Лена листала фотографии на сайте туристического агентства. Турция с её бирюзовым морем, Греция с белоснежными домиками на скалах, Черногория с уютными бухтами — всё это казалось таким близким, почти реальным. Она задержалась одной из фотографий, представляя, как через месяц будет сидеть именно на этой террасе с видом на закат.
— Слушай, а что если всё-таки Греция? — спросила она, не поднимая глаз от изображений. — Вот этот отель, смотри, какой красивый. И отзывы хорошие. Завтраки включены, до пляжа пять минут.
Игорь стоял у окна, глядя на серый двор, где ветер гонял какой-то мусор. Он молчал уже минут десять, и это молчание начинало давить всё сильнее.
— Игорь? — Лена подняла голову. — Ты меня слышишь?
— Слышу, — ответил он, не оборачиваясь.
— И что ты думаешь?
Он наконец повернулся. Лицо его было каким-то застывшим, как будто он репетировал что-то неприятное и всё никак не мог начать.
— Лен, нам надо поговорить.
Неприятное предчувствие зашевелилось где-то в груди. Эта фраза никогда не предвещала ничего хорошего.
— О чём? — Голос её прозвучал настороженно.
Игорь прошёл к столу, присел на край стула, не глядя ни на неё, ни на открытые на ноутбуке фотографии счастливого будущего.
— Нам придётся отложить отпуск.
Лена замерла, не веря услышанному.
— Что? Как отложить? Мы полгода копили! Путёвки уже практически забронированы, осталось только оплатить! Ты о чём вообще?
— Я понимаю, но… — Игорь потер лицо ладонями, и в этом жесте читалась такая усталость, что Лена испугалась по-настоящему.
— Что случилось? Тебя уволили?
— Нет, не уволили.
— Тогда что? Говори уже!
Он наконец поднял на неё глаза, и в них она увидела вину. Столько вины, что сердце ухнуло вниз.
— Я одолжил деньги маме.
Несколько секунд она просто смотрела на него, не понимая. Слова как будто были произнесены на иностранном языке, и мозг отказывался их переводить.
— Ты… что?
— Ей нужно было в санаторий, — начал быстро говорить Игорь, словно скорость могла сгладить удар. — У неё спина совсем плохая, врачи сказали, что нужно обязательно пройти курс лечения, иначе…
— Погоди. Погоди-погоди-погоди, — Лена подняла руку, останавливая его. — Сколько ты ей дал?
Игорь назвал сумму. Ту сумму, которую они скопили откладывая каждый месяц, отказывая себе в походах в кино, в ресторанах, в новой одежде. Ту сумму, которая должна была стать их первым совместным отпуском за последние три года.
— Что ты сделал?! — голос её сорвался на крик. — Одолжил наши накопления своей матери?! Она же никогда не вернёт!
— Вернёт! — Игорь вскочил со стула. — Это не помощь, Лен, не так, как раньше. Я дал ей в долг. Мы договорились, она вернёт через три месяца, когда…
— Когда что?! — Лена тоже поднялась, смахнув рукой фотографии с отелями на пол. — Когда получит наследство? Когда выиграет в лотерею? Игорь, очнись! У твоей матери пенсия, крошечная пенсия, она еле сводит концы! Мы сами ей помогаем деньгами каждый месяц, ты что, забыл?! Как она тебе вернёт?!
— Она продаст дачу…
— Ту самую дачу, которую собирается продавать уже пять лет?! — Лена почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но заставила себя не плакать. Не сейчас. Сейчас нужна злость, не слёзы. — Игорь, мы с тобой договаривались! Помнишь? Полгода назад, после того случая с «небольшой помощью на лекарства», которая превратилась в ремонт её ванной! Мы договорились — никаких спонтанных решений, всё обсуждаем вместе!
— Я знаю, но…
— Никаких «но»! — Она ударила ладонью по столу. — Мы договорились не вестись на её манипуляции! Ты же сам говорил, что научишься говорить «нет»!
