— Рот закрой, я буду жить с сыном! — рявкнула свекровь, с грохотом опуская тяжелый чемодан на паркет в прихожей, словно ставя жирную точку в еще не начавшемся споре.
Алина застыла, держа в руках мокрое кухонное полотенце. Вода капала на пол, но она этого даже не замечала. Слова Галина Петровны прозвучали как выстрел в тишине уютного вечера, разрывая привычный уклад их жизни в клочья.
— Галина Петровна, простите, я не совсем поняла… — начала Алина, пытаясь совладать с дрожью в голосе. — Вы же говорили, что заедете только чай попить, про обои посоветоваться. А тут чемоданы…
Свекровь медленно, по-хозяйски расстегнула пуговицы своего необъятного пальто, смерила невестку уничижительным взглядом и шагнула вглубь коридора, не разуваясь.
— Мало ли что я говорила, — отрезала она, проводя пальцем по зеркалу в прихожей и демонстративно рассматривая пыль, которой там не было. — Обстоятельства изменились. У меня ремонт. Бригада зашла, всё разворотили, пыль столбом. У меня астма, если ты забыла. Или ты хочешь смерти матери своего мужа?
В дверях появился Сергей. Муж выглядел так, будто ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не участвовать в этом разговоре. Он переминался с ноги на ногу, виновато глядя то на мать, то на жену.
— Сережа? — Алина повернулась к мужу, ища поддержки. — Ты знал об этом?
Сергей отвел глаза и почесал затылок.
— Ну… Мама звонила днем, сказала, что там дышать нечем. Алин, ну это же ненадолго. Месяц-два, пока черновые работы не закончат.
— Месяц-два?! — воскликнула Алина, чувствуя, как внутри закипает паника. — Сережа, у нас двушка! Где Галина Петровна спать будет?
Свекровь, уже успевшая пройти в гостиную, громко хмыкнула, перекрывая слабый лепет сына.
— А что тут думать? Внук у меня большой, не барин. Поспит в зале на диване. А я займу его комнату. Мне покой нужен, а тут проходной двор.
— В смысле — комнату Дениса? — Алина шагнула вперед, преграждая путь свекрови, которая уже направлялась к детской. — Там у него уроки, компьютер, личное пространство. Ему четырнадцать лет, Галина Петровна!
— Вот именно, четырнадцать! — гаркнула свекровь, и её лицо пошло красными пятнами. — Не пять лет, чай, переживет. Уступить место бабушке — это элементарное воспитание, которого, я погляжу, ты ему не дала.
Алина посмотрела на мужа, ожидая, что он вмешается, что скажет своё веское «нет». Ведь это комната его сына. Но Сергей лишь устало вздохнул.
— Алин, не начинай, а? Мама устала с дороги. Давай потом решим. Пусть Денис пока вещи перенесет.
В этот момент дверь детской открылась, и на пороге появился заспанный Денис в наушниках, висящих на шее. Он с недоумением смотрел на бабушку, которая уже примеривалась, куда поставить свой баул.
— Пап, мам, что происходит? — спросил он, чувствуя неладное.
Галина Петровна расплылась в приторной, но холодной улыбке.
— А то, внучок, что бабушка теперь с вами жить будет. Освобождай хоромы, переезжаешь в зал. И давай живее, у меня спина ломит стоять.
Прошла неделя. Семь дней, которые показались Алине вечностью. Атмосфера в квартире, раньше светлой и легкой, стала густой и липкой, как прокисший кисель. Галина Петровна не просто заняла комнату — она оккупировала всё пространство, заполняя его своим ворчанием, запахом корвалола и бесконечными претензиями.
Кухня, некогда бывшая царством Алины, превратилась в поле боя.
Вечер вторника. Алина вернулась с работы уставшая, мечтая только о тишине и чашке чая. Но на кухне её ждала свекровь, сидевшая за столом с видом прокурора. На плите кипела огромная кастрюля, источая запах переваренной капусты.
— Явилась, — буркнула Галина Петровна, не поднимая глаз от кроссворда.
— Добрый вечер, Галина Петровна, — сдержанно поздоровалась Алина, ставя сумку на стул. — А что это варится? Я же вчера рассольник сделала, полная кастрюля была.
Свекровь медленно отложила ручку, сняла очки и посмотрела на невестку так, словно та призналась в государственной измене.
— Рассольник твой я вылила.
Алина замерла с чайником в руке.
— Как… вылила? Зачем?
— Есть это невозможно, — с наслаждением произнесла свекровь, чеканя каждое слово. — Соленый, огурцы какие-то мягкие, противные. Ты меня отравить хочешь или у мужа язву вызвать? Я сварила нормальные щи. Настоящие, на жирной косточке, а не на той воде, что ты бульоном называешь.
