Наталья Фриске снова в центре внимания. На этот раз — не потому что похвасталась очередной сумкой из гардероба покойной сестры и не потому что выложила архивное фото. А потому что соседи, которые годами наблюдают за этой семьёй вживую, наконец высказались. И, честно говоря, после их слов хочется просто помолчать.
Я долго думал, с чего начать. С квартиры Жанны, которую дед переписал на маленькую Луну? С затопленных соседей, которые до сих пор ждут компенсации? С собаки, упавшей в колодец? Или с бесконечных постов про то, как Наташа «хранит память» в шкафу с брендовыми вещами?
Начну, пожалуй, с самого простого вопроса. Он мучает, наверное, не только меня. Сколько лет прошло? Сколько лет прошло с тех пор, как Жанны не стало? И сколько лет можно «донашивать»? Платья, украшения, сумочки, жизнь, славу, внимание, деньги. Всё это — чужое. Но Наталья, судя по всему, считает иначе.
Гардероб как смысл жизни
Начнём с гардероба. Тема, которая всплывает в её блоге с завидной регулярностью. То она показывает кольцо, которое подарила Жанна. То выкладывает видео из гардеробной — с разбором сумок. То рассказывает, как «выносила вещи из квартиры сестры». Слово «выносила» она употребляет сама, и, видимо, не видит в нём ничего странного.
Люди в комментариях реагируют по-разному. Кто-то пишет: «Если носишь — носи тихо». Кто-то резче: «Кому ты вообще интересна?» Кто-то с иронией: «Газы больше не мучают?» — намекая на то, что человек способен поднять хайп на любой теме, лишь бы привлечь внимание.
А я вот сижу и думаю: а ведь это действительно странно. Не то чтобы носить вещи сестры — это преступление. Многие хранят одежду близких как память. Но есть разница между тихим хранением и публичным «смотрите, я донашиваю гардероб звезды». Одно дело — достать мамино платье раз в год и всплакнуть. Другое — превратить это в контент. В рекламную интеграцию. В способ удержать аудиторию.
Если ты хранишь память в сердце, зачем вываливать в сеть очередное видео с разбором сумочек? Ответ, кажется, очевиден. Но Наталья продолжает настаивать: это память. Память, которую — внимание — показывают всем. Регулярно. С хештегами.
Квартира, которую «донашивает» Луна
А вот здесь начинается самое неприятное. Помните, сколько лет Владимир Фриске ходил по ток-шоу и рассказывал, как борется за права внука Платона? Сколько слёз было пролито перед камерами? Сколько обвинений летело в адрес Дмитрия Шепелева? Мол, ребёнка лишают наследства. Мол, не дают видеться с дедом. Мол, память матери не чтут.
А потом бац — и квартира Жанны на Красной Пресне переписывается на Луну. Не на Платона. Не на Евдокию. Не на кого-то ещё. На маленькую дочку Натальи. Которая, по словам соседей, ещё ничего не понимает, но уже стала владелицей элитных квадратных метров в центре Москвы.
Соседи, с которыми пообщались журналисты, не стесняются в выражениях. Они говорят, что никто и не собирался оставлять квартиру Платону. Что всё это было «ля-ля». Что единственный человек, который зарабатывал в семье, — это Жанна. А остальные… Ну, вы поняли.
И вот здесь возникает вопрос. Дед переживает за Наташу и Луну. Это понятно. Они рядом. Они «свои». Но что насчёт Платона? Мальчика, который уже несколько лет живёт с отцом и не общается с дедом. Того самого Платона, которого дед публично называл «Платошей» и говорил, что не знает, где он и что с ним. А потом — раз — и квартира уходит другой внучке.
Я не знаю, как это объяснить. Может, обидой. Может, желанием «наказать» Шепелева. Может, просто жадностью. Но факт остаётся фактом: слова о любви к внуку оказались словами. А документы оформили на Луну.
Затопленные соседи и «трубу тупо рвануло»
А теперь про историю, которая меня, честно говоря, поразила больше всего. В феврале 2026 года в квартире Натальи в Реутове прорвало батарею. Залило восемь, а то и девять этажей вниз. Кипяток, пар, испорченная техника, вздутые полы, отсыревшие стены. У людей не было света, отопления, возможности нормально жить.
Что сделала Наталья? Улетела во Вьетнам. Отдыхать. А её отец, Владимир Фриске, заявил, что не чувствует вины: «Трубу тупо рвануло, со всякими бывает». И в самом доме появляться не стал.
