— Слышишь, как молотит? Прямо как в кофейне.
Люда провела пальцем по глянцевому боку кофемашины и улыбнулась. Субботнее утро, веранда, солнце сквозь виноградные листья, запах свежего кофе. Тёма сидел на ступеньках с книжкой, болтал ногами и гонял пальцем муравья по доске.
— Хорошая штука, — кивнул Андрей, принимая чашку капучино. — Не зря потратились.
Она села напротив мужа, поджала ноги под себя и сделала первый глоток. Горячий, густой, с ореховым привкусом. Красота.
Телефон на столе завибрировал. Андрей глянул на экран и расплылся в улыбке:
— О, Костян!
Люда услышала бодрый голос деверя ещё до того, как муж поднёс трубку к уху.
— Братан! Как сам? Слушай, короче, такое дело…
Андрей встал, отошёл к перилам, кивал, угукал. Люда допивала кофе и наблюдала, как меняется его лицо: от радости к удивлению, потом к чему-то вроде неуверенного энтузиазма.
— Ну конечно, о чём речь… Да без проблем… Родня же, не чужие… Давай, ждём!
Он нажал отбой и повернулся к Люде. На лице застыла странная смесь предвкушения и виноватости.
— Костя с Наташей приедут. С детьми.
— В гости?
— Ну… пожить немного. У них ремонт, бригаду наняли, с детьми там невозможно. На недельку, может две.
Люда поставила чашку на стол аккуратно, почти нежно.
— На недельку.
— Ну, может чуть дольше, там видно будет. Люд, ну а что такого? Дом большой, места полно. Помнишь, мы к ним в Сочи ездили? Они нас принимали нормально.
— Мы ездили на неделю. И предупредили за месяц.
— Ну… обстоятельства. Ремонт неожиданно начался.
Люда хотела сказать, что ремонт не начинается неожиданно, что бригады бронируют заранее, что можно было позвонить ей, а не ставить перед фактом. Но посмотрела на Андрея, на его просящие глаза, и промолчала.
— Когда приедут?
— В среду.
— Через четыре дня?
— Ну… да.
Тёма поднял голову от книжки и встретился глазами с мамой. В его взгляде читалось что-то вроде сочувствия.
В среду к полудню во двор вкатилась чёрная тонированная «Приора» с наклейкой «Сочи — город мечты» на заднем стекле. Костя припарковал её прямо у крыльца, где Люда обычно расставляла горшки с геранью. Теперь горшки ютились в углу, сдвинутые в последний момент.
— Братуха! — Костя обнял Андрея, хлопая по спине. — Красота у вас тут! Дом — сказка! Баня есть?
— А как же.
— Вечером обмоем приезд?
— Обязательно!
Наташа вылезла с заднего сиденья, потягиваясь после дороги. За ней выкатились Кирилл и Соня — восемь и пять лет, оба с планшетами, оба сразу понеслись изучать территорию.
— Людочка! — Наташа обняла её, обдав волной сладких духов. — Как я рада! Сто лет не виделись!
— Да уж, давно, — Люда улыбнулась, стараясь не морщиться от запаха. — Как доехали?
— Ужас, пробки, дети орали всю дорогу. Но теперь отдохнём! Помнишь, как вы к нам приезжали в позапрошлом? Вот теперь мы к вам!
— Помню, — кивнула Люда.
— Ой, а можно нам в уборную? Соня всю дорогу ныла, терпела.
Через час Люда уже не узнавала свой дом. На веранде громоздились чемоданы и пакеты, в ванной появились чужие полотенца и детские шампуни с Фиксиками, на кухне Наташа переставляла банки с крупами, приговаривая: «Так удобнее, вот увидишь».
Кирилл забрался в кресло-качалку на веранде — любимое место Люды — и включил мультики на планшете. Соня нашла тапочки Люды и бегала по двору, шлёпая по грядкам.
— Тёма, покажи Кириллу свою комнату, — сказала Наташа тоном, не терпящим возражений. — Вы же теперь друзья будете!
Тёма посмотрел на маму. Люда кивнула: иди. Он вздохнул и пошёл.
Вечером мужчины затопили баню. Люда слышала из кухни их голоса, смех, звон бутылок. Потом Костя крикнул: «Братан, дров подкинь!» — и Андрей послушно затопал по двору.
Позже вывалились распаренные, довольные, расселись в беседке. Костя взялся за мангал, командовал, переворачивал шампуры. Шашлыки шипели на углях, дым поднимался к темнеющему небу.
— Хорошо у вас тут, — Наташа села рядом с Людой на ступеньках. — Спокойно, зелень. В Сочи сейчас пекло и толпы.
— Ремонт сильно мешает?
— Ой, ужас просто. Грохот с утра до вечера, пыль везде. Бригада нормальная попалась, но всё равно. С детьми никак.