Алина почувствовала, как к горлу подкатывает ком обиды. Она готовила этот рассольник два часа, стараясь угодить мужу, который его обожал.
— Галина Петровна, Сережа любит мой рассольник. И продукты денег стоят. Зачем же выливать?
— Сережа ест, потому что выбора у него нет! — повысила голос свекровь. — Бедный мальчик, совсем исхудал на твоих харчах. Молчит, терпит, интеллигент. А мать молчать не будет!
В кухню зашел Сергей. Вид у него был помятый, он только что пришел со смены.
— О чем шум, дамы? — попытался он пошутить, но улыбка вышла жалкой.
— Сережа, твоя мать вылила суп, который я вчера готовила! — Алина повернулась к мужу, ожидая хоть какой-то реакции.
Сергей посмотрел на кастрюлю со щами, потом на поджатые губы матери.
— Алин, ну… Мама же как лучше хотела. Она готовит вкусно, ты же знаешь. Ну вылила и вылила, не ссорьтесь из-за еды.
— Дело не в еде, Сережа! — Алина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Дело в уважении! Это мой труд!
— Труд? — фыркнула Галина Петровна. — Накидать овощей в воду — это не труд. Вот я тебя учить буду, пока здесь живу. Садись, записывай рецепт щей.
— Я не буду ничего записывать, — тихо, но твердо сказала Алина.
— Что? — свекровь приподняла бровь. — Ты еще огрызаться смеешь? Я для кого стараюсь? Для сына своего, для внука! А ты только о себе думаешь. Эгоистка. Вот права была сватья, царствие ей небесное, избаловала она тебя.
Упоминание покойной мамы стало последней каплей для Алины в тот вечер. Она молча вышла из кухни, заперлась в ванной и включила воду, чтобы никто не слышал её слез. В голове звучали мамины наставления: «Алиночка, худой мир лучше доброй ссоры. Уважай старших, будь мудрее, промолчи».
— Я молчу, мам, — шептала Алина своему отражению в зеркале. — Я так долго молчу, что скоро забуду свой голос.
Но самым страшным было не то, как свекровь относилась к Алине. Самым страшным было то, что происходило с Денисом. Мальчик, всегда открытый и веселый, замкнулся в себе. Его выгнали из его крепости, лишили личного пространства в самый сложный подростковый возраст.
Теперь он спал на раскладном диване в гостиной, через которую постоянно шастала бабушка — то в туалет, то на кухню водички попить, то просто проверить, «чем это тут воняет».
В среду Алина вернулась пораньше, надеясь помочь сыну с алгеброй. В квартире стояла подозрительная тишина.
Зайдя в зал, она увидела Дениса. Он сидел на диване, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Рядом валялся учебник.
— Денис? Ты чего такой? — Алина присела рядом и обняла сына за плечи. Он был напряжен как струна.
— Мам, скажи ей, — процедил он сквозь зубы.
— Кому? Бабушке? Что случилось?
— Она не пускает меня в комнату. Мне нужно за компьютер, у меня там презентация по географии недоделанная, завтра сдавать. А она закрылась и говорит: «У меня тихий час, не стучи».
Алина посмотрела на часы. Пять вечера.
— Я сейчас поговорю, — Алина решительно встала и подошла к двери бывшей детской.
Она деликатно постучала.
— Галина Петровна? Можно вас на минуту?
Из-за двери донесся недовольный голос:
— Я же сказала русским языком: я отдыхаю! Давление скачет! Не трогайте меня!
— Галина Петровна, Денису нужно сделать уроки. Компьютер в этой комнате. Ему завтра в школу.
Дверь резко распахнулась. Свекровь стояла в халате, с мокрым полотенцем на голове, и вид у неё был такой, будто её оторвали от спасения мира.
— Какие уроки? В это время нормальные дети гуляют! Пусть идет воздухом дышит, бледный как поганка. А этот его ящик гудит, излучение от него страшное. Я его из розетки выдернула.
— Вы… что сделали? — из-за спины Алины выглянул Денис, его глаза расширились от ужаса. — Бабушка, он был включен? Я же там файл не сохранил!
— Ой, не выдумывай! — отмахнулась Галина Петровна. — Ничего с твоими игрушками не случится. Электричество экономить надо. И вообще, я тут лежу, а он гудит под ухом. Убери этот ящик отсюда, если он тебе так нужен.
— Куда убрать? — голос Дениса сорвался на крик. — На кухню? В коридор? Это моя комната! Мой стол!
— Не смей повышать голос на бабушку! — взвизгнула Галина Петровна. — Ишь какой выискался! Мать, посмотри, кого воспитала! Хамло трамвайное! Я к ним со всей душой, квартиру им ремонтирую, помогаю, а они…
— Вы себе квартиру ремонтируете, бабушка! — крикнул Денис и, не выдержав, убежал в прихожую, хлопнув дверью ванной.