— Это не манипуляция! — в голосе Игоря появились стальные нотки. — У неё действительно проблемы со спиной! Ты что, думаешь, она врёт?!
— Я думаю, что твоя мама — мастер создавать ситуации, в которых ты не можешь ей отказать! — Лена прошлась по комнате, пытаясь совладать с дрожью в руках. — «Игорёчка, у меня так болит, доктор говорит, что нужен санаторий, но я же не могу тебя просить, вы с Леночкой так мечтаете об отпуске…» И что ты, конечно же, сразу: «Мам, возьми, не вопрос!»
— Не надо передразнивать! И она не так говорила!
— А как?!
Игорь замолчал, глядя в пол. Лена почувствовала горькое торжество — она попала в точку.
— Она плакала, — сказал он наконец тихо. — Сидела на кухне и плакала. Говорила, что не может больше терпеть боль, что не хочет быть обузой, что лучше уж потерпит, но она видела, как я на неё смотрел, и не могла…
— Господи, — выдохнула Лена, опускаясь на диван. — Игорь, ну ты же взрослый человек. Тебе тридцать пять лет. Неужели ты не видишь, что это классическая манипуляция чувством вины?
— Или она действительно страдает! — вспылил он. — Ты когда-нибудь думала об этом? Что не всё в мире — интриги и манипуляции? Что иногда люди просто нуждаются в помощи?!
— Нуждаются! Постоянно нуждаются! — Лена вскочила снова. — А мы с тобой что, не люди?! Мы не нуждаемся в отдыхе?! Я три года работаю, беру дополнительную нагрузку, чтобы мы могли откладывать! Ты забыл, как я по ночам сижу с этими проклятыми переводами?! Для чего?! Чтобы твоя мама могла съездить в санаторий?!
— Это моя мама! — голос Игоря дрогнул. — Ты понимаешь? Моя мама! Она вырастила меня! Она всё сделала, чтобы я мог учиться! Она…
— Она сделала то, что должен делать каждый родитель! — перебила его Лена. — И это не значит, что ты теперь обязан всю жизнь расплачиваться! Мы помогаем ей! Регулярно! Каждый месяц мы переводим ей деньги! Покупаем лекарства! Оплатили ей новый холодильник! Что ещё?!
— Значит, ты считаешь, что я должен был отказать? — Игорь смотрел на неё с вызовом. — Сказать: «Извини, мам, но моя жена против»?
— Я считаю, что ты должен был со мной посоветоваться! — крикнула Лена. — Это наши общие деньги! Не твои! Наши! И решения о том, куда их тратить, мы принимаем вместе!
— Хорошо! — Игорь развел руками. — Что бы ты сказала, если бы я пришёл советоваться? Что бы ты ответила?
Лена открыла рот и закрыла его снова. Честный ответ был очевиден им обоим.
— То-то же, — сказал Игорь тише. — Ты бы сказала «нет». И я бы знал, что моя мама будет мучиться, а я ничего не сделал, потому что испугался скандала дома.
— Это нечестно, — прошептала Лена. — Ты ставишь меня в позицию злодейки, которая не даёт тебе помогать маме. Но дело не в этом! Дело в том, что ты нарушил наш договор! Ты принял решение за нас обоих!
Они стояли в тишине, тяжело дыша. На ноутбуке между ними были открыты фотографии далёких пляжей и счастливых отпусков, которые теперь казались насмешкой.
— И что теперь? — спросила Лена наконец. — Мы просто… забудем про отпуск? Будем работать ещё полгода? Год? А твоя мама за это время придумает ещё десять причин, почему ей срочно нужны деньги?
— Она вернёт, — упрямо повторил Игорь. — Три месяца, и она вернёт.
— Игорь, — Лена подошла к нему, заглядывая в глаза. — Скажи честно. Сам-то ты в это веришь?
Он молчал, и это молчание было красноречивее любых слов.
— Вот именно, — Лена отвернулась. — Ты и сам не веришь. Но солгал себе, потому что так проще. Так можно не чувствовать себя виноватым ни передо мной, ни перед ней.