— Надолго ремонт?
— Да кто ж их знает, этих рабочих. Обещают быстро, а там как пойдёт. Но мы вас не стесним, правда.
Люда кивнула. Две недели — это терпимо. Родня всё-таки, не чужие.
— Шашлык готов! — заорал Костя из беседки. — Налетай!
Дети примчались первыми, расхватали куски прямо с шампуров. Тёма, Кирилл и Соня уселись на ступеньках, жевали мясо, перемазались соусом. Андрей подошёл к Люде, обнял за плечи. От него пахло дымом, баней и пивом.
— Ну что, нормально же? Видишь, как хорошо сидим.
— Нормально, — сказала Люда.
Немного потерпим.
Неделя пролетела как один длинный, шумный день. Люда уходила на работу к восьми, возвращалась к шести — уставшая, с гудящими ногами после смены в торговом зале. Андрей приезжал со стройки ещё позже, пропылённый, но почему-то бодрый. Потому что дома его ждал брат, пиво и баня.
А гости? Гости отдыхали. Костя вроде как работал на удалёнке, но Люда ни разу не видела его за ноутбуком. Зато видела, как он загорает во дворе на шезлонге, который вытащил из сарая без спроса. Наташа возилась с детьми, но в основном они носились сами по себе, а она листала телефон в беседке.
Каждый вечер Люда заставала одну и ту же картину: гора посуды в раковине, разбросанные игрушки, мокрые полотенца на перилах веранды. И запах чужого кондиционера для белья — приторный, ванильный, въевшийся уже во всё.
— Мам, Кирилл опять мой стул занял, — тихо сказал Тёма, когда они остались вдвоём на кухне.
— Потерпи немного. Скоро уедут.
— А когда?
Люда не знала, что ответить.
В субботу вечером позвонила свекровь. Андрей как раз вышел из бани, раскрасневшийся, с полотенцем на плечах. Увидел входящий — расплылся в улыбке, включил громкую связь.
— Мам, привет!
— Здравствуйте, мальчики мои! — голос Раисы Григорьевны звучал тепло. — Как вы там?
Костя подскочил к телефону:
— Мам, всё отлично! Андрюха молодец, приютил нас, кормит, поит!
— Вот это правильно! — одобрила свекровь. — Семья должна быть как одно целое. Родные люди должны помогать друг другу. Я так рада, что вы вместе.
Люда стояла у плиты, помешивала рагу. Улыбалась. Молчала.
— Людочка, спасибо тебе, — добавила свекровь. — Ты умница.
— Да не за что, — сказала Люда.
И почувствовала, как что-то внутри сжалось в маленький колючий комок.
В воскресенье утром она встала раньше всех. Хотела сварить нормальный кофе, посидеть в тишине на веранде — как раньше, до гостей. Подошла к кофемашине, нажала кнопку. Машина загудела, захрипела и выплюнула жидкую бежевую воду.
— Доброе утро! — Наташа появилась в дверях кухни, зевая, почесала плечо. — О, кофе варишь? Слушай, я тебе хотела сказать. Я вчера хотела помол настроить, а там крутилка, ну где кофе засыпать, заела. Я покрутила посильнее, и оно хрустнуло.
Люда смотрела на кофемашину. На ту самую, которую выбирала три месяца, откладывала деньги с каждой зарплаты.
— Хрустнуло?
— Ну да. Но это ж не страшно, да? Наверное, можно починить.
Люда выключила машину из розетки. Посмотрела на Наташу, потом снова на машину. Слов не было — только тупая досада где-то под рёбрами.
— Да, наверное, — сказала она.
День тянулся как обычно. Люда перемыла посуду, оставшуюся с вечера, собрала разбросанные по двору игрушки, приготовила обед на всех. Наташа помогала — резала салат, болтала про цены в Сочи, про то, как там сейчас жарко и толпы туристов. Костя с Андреем возились в гараже с какой-то деталью от машины, дети носились по участку.
Ближе к вечеру Люда вспомнила про вишню — поспела уже, а если не собрать, птицы склюют. Взяла ведро, пошла к дальнему углу участка, туда, где вишня у забора.
Костин голос она услышала раньше, чем увидела его. Он стоял за деревом, спиной к ней, телефон у уха.
— Слушай, я понял, но до октября никак… Да, жильцы хорошие, сами хотят остаться… Нет, мы в середине сентября вернёмся, я Наташе обещал…
Люда замерла с ведром в руке.
— Ну а чё, тут нормально живём, бесплатно, Андрюха вообще не парится, дом большой, места на всех хватает… Да, слушай, ты этих квартирантов предупреди — если будут дебоширить, сразу вылетят. Мне проблемы с соседями не нужны… Давай, Серёга, созвонимся.
Он сунул телефон в карман и пошёл к дому. Люда осталась стоять. Яблоко упало на землю рядом с ней — глухой мягкий звук.