Алина почувствовала, как внутри неё просыпается что-то холодное и жесткое.
— Галина Петровна, — сказала она ледяным тоном. — Включите компьютер. И больше никогда, слышите, никогда не трогайте вещи сына.
Свекровь удивленно моргнула, но тут же пошла в атаку:
— Ты мне угрожать вздумала? В моем возрасте мне волноваться нельзя! Вот придет Сережа, я ему всё расскажу. И как внук меня до сердечного приступа довел, и как ты ему потакаешь.
Развязка наступила в субботу. Алина и Сергей уехали по магазинам, оставив Дениса дома. Он пригласил друга, Антона, чтобы вместе поиграть в приставку — единственное развлечение, которое можно было подключить к телевизору в гостиной.
Когда они вернулись с пакетами продуктов, в подъезде на первом этаже Алина увидела Антона. Мальчик стоял у батареи и выглядел расстроенным.
— Антоша? Ты чего здесь? Вы же с Денисом играть собирались, — удивилась Алина.
— Здравствуйте, теть Алин, — мальчик шмыгнул носом. — А меня выгнали.
— Кто выгнал? — Сергей нахмурился.
— Бабушка Дениса. Сказала, что мы орем как резаные и что от нас грязи много. И что я… — он замялся. — Что я плохо на Дениса влияю, потому что у меня кроссовки рваные.
Алина почувствовала, как кровь отливает от лица. Она знала семью Антона — скромные, интеллигентные люди, у которых сейчас были финансовые трудности, но Антон был чудесным, начитанным парнем.
— Пойдем, — сказала она, беря мужа под руку. Хватка у неё была стальная.
Они поднялись в квартиру. В тишине слышался лишь звук телевизора — шел какой-то сериал. Галина Петровна сидела в кресле в гостиной, положив ноги на пуфик, и пила чай с конфетами, которые Алина купила к празднику.
Дениса не было видно.
— Мам, что произошло? — спросил Сергей, ставя пакеты. — Почему Антон в подъезде сидит?
Галина Петровна даже не повернула головы.
— А нечего всякую шпану в дом водить. Орали, прыгали. У меня мигрень началась. Я ему сказала вежливо уйти, а он еще спорить начал. Весь в дружка своего.
— Они играли, мама! Это выходной! — Сергей попытался возмутиться, но голос его звучал неуверенно.
— Играть надо в шахматы, в тишине. А это бесовщина, — она указала пальцем на погасший экран телевизора. — Кстати, я приставку эту спрятала. Не найдете. Пусть лучше книги читает.
В этот момент из ванной вышел Денис. Глаза у него были красные. В руках он держал перерезанный пополам шнур от геймпада.
— Она ножницами… — прошептал он, показывая провод родителям. — Она подошла и просто перерезала провод, пока я играл. Сказала, что так быстрее дойдет.
Повисла гробовая тишина. Сергей смотрел на провод, потом на мать.
— Мам… ну это же… это денег стоит. Зачем так?
— Деньги — тлен! — торжественно провозгласила Галина Петровна. — Я душу его спасаю! Вы мне еще спасибо скажете! Я здесь старшая, я жизнь прожила, я лучше знаю! И пока я здесь живу, будет порядок!
Алина медленно подошла к сыну, забрала у него испорченный провод и положила руку ему на плечо. Затем она повернулась к свекрови. Её голос больше не дрожал. Он был спокоен и страшен.
— Сергей, — сказала она, не глядя на мужа. — Собирай мамины вещи.
— Что? — Галина Петровна поперхнулась чаем. — Ты что сказала?
— Алина, подожди… — начал Сергей.
— Я сказала: собирай её вещи. Сейчас же. Галина Петровна уезжает.
— Да как ты смеешь?! — свекровь вскочила с кресла, опрокинув чашку. Чай растекся по ковру. — Ты меня выгоняешь? Из дома моего сына?! Сережа, ты слышишь, что эта хамка несет? Скажи ей! Поставь её на место!
Сергей метался взглядом между двумя женщинами.
— Алин, ну куда она поедет? Ночь скоро… Может, завтра обсудим? Мам, ну ты тоже перегнула с проводом…
— Я перегнула?! — взвизгнула Галина Петровна. — Я воспитываю! А ты, тряпка, позволяешь жене так с матерью разговаривать!
— Сергей не будет ничего говорить, — перебила Алина, делая шаг к свекрови. — Говорить буду я. Галина Петровна, вы, видимо, забыли одну маленькую деталь. Вы так часто кричите «дом моего сына», что сами в это поверили. Но давайте посмотрим в документы.
