Ольга познакомилась с Денисом на дне рождения подруги. Он сидел в углу, немного застенчиво улыбался и рассказывал о своей матери с такой нежностью, что это сразу тронуло её сердце. Не было в его словах ни капли того показного пафоса, которым грешили многие мужчины её возраста. Только искренняя забота и теплота.
— Мама у меня одна, — говорил он тогда, держа в руках бокал с соком, а не с вином, как все остальные. — Отец ушёл, когда мне было двенадцать. С тех пор я стараюсь быть ей опорой. Знаете, это не обязанность, это… потребность какая-то.
Ольга слушала и думала: вот он, тот самый человек, который умеет любить по-настоящему. Если он так относится к матери, значит, и к жене будет относиться так же. С заботой, вниманием, с той редкой в наши дни преданностью.
Денис зарабатывал меньше её. Работал менеджером в небольшой компании, получал скромную зарплату, иногда подрабатывал по выходным. Но в нём было столько открытости и доброты, что всё остальное для неё не имело значения. Квартира у неё была — двухкомнатная, в хорошем районе, доставшаяся от бабушки. Зарабатывала она хорошо, работая главным бухгалтером в крупной фирме. Не было только мужского плеча, на которое ей так хотелось опереться. Того самого плеча, рядом с которым можно было бы перестать быть сильной и просто стать собой.
Денис был внимательным. Провожал после работы, когда она задерживалась допоздна. Готовил ужин, если она приезжала уставшей. Дарил цветы не по праздникам, а просто так, в обычный вторник. И постоянно говорил о матери — как она себя чувствует, что ей нужно, какие лекарства надо купить.
— Знаешь, у неё опять давление скачет, — говорил он, когда они встречались по вечерам. — Врач выписал новые таблетки, но они дорогие. Но если надо, так надо..
Ольга умилялась этой заботе. Она сама выросла без отца и знала, каково это — тянуть всё на себе. Мать Дениса, Валентина Петровна, казалась ей милой, но усталой женщиной, которой действительно нужна помощь.
Свадьбу играли скромно. Денис настаивал, чтобы не тратиться, и Ольга согласилась. Деньги лучше потратить на что-то нужное, чем на один день. Они расписались, устроили небольшой ужин в ресторане с самыми близкими друзьями и родными, и началась их совместная жизнь.
После свадьбы он не перестал помогать матери. Более того, финансовая помощь становилась всё больше. Сначала Ольга не придавала этому значения. Ну помогает сыну мать — это же нормально, это же правильно. Но постепенно суммы росли. Пять тысяч в месяц превратились в десять, потом в пятнадцать, потом в двадцать.
— Солнце, у мамы опять проблемы, — говорил Денис, обнимая её за плечи и заглядывая в глаза с той щенячьей преданностью, которая раньше растапливала её сердце. — Ей нужно в платную клинику. Можем помочь? Тысяч двадцать должно хватить.
Ольга вздыхала и переводила деньги. Как она могла отказать? Валентина Петровна действительно жаловалась на здоровье каждый раз, когда они приезжали в гости. То сердце болит, то суставы ломит, то голова кружится. Врачи, анализы, лекарства — всё это стоило денег.
Но одновременно жена стала замечать у мужа дорогие вещи. Сначала появились новые кроссовки — белоснежные, явно не из дешёвых. Потом — кожаная куртка, от которой пахло новизной и которая стоила явно не те деньги, что он зарабатывал. А однажды Денис пришёл домой с новым айфоном.
— Откуда? — удивилась Ольга, взяв телефон в руки. Он был тяжёлым, гладким, дорогим.
— А, удалось купить очень дешево, с рук, по объявлению, — небрежно ответил Денис, забирая телефон обратно. — Один человек продавал, ему срочно деньги понадобились. Повезло мне.
Но даже по объявлению айфон дешево не купишь. Ольга знала цены. Она каждый день работала с цифрами, и её мозг автоматически подсчитывал, анализировал, сопоставлял. Что-то не сходилось. Денис получал небольшую зарплату, она переводила деньги его матери. На что он покупал такие вещи?
Она начала прислушиваться и присматриваться. Не подозревала ещё ни в чём конкретном, но чутьё, то самое женское чутьё, которое редко обманывало, начало бить тревогу.
Однажды вечером Денис разговаривал с матерью по телефону на балконе, думая, что Ольга в душе. Но она вышла раньше и услышала обрывки разговора.