Бесплатно. Середина сентября. Жильцы.
Она медленно поставила ведро. Квартиранты. Середина сентября. Бесплатно живём. Вот, значит, какой у них ремонт. Надеюсь, я ошибаюсь.
Люда вернулась в дом, стараясь не смотреть на Костю, который уже сидел в беседке с пивом.
После ужина дети угомонились, Андрей с Костей опять засели в бане, потом пиво в беседке — и к десяти муж уже храпел в спальне. Наташа ушла к себе. Дом затих.
Люда достала ноутбук. Открыла доску объявлений по недвижимости. Набрала адрес сочинской квартиры — она помнила его ещё с той поездки, когда они гостили у Кости с Наташей.
Объявление выскочило сразу. Фотографии знакомой гостиной, кухни, вида с балкона на море. Заголовок: «Сдам 3-комнатную в центре Сочи. Посуточно или на длительный срок до 15 сентября».
Цена: 90 000 рублей в месяц.
Люда откинулась на спинку стула. Перечитала ещё раз. Девяносто тысяч.
Они приехали в начале июня. Сейчас середина месяца. До середины сентября — три месяца. Двести семьдесят тысяч. Почти триста.
И всё это время — бесплатная еда, бесплатное жильё, бесплатная баня, бесплатные шашлыки. Пока она ходит на работу, стоит на ногах по восемь часов, а потом приходит домой мыть чужую посуду.
Ремонт. Бригада. С детьми там невозможно.
Она закрыла ноутбук и посмотрела в тёмное окно. Во дворе стояла Костина «Приора» — там, где раньше были её цветы.
Завтра будет разговор.
Утром Люда дождалась, пока гости выйдут во двор с детьми, и позвала Андрея в спальню. Открыла ноутбук, развернула к нему экран.
— Смотри. Их квартира. Сдаётся до пятнадцатого сентября. Девяносто тысяч в месяц.
Андрей уставился на экран, потом на жену.
— Откуда ты…
— Вчера слышала, как Костя разговаривал с риэлтором. У яблони. Про жильцов, про то, что до октября не продлят, потому что сами вернутся.
Андрей потёр лицо ладонями, помолчал.
— Ну и что ты предлагаешь? Выгнать их?
— А тебе нравится, когда тебя за нос водят? Они приехали пожить здесь на халяву, пока их квартира сдаётся.
— Ну не знаю… — он отвёл глаза. — Давай подождём, может скоро сами уедут.
— Куда уедут, Андрей? Они до середины сентября сдают. Три месяца. Это почти триста тысяч. И всё это время мы их кормим, поим, баню топим.
Андрей молчал.
— Раз тебе без разницы, я сама решу этот вопрос.
— Да не кипятись ты…
Но Люда уже вышла из комнаты.
На кухне Наташа намазывала масло на хлеб, Костя пил чай, листая телефон. Обычное утро. Идиллия.
— Люд, доброе утро! — Наташа улыбнулась. — Слушай, а когда ваш рынок работает? Хочу фрукты купить. Кстати, мне вчера бригадир звонил, говорит, материал только закупили, так что ещё немного у вас погостим, ладно?
Люда остановилась посреди кухни.
— Какой материал?
— Ну, для ремонта. Плитка, обои…
— Какой ремонт, Наташа?
Наташа осеклась. Костя поднял глаза от телефона.
— Что за цирк вы в моём доме устроили? — голос Люды был ровный, но что-то в нём заставило обоих замереть. — Никакого ремонта нет. Вы сдаёте квартиру.
— Люда, ты чего? — Костя попытался улыбнуться. — Какую квартиру?
— Ваша. Трёшка в центре Сочи. Девяносто тысяч в месяц, до пятнадцатого сентября. Я вчера слышала твой разговор с риэлтором. И объявление нашла.
Тишина. Наташа медленно положила нож на стол. Костя побледнел.
— Ну… — он откашлялся. — Ну решили немного подзаработать перед ремонтом. Сезон же, грех не воспользоваться. Ну что теперь, драму устраивать?
— Вы сейчас серьёзно? — Люда смотрела на него, не моргая. — Вы приехали сюда жить на халяву, есть, пить, баню топить — пока ваша квартира вам по девяносто тысяч в месяц зарабатывает? И мне в глаза врали про ремонт?
— Ну мы думали, вы поймёте, родня же…
В дверях появился Андрей. Посмотрел на брата, на жену.
— Она права, — сказал он негромко. — Так не делается, Костя.
Костя вскинулся:
— И ты туда же? Брат ещё называется! Мы к вам как к родным, а вы…
— А мы вас две недели кормили и в баньке парили, пока вы на нас экономили, — отрезала Люда. — Собирайте вещи.
Наташа вскочила:
— Люда, ну подожди, мы же не со зла…
— Собирайте вещи, — повторила Люда. — Сегодня.