Алина подошла к серванту, достала папку с документами и вытащила свидетельство о собственности.
— Эта квартира куплена на деньги от продажи бабушкиной двушки и моих накоплений до брака. Сергей здесь даже не прописан, у него прописка у вас, в той самой квартире, где вы якобы делаете ремонт. Это. Моя. Квартира.
Галина Петровна открыла рот, закрыла его, потом снова открыла. Её лицо из красного стало багровым.
— Ты… ты попрекаешь меня метрами? Меркантильная дрянь! Сережа, ты это слышишь? Она тебя ни во что не ставит!
— Я ставлю его ни во что? — Алина горько усмехнулась. — Нет, Галина Петровна. Это вы ни во что не ставите ни меня, ни Дениса, ни собственного сына, превращая его в безвольного мальчика для битья. Вы унижаете моего ребенка, вы портите вещи, вы отравляете нам жизнь. Мое терпение лопнуло.
Она повернулась к мужу.
— Сережа, у тебя два варианта. Либо ты сейчас помогаешь маме собрать вещи и вызываешь такси, либо ты собираешь свои вещи тоже. Я серьезно. Я больше не позволю издеваться над моим сыном в моем доме.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как капает вода из крана на кухне. Денис смотрел на мать широко распахнутыми глазами, в которых читался восторг и неверие.
Сергей посмотрел на жену. Впервые за годы брака он увидел в её глазах не мягкость и уступчивость, а сталь. Он понял, что она не шутит.
Он глубоко вздохнул, плечи его опустились.
— Мам, — тихо сказал он. — Пойдем собираться.
— Что?! — Галина Петровна схватилась за сердце. — Ты предаешь мать ради этой… этой… У меня приступ! Скорую! Я умираю!
— Не умираете, — спокойно сказала Алина. — Тонометр у вас на тумбочке, давление 120 на 80, я видела утром. Хватит спектаклей. Такси я уже вызвала. Оно будет через 15 минут. Ключи от вашей квартиры у вас с собой, ремонт там только в одной комнате, жить можно.
Галина Петровна поняла, что проиграла. Театральная поза исчезла. Она выпрямилась, и в её взгляде появилась чистая ненависть.
— Ноги моей здесь больше не будет, — прошипела она, направляясь в бывшую детскую. — И не просите. Стакан воды в старости не подам!
— И мы вас любим, мама, — устало произнес Сергей, идя за ней с чемоданом.
Через двадцать минут за дверью щелкнул замок. Такси уехало.
В квартире воцарилась непривычная, звенящая тишина. Словно из помещения выкачали весь воздух, а потом резко запустили обратно — свежий и чистый.
Алина прислонилась спиной к входной двери и закрыла глаза. Ноги дрожали. Адреналин отступал, и на смену ему приходила дикая усталость.
— Мам?
Она открыла глаза. Перед ней стоял Денис. Он держал в руках остатки геймпада.
— Ты как? — спросил он тихо.
— Нормально, сынок. Всё нормально.
Из комнаты вышел Сергей. Он выглядел постаревшим лет на пять. Он молча подошел к Алине, хотел было обнять, но остановился, увидев её взгляд.
— Прости, — сказал он глухо. — Я просто… я привык, что с ней бесполезно спорить. Думал, само рассосется.
— Не рассосется, Сереж, — покачала головой Алина. — Гниль сама не рассасывается, её вырезать надо. Если ты еще раз позволишь кому-то так обращаться с нами, я не буду ставить ультиматумы. Я просто поменяю замки.
Сергей кивнул. Он знал, что она права.
— Мам, ты была просто супер, — вдруг сказал Денис, и на его лице появилась первая за неделю улыбка. — Как ты её… «Это моя квартира!». Прямо как в кино.
Алина улыбнулась, притянула сына к себе и крепко обняла, вдыхая родной запах макушки, который еще не успел выветриться под запахом валерьянки свекрови.
— Прости, что не сделала этого раньше, Дениска. Я думала, что быть хорошей невесткой важно. Но быть хорошей мамой — важнее.
— Купим новый геймпад? — с надеждой спросил сын.
— Купим. И замок в твою комнату врежем. На всякий случай.
Сергей молча пошел на кухню ставить чайник. Алина смотрела ему вслед и понимала: их жизнь уже не будет прежней. Розовые очки разбились, но зато теперь она видела всё предельно четко. И самое главное — в этом новом мире она больше никогда не даст себя и сына в обиду.
— Идем, мам, — Денис потянул её за рукав. — Я тебе покажу, какую презентацию сделал, пока она шнур не выдернула. Я успел восстановить.
— Идем, — согласилась Алина.
Вечер за окном был темным и холодным, но в квартире наконец-то, впервые за долгое время, стало по-настоящему тепло.