— Мам, ну всё как обычно… Да, как договаривались… Нет, она ничего не подозревает… Я же говорю, как всегда…
Сначала она не придала значения этим словам. «Как обычно», «как договаривались» — ну мало ли о чём они могли договариваться? Может, о визите, может, о каких-то покупках для матери. Но что-то её настораживало. Интонация Дениса была какой-то… виноватой? Заговорщической? Она не могла подобрать точное слово, но ощущение неправильности происходящего засело занозой в душе.
В следующий раз она услышала похожий разговор неделю спустя.
— Да, мам, я ей скажу, что тебе на обследование нужно… Как обычно… Двадцать пять, да…
Ольга замерла на месте. Обследование? Но Валентина Петровна только что делала обследование месяц назад. Зачем ещё одно? И почему он говорит «как обычно» с такой будничной интонацией, словно это какая-то отработанная схема?
Она не стала устраивать сцену. Не стала задавать вопросов. Вместо этого она достала старые выписки из банка и начала считать. За последнее время она перевела Валентине Петровне сто сорок тысяч рублей. Сто сорок тысяч на лечение, лекарства, обследования. Неужели всё это ушло на здоровье? Неужели можно столько тратить на врачей?
А потом она вспомнила. Три месяца назад она встретила Валентину Петровну на рынке. Свекровь выглядела бодрой, румяной, смеялась с продавщицей, таскала тяжёлые сумки с картошкой. Не похоже было на больного человека. И ведь она тогда подумала об этом, но отмахнулась от сомнений.
Ольга решила поехать к свекрови на следующий же день. Денис был на работе, ничего не подозревал. Ольга ехала в автобусе и репетировала в голове возможные варианты разговора. Она понимала, что может ошибаться. Может, её мозг выстраивает конспирологию там, где её нет. Может, она просто устала и накрутила себя.
Но чутьё говорило обратное.
Валентина Петровна открыла дверь в халате, но не в затрапезном домашнем, а в новом, шёлковом, явно дорогом. В квартире было опрятно. На стене висел новый телевизор с приличного размера.
— Оля, милая, какими судьбами? — улыбнулась свекровь, впуская её в прихожую.
Ольга присела на диван, глядя прямо в глаза Валентине Петровне. Сердце колотилось, но голос она сохранила твёрдый.
— Валентина Петровна, я всё знаю.
Она сказала это наугад, не имея никакого объяснения, просто решив действовать по наитию. Блеф, обычный блеф, который иногда срабатывает лучше любых доказательств.
И он сработал.
Свекровь побледнела. Губы её задрожали, глаза наполнились слезами.
— Оленька… я… я его отговаривала… — голос её дрогнул. — Господи, я говорила ему, что это неправильно, что нельзя так! Но он не послушал меня, не послушал…
Валентина Петровна расплакалась и призналась. Слова лились сквозь слёзы, сбивчиво, с паузами, но Ольга слушала каждое слово, чувствуя, как внутри неё растёт холодная, тяжёлая ярость.
Оказалось, что сын договорился с матерью, что она будет жаловаться на здоровье, постоянно придумывать новые болячки, новые нужды. Он будет уговаривать жену помочь свекрови, а большую часть этих денег будет брать себе. Валентина Петровна получала треть, остальное шло Денису. На его телефоны, кроссовки, куртки, на его развлечения и прихоти.
— Я говорила ему, что это низко, — всхлипывала Валентина Петровна. — Что ты хорошая девочка, что нельзя так обманывать. Но он сказал, что ты всё равно зарабатываешь больше, что ничего страшного… Я виновата, Оля, я виновата, что согласилась…
Ольга сидела молча. Она не кричала, не плакала. Внутри было странное оцепенение, словно кто-то выключил в ней все эмоции разом. Она встала, кивнула свекрови и вышла из квартиры.
Всю дорогу домой она провела в каком-то оцепенении. Просто ехала и смотрела на дорогу, на серое небо, на дождь, который начал моросить. Она вспоминала, как Денис смотрел ей в глаза и просил денег для матери. Как целовал её в лоб и благодарил за доброту. Как говорил, что она — лучшая жена на свете.
Всё было ложью.
Денис пришёл домой к шести. Весёлый, довольный, с набором суши — её любимых.