— А что мне было делать?! — сорвался он. — Скажи, что?! Она сидела передо мной и плакала! Моя мама! Женщина, которая никогда не жаловалась, никогда не просила лишнего! Она растила меня в нищете, но я всегда был одет, накормлен, у меня были книги, были кружки! Ты хочешь, чтобы я теперь сказал ей: «Извини, мам, но Греция важнее твоего здоровья»?!
— Нет! — Лена тоже кричала теперь. — Я хочу, чтобы ты был честным! Хотя бы с собой! Если ты готов отдать ей все наши сбережения — так и скажи! Не надо врать про «долг» и «она вернёт»! Просто признай, что для тебя её слёзы важнее наших планов!
— Это подло.
— Это правда.
Игорь резко схватил куртку с вешалки.
— Мне нужно пройтись.
— Беги, — бросила Лена. — Беги к своей мамочке, пожалуйся, какая у тебя злая жена.
Он застыл в дверях, побелевшими губами.
— Ты не имеешь права…
— Имею! — перебила она. — Имею, потому что я твоя жена! Потому что мы семья! Или я ошибаюсь, и твоя настоящая семья — это ты и твоя мать, а я так… квартирантка с общим бюджетом?
Дверь хлопнула. Лена осталась одна с фотографиями несбывшегося счастья.
Она опустилась на пол, спиной к дивану, и только теперь позволила себе заплакать. Плакала не столько из-за отпуска — отпуск был лишь символом чего-то большего. Плакала от обиды, от бессилия, от понимания, что этот круг не разорвать. Будет санаторий, потом новая крыша на даче, потом лечение зубов, потом еще что-то. Всегда будет «что-то», и Игорь всегда будет отдавать, потому что не отдавать для него равносильно предательству.
А она? Она будет стоять рядом и смотреть, как их общая жизнь утекает в бездонную бочку с надписью «долг перед матерью»?
Телефон завибрировал. Лена вытерла глаза и посмотрела на экран. Игорь: «Извини. Приду поздно. Надо подумать.»
Она не ответила. Встала, закрыла странички турагентств. Может быть, когда-нибудь она к ним вернётся. Или нет.
Следующие два дня они почти не разговаривали. Обменивались короткими фразами о бытовых вещах, старательно избегали смотреть друг другу в глаза. Игорь спал на диване, хотя Лена этого не требовала — он сам так решил, и она не стала возражать. Пусть. Пусть почувствует, каково это.
На третий вечер Лена вернулась с работы позже обычного. Села напротив Игоря, который делал вид, что смотрит телевизор, и сказала твёрдо:
— Нам нужно решить это. Сейчас. Так жить нельзя.
Он выключил телевизор.
— Я знаю.
— Я думала, — начала Лена, подбирая слова. — И я поняла, что дело не в деньгах. Даже не в отпуске. Дело в том, что я не могу жить в ситуации, когда любое наше решение может быть отменено, если твоя мама попросит. Ты понимаешь? Мне нужна уверенность, что мы — команда. Что мы принимаем решения вместе. Что я для тебя не меньше, чем она.
— Ты не меньше, — сказал Игорь, но голос его звучал неубедительно.
— Докажи.
— Как?
Лена вздохнула.
— Попроси её вернуть деньги.
Игорь побледнел.
— Что?
— Ты слышал. Если это действительно долг, если она действительно планировала вернуть — пусть вернёт сейчас.
— Лена, ты не понимаешь…
— Понимаю! — она повысила голос. — Прекрасно понимаю! Ты не можешь попросить её об этом, потому что прекрасно знаешь, что это не долг! Что она даже не думала возвращать! Что весь этот разговор про «через три месяца» был просто способом тебя успокоить!
— Она моя мать!
— А я кто?! — Лена почувствовала, как снова к горлу подступают слёзы. — Я твоя жена! Мы вместе пять лет! Мы планировали детей, дом, будущее! Или всё это ничего не значит, когда твоя мама попросит?
Игорь закрыл лицо руками.
— Не знаю, — пробормотал он. — Я не знаю, что делать.