Соседям предложили вариант: делайте ремонт за свой счёт, потом приносите чеки — и мы, может быть, когда-нибудь компенсируем. «Может быть». «Когда-нибудь». А пока люди наняли независимую экспертизу, насчитали убытки и подали в суд. Потому что жить без света с испорченной проводкой невозможно.
Я вот сижу и думаю: как можно так относиться к людям? Ладно, авария. Ладно, труба. Но ведь можно было хотя бы извиниться. Хотя бы приехать. Хотя бы не улетать на курорт, пока соседи разгребают последствия твоего потопа. Нет. Не приехали. Не извинились. Не помогли.
А потом Наталья выходит в соцсети и рассказывает, как она «хранит память» о сестре. Как ей тяжело. Как её не понимают. Как все завидуют её гардеробу. И, знаете, после истории с потопом эти слова звучат как-то… не очень.
Собака, колодец и «не забрала»
Отдельная тема — собака. Питомца оставили у родителей первого сентября. Вроде бы хотели потом забрать. Но не забрали. И животное упало в колодец. По недосмотру. Потому что за ним не следили.
Я не буду делать из этого трагедию. С собаками всякое бывает. Но в контексте всей истории — с квартирой, с потопом, с вещами Жанны — это выглядит как ещё один штрих к портрету. Как ещё одно доказательство того, что человек не делает выводов. Ни из ошибок. Ни из критики. Ни из чужой боли.
Соседи говорят: «Ну это же надо настолько в жизни не состояться». Жёстко? Да. Но, возможно, честно.
Что говорят соседи
Я перечитал их комментарии несколько раз. И вот что бросилось в глаза. Они не говорят о Шепелеве плохо. Точнее, говорят, но вскользь. Мол, «не белый и пушистый», «интересно, чем он сейчас зарабатывает». Но тут же добавляют: «Просто так грязь лить никто бы не стал». То есть даже соседи, которые видят эту семью каждый день, не спешат записывать Шепелева в злодеи.
А вот про Наталью — ни одного доброго слова. Ни одного. «Жадная семейка». «Меркантильные родственнички». «Трэш». «Позорище». Это не мои слова. Это то, что говорят люди, которые живут рядом.
Они говорят, что вещи Жанны можно было отдать нуждающимся. Но никто никому ничего не дал. Всё прячут. Всё держат. Сами пользуются. И ещё удивляются, почему народ возмущается.
Они говорят, что квартира должна была достаться Платону. Но её переписали на Луну. И теперь «донашивать» будут не только платья, но и недвижимость.
Они говорят, что Наталья целенаправленно пиарится. Что это её источник дохода. Что если забудут Фриске — не будет денег. Что Платона, если бы он приезжал, тоже сделали бы источником дохода. Но он не приезжает. И слава богу.
«Наташа пукает, мы читаем про газы»
Это, пожалуй, самый точный комментарий, который я видел. Люди устали. От бесконечного потока новостей про Наталью. От затоплений, гардеробов, газов, собак в колодцах, переписанных квартир. От того, что личное превращается в публичное, а боль — в контент.
И знаете, что самое печальное? В этой истории нет победителей. Платон не получил квартиру. Соседи не получили компенсацию. Жанна не может ничего сказать. А Наталья… Наталья продолжает постить. Продолжает огрызаться с подписчиками. Продолжает доказывать, что она — «не такая». Что её не понимают. Что все завидуют.
Но чем больше она доказывает, тем очевиднее становится обратное. Что дело не в зависти. Не в платьях. Не в квартире. Дело в том, что человек, который «донашивает» чужую жизнь, рано или поздно остаётся ни с чем. Потому что своя — так и не началась.
Что в итоге?
Я не знаю, имеет ли Наталья право носить вещи сестры. Юридически — да. Морально — каждый решает сам. Но есть вещи, которые не про право. Они про уважение. Про такт. Про память, которая живёт не в шкафу и не в блоге.
Можно хранить платья. Можно хранить украшения. Можно даже хранить квартиру. Но нельзя хранить чужую славу. Она не передаётся по наследству. Она или есть, или её нет.
У Жанны она была. У Натальи — нет. И никакой гардероб этого не изменит.
А соседи… Соседи просто видят то, что есть. И говорят об этом. Без фильтров. Без ретуши. Без «может быть, мы что-то не понимаем».
Они понимают. Всё они понимают. И, честно говоря, я их понимаю тоже.