— Привет, солнце! Как день? Я купил ужин, давай…
Он не договорил. Ольга стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на него так, что улыбка сползла с его лица.
— Что случилось? — насторожился он.
— Сколько? — спокойно спросила она.
— Что — сколько?
— Сколько ты украл у меня за эти полгода?
Денис побледнел. Пакет с суши выпал из его рук на пол.
— Оль, ты о чём?
— Не ври мне, — голос её оставался ровным, но в нём звенела сталь. — Я была у твоей матери. Она всё рассказала.
Наступила тишина. Денис стоял, открыв рот, пытаясь что-то сказать, но слова не шли. Потом он дёрнулся, словно очнулся, и замахал руками.
— Это всё неправда! Мама путает! Она старая, у неё склероз начинается!
— У неё прекрасная память, — отрезала Ольга. — И она призналась во всём. Сколько, Денис?
— Она врёт! Я не знаю, зачем она тебе наговорила, но это бред!
— Ты обманывал меня, — Ольга достала распечатки выписок из банка и швырнула ему под ноги. — Использовал свою мать, врал мне в глаза. Каждый день.
Денис метнулся к ней, попытался взять за руки, но она отступила.
— Оля, послушай, это не то, что ты думаешь…
— Это именно то! — впервые она повысила голос. — Ты украл у меня деньги! Ты притворялся любящим сыном, а сам обворовывал собственную жену!
— Я не крал! — заорал он в ответ. — Это наши общие деньги! Мы семья!
— Семья?! — её голос звенел от ярости. — Ты называешь это семьёй?!
— Ты ничего не докажешь! — Денис вдруг изменился в лице. Испуг сменился агрессией. — Слышишь?! Ничего! Это были подарки моей матери, я имел право их делать!
— Подарки, полученные обманом, — Ольга достала телефон. — Это мошенничество, Денис.
— Ты что, в полицию пойдёшь?! — он побледнел снова.
— Именно.
— Оль, стой, погоди! — он кинулся к ней, схватил за руку. Телефон чуть не выпал. — Не надо! Не надо полицию! Пожалуйста!
Она вырвала руку.
— Отпусти.
— Оля, ну подожди! Давай поговорим! Я всё верну! Клянусь, я всё верну!
— Отпусти меня.
— Да, я поступил подло, но я всё исправлю! Поверь мне! — Он упал на колени, хватаясь за её ноги, и она почувствовала такое отвращение, что едва сдержалась, чтобы не ударить его. — Прости меня! Я больше никогда! Я найду вторую работу, я верну всё до копейки!
Ольга смотрела на него сверху вниз. На этого человека, который ещё утром казался ей мужем, опорой, любовью. Сейчас перед ней на коленях стоял чужой, жалкий, лживый человек, которого она не знала.
— Уходи, — тихо сказала она.
— Что?
— Уходи из моей квартиры. Сейчас же.
— Оль, но куда я… У меня вещи…
— Без вещей, — она подошла к двери и открыла её. — Уходи сейчас, или я действительно вызову полицию.
— Но это же мои вещи! Ты не можешь!
— Могу. Это моя квартира. И это компенсация за украденное. Часть я продам, остальное выкину.
— Ты не имеешь права!
Ольга достала телефон и начала набирать номер.
— Сейчас проверим, имею ли я право.
Денис рванул к двери, хватая куртку.
— Ты пожалеешь об этом! — прошипел он. — Ты ещё пожалеешь!
— Уже жалею, — спокойно ответила она. — Жалею, что вышла за тебя замуж.
Он хлопнул дверью так, что задрожали стёкла.
Ольга закрыла дверь на все замки, прислонилась к ней спиной и медленно осела на пол. Только сейчас, когда его не было рядом, когда она осталась одна, к ней пришли слёзы. Она плакала тихо, обхватив колени руками, и думала о том, как она ошиблась. Как приняла ложь за правду, манипуляции — за любовь.
Она думала, что он будет заботиться о ней так же, как заботился о матери. А он просто использовал их обеих.
Утром Ольга встала, умыла лицо холодной водой и начала собирать его вещи. Телефон она действительно продаст. Остальное сложит в мешки и вынесет к мусорным бакам.
А потом она подаст документы на развод. И начнёт жить заново. Без лжи, без манипуляций, без мужского плеча, на которое, как оказалось, нельзя было опереться.
Она справится. Как справлялась всегда. Одна.