Костя встал, одёрнул футболку. Посмотрел на брата, потом на Люду.
— Мы, конечно, в чём-то неправы. Но такого гостеприимства мы не ожидали.
Он вышел из кухни. Наташа засеменила следом, на ходу утирая глаза.
К вечеру Приора стояла у крыльца, забитая сумками и пакетами. Кирилл и Соня сидели на заднем сиденье, Соня захныкала:
— Пап, а почему мы уезжаем? Мы же ещё хотели на речку…
— В машину сели и молчим! — рявкнул Костя, захлопывая багажник.
Наташа прошла мимо Люды, процедила сквозь зубы:
— Ну-ну. Посмотрим ещё, кто тут прав. Люди всё узнают, какие вы «гостеприимные».
Люда промолчала. Костя сел за руль, газанул так, что из-под колёс полетел гравий. Машина выехала со двора.
Тёма стоял у окна, смотрел вслед. Кирилл помахал ему через заднее стекло. Тёма поднял руку, махнул в ответ. Всё-таки они две недели вместе играли.
Люда смотрела, как Приора скрывается за поворотом. Потом закрыла калитку и пошла в дом.
В комнате, где жили гости, было душно. Пахло тем самым приторным кондиционером. Люда открыла окна настежь, содрала постельное бельё, запихнула в стиральную машину. На полу валялся детский носок с машинками, на тумбочке — заколка Наташи со стразами. Люда сгребла всё в пакет и выбросила в мусорное ведро.
Потом прошлась по дому. Вернула банки на кухне на свои места. Вытащила шезлонг из-под навеса и убрала обратно в сарай. Переставила горшки с геранью к крыльцу — туда, где они всегда стояли.
Дом постепенно становился своим.
На следующий день позвонила свекровь.
— Это что там у вас творится? — голос Раисы Григорьевны звенел от возмущения. — Родню выставили? Костя с Наташей ко мне в станицу приехали, расстроенные, дети напуганные!
— Раиса Григорьевна, они нам две недели врали. Никакого ремонта не было. Они сдавали квартиру и жили у нас бесплатно.
— Да какая разница! Семья должна помогать! А ты их выгнала, как собак!
— Я их попросила уехать. После того как узнала, что они на нас зарабатывают.
— Ой, да что ты выдумываешь! Костенька мне всё рассказал, вы их просто выставили, потому что вам жалко куска хлеба для родни!
Люда поняла, что объяснять бесполезно.
— До свидания, Раиса Григорьевна.
Она положила трубку.
Через неделю двоюродная сестра Андрея, Инна, позвонила «просто узнать, как дела». И между делом сообщила, что по родне пошли разговоры: Люда — скупая, жёсткая, выгнала брата мужа с маленькими детьми на улицу. О том, что Костя с Наташей всё лето планировали жить бесплатно и зарабатывать на аренде — никто не упоминал.
— Пусть говорят, — сказала Люда. — Я знаю, как было на самом деле.
Вечером она сидела на веранде в своём кресле. Плед на коленях, кружка с растворимым кофе в руках — кофемашина так и стояла сломанная. Тёма играл у себя в комнате, было слышно, как он тихо разговаривает сам с собой, озвучивая игрушки.
Андрей вышел из гаража, постоял рядом. Помялся.
— Люд… Может, погорячились всё-таки? Они же уехали обиженные, мать вон звонила…
Люда посмотрела на него спокойно.
— Нет, Андрей. Я сделала правильно. Или ты предлагаешь извиниться перед ними?
Он промолчал. Потоптался, сунул руки в карманы.
— Ну ладно. Я в гараж.
Ушёл. Люда смотрела ему вслед. Понимала — ему стыдно. Не за брата, нет. За себя. Что не он решил этот вопрос. Что она оказалась сильнее.
Между ними что-то надломилось, но Люда знала — это уже не её вина.
Во дворе было тихо. Приора больше не загораживала вид. Пахло вишней и вечерней прохладой.
Тёма вышел на веранду, сел рядом на ступеньку. Через минуту из гаража показался Андрей, постоял у двери, потом тоже подошёл. Сел с другой стороны от Люды.
Молчали. Тёма ковырял щепку на перилах. Андрей смотрел куда-то в сторону забора.
— Завтра на речку поедем? — вдруг спросил Тёма.
— Поедем, — сказала Люда. — И заодно кофемашину в ремонт завезём. Родня постаралась.
Андрей кивнул.
— Завезём.
Люда посмотрела на мужа, на сына, на свой двор. Пусть говорят что хотят. Пусть считают жадной, негостеприимной, злой. Те, кто был в её доме, знают правду. А чужое мнение — это просто шум за забором. Погудит и стихнет.
Она допила кофе и впервые за две недели почувствовала, что выдохнула.