— Я знаю, — сказала Лена холодно. — Либо ты попросишь её вернуть деньги, либо я подам на развод.
Повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, её можно было потрогать руками.
— Ты не серьёзно, — прошептал Игорь, опуская руки.
— Абсолютно серьёзно. Я не могу так больше. Понимаешь? Физически не могу. Каждый раз думать: а вдруг он опять решит что-то без меня? А вдруг опять надо будет отложить наши планы, потому что у твоей мамы появилось новое «срочно»? Я не железная, Игорь. Я устала.
Он смотрел на неё, и в глазах его было столько боли, что Лене стало почти жалко его. Почти.
— Ты ставишь меня перед выбором, — сказал он наконец.
— Нет. Это ты поставил нас обоих перед выбором, когда отдал наши деньги без разговора со мной. Я просто озвучила последствия.
Игорь встал, прошёлся по комнате.
— А если она не вернёт?
— Тогда хотя бы будет честность. Тогда мы оба будем знать правду, и я смогу решить, готова ли я жить с человеком, для которого его мать важнее жены.
— Это жестоко.
— Это жизнь, — ответила Лена. — Взрослая, честная жизнь. Без иллюзий и красивой лжи.
Он ушёл снова, и Лена не знала, вернётся ли он. Села у окна, смотрела на ночной город и думала о том, что, возможно, её брак закончится из-за денег на санаторий. Как глупо. Как банально. Как типично.
Но дело ведь было не в деньгах.
Игорь вернулся за полночь. Сел рядом с ней на подоконник, долго молчал.
— Я позвонил ей, — сказал он наконец.
Лена замерла.
— И?
— Сказал, что нам нужны деньги обратно. Что у нас изменились планы, что извини, но срочно.
— Что она ответила?
Игорь усмехнулся печально.
— Сначала не поняла. Потом… потом начала плакать. Говорила, что уже всё оплатила, что путёвку не вернуть, что она не понимает, как так вышло. Потом спросила, это из-за Лены?
— И ты что сказал?
— Сказал, что из-за меня. Что это я был неправ, когда не обсудил с тобой. Что это наши общие деньги, и решения мы должны принимать вместе.
Лена почувствовала, как внутри что-то тёплое разливается, какое-то робкое облегчение.
— Она согласилась вернуть?
Игорь помолчал.
— Сказала, что попытается. Что, может быть, сможет отменить путёвку с потерей части денег. Что вернёт, сколько сможет. Спросила, хватит ли нам половины.
Лена сглотнула комок в горле.
— Хватит, — сказала она тихо. — На нормальный отпуск хватит. Не Греция, может быть, но хватит.
Они сидели молча, плечом к плечу, глядя на ночной город. Где-то там, в другом конце этого города, пожилая женщина плакала потому, что не поедет санаторий. И это было несправедливо, и это было жестоко, и от этого хотелось плакать самой.
— Прости, — сказал Игорь.
— Ты меня тоже, — ответила Лена. — Мне тоже её жалко, понимаешь? Просто…
— Просто мы тоже важны, — закончил он. — Наша семья важна.
— Да.
Он обнял её, и она позволила себе прислониться к его плечу. Завтра они начнут заново выбирать отель. Уже не такой дорогой, не такой красивый. Но зато выбранный вместе.
А ещё завтра нужно будет поговорить с его матерью. Серьёзно поговорить, без криков и обвинений. Объяснить, что помощь — это хорошо, но не в ущерб собственной жизни. Что любовь к родителям не означает забвения себя.
Это будет трудный разговор. Возможно, мать обидится, будет манипулировать, будет плакать. Но теперь Лена знала, что Игорь выдержит. Что он сможет сказать «нет», даже когда будет больно.
Лена закрыла глаза, чувствуя тепло Игоря рядом. Отпуск у них будет. Может, не такой, о каком мечтали. Но будет. И это уже что-то значило.
Значило, что они научились говорить правду. Даже когда она причиняет боль.
И что иногда самая большая любовь — это не жертва, а умение сказать: «Я тоже важен. Мы важны.»
