолютно серьёзна, — ответила я, глядя ему в глаза. — Я работаю до изнеможения, чтобы мы могли нормально жить. И я не позволю никому, даже твоим родственникам, паразитировать на нас.
Следующие два дня в квартире висела тяжёлая атмосфера. Максим с Викой почти не выходили из гостиной. Я слышала, как они шептались, названивали кому-то, что-то обсуждали. Кирилл пытался меня уговорить смягчиться, но я стояла на своём.
На второй день вечером Максим вышел из комнаты и молча положил на стол стопку купюр.
— Двадцать тысяч, — сухо сказал он. — Всё, что ты требовала.
Я пересчитала деньги. Всё верно.
— Спасибо, — кивнула я. — Надеюсь, это вас чему-то научило.
— Научило, — с горечью ответил Максим. — Научило, что родственникам доверять нельзя.
— Это ты о себе? — не удержалась я. — Потому что именно ты воровал у родственников.
Он ничего не ответил, развернулся и ушёл в комнату. На следующее утро они уехали. Собрали вещи, вызвали такси и уехали, даже не попрощавшись. Вика напоследок бросила на меня ядовитый взгляд, но я выдержала его спокойно.
Кирилл несколько дней был расстроен, но постепенно оттаял. Мы вернулись к нормальной жизни — работа, дом, вечера вдвоём. Холодильник снова был полон, а продукты перестали загадочным образом исчезать.
Максим больше не звонил. Его мать пару раз названивала Кириллу, возмущалась моей «жестокостью» и «жадностью», но муж меня защитил. Сказал, что я была права, и что брат сам виноват.
Прошло несколько месяцев. Однажды Кирилл получил сообщение от Максима. Тот написал, что нашёл-таки работу в родном городе, что дела идут лучше, и что он понял — может быть, я была права. Не совсем извинение, но что-то близкое.
Я не держала зла. Просто больше никогда не пускала родственников пожить «на пару недель». Наша квартира, наши правила, наши границы. И если кто-то не может их уважать — пусть ищет другое пристанище.
Двадцать тысяч рублей я потратила на то, чтобы наконец купить нормальную кофеварку, о которой давно мечтала. И каждое утро, наслаждаясь ароматным кофе в тишине собственной кухни, я думала о том, что иногда нужно уметь постоять за себя. Даже если это касается семьи.
Потому что уважение начинается с того, что ты сам себя уважаешь. И не позволяешь никому — совершенно никому — пользоваться твоей добротой.
