Лена вытирала пыль с подоконника, когда увидела знакомую серебристую машину свекрови, медленно въезжающую во двор. За ней показался материнский старенький «Форд», а следом — ещё две машины. Сердце упало вниз.
— Серёж! — крикнула она в сторону гаража. — У нас гости!
Муж высунул голову из-за верстака, вытер руки о старую тряпку и нахмурился:
— Какие гости? Мы же никого не звали…
— Видимо, кто-то решил иначе.
Они купили этот загородный домик всего полтора года назад — небольшой, уютный, с верандой и яблоневым садом. Мечтали о тихих выходных, о том, чтобы читать книги в гамаке, жарить шашлыки вдвоём, смотреть на звёзды. Первые два месяца так и было. А потом началось.
Сначала приехала свекровь — «просто проведать, посмотреть, как вы тут обустроились». Потом нагрянул папин день рождения, и Ленина мама решила, что загородный дом — идеальное место для празднования. Следом Новый год, Пасха, чей-то юбилей, майские праздники… Домик превратился в ресторацию, где Лена играла роль официантки, повара и уборщицы одновременно.
Из машины первой выбралась свекровь Галина Петровна — статная женщина с волосами цвета спелой пшеницы и вечным недовольным выражением лица. Следом вышла Ленина мама Ирина Сергеевна, её сестра Марина и тётя Валя.
— Леночка! — мама широко улыбнулась и замахала рукой. — Мы приехали помочь тебе с годовщиной!
Лена замерла. Годовщина свадьбы. Пять лет. Она совсем забыла, что проговорилась о дате в последний семейный визит.
— Здравствуйте, — выдавила она из себя, спускаясь с крыльца.
— Ленуся, мы тут подумали, — Галина Петровна уже доставала из багажника пакеты с продуктами, — пять лет — это серьёзная дата. Надо отметить как следует! Я торт заказала, Ира салаты сделает, Валя цветы привезла. Марина займётся сервировкой стола.
— А я вообще подумала, что можно шатёр поставить, если погода будет хорошая, — вставила тётя Валя, вытаскивая из машины огромный букет роз.
Сергей подошёл и обнял Лену за плечи. Он чувствовал, как напряглось её тело.
— Спасибо большое, — осторожно начал он, — но мы с Леной планировали…
— Что вы планировали? — перебила его Галина Петровна. — Сидеть вдвоём? Так это же неправильно! Годовщина — семейный праздник. Вот увидишь, Серёжа, будет замечательно. Я же знаю, Лена после работы устаёт, ей некогда организовывать, вот мы и решили взять всё в свои руки.
— Мама права, — кивнула Ирина Сергеевна. — Тем более у вас такой прекрасный дом! Грех не собраться всем вместе. Я уже дяде Вите звонила, он с Генкой приедут. И твой брат с семьёй обещал подъехать, Серёж.
— И папа с Николаем приедут, конечно, — добавила Галина Петровна. — Куда без них?
Лена почувствовала, как внутри растёт раздражение. Свёкор Николай Иванович и его брат Николай — два шумных мужика, которые к восьми вечера обычно уже были в таком состоянии, что их приходилось выводить на улицу подышать. А потом отмывать от них веранду и собирать окурки по всему двору.
— Слушайте, — Лена сделала шаг вперёд, отстраняясь от Сергея, — спасибо вам за заботу, но…
— Никаких «но», деточка, — отмахнулась свекровь. — Мы уже всё решили. Праздник будет послезавтра, в субботу. Успеем подготовиться. Сейчас разберём продукты, составим меню, распределим обязанности.
Женщины гурьбой направились к дому, таща пакеты, сумки, коробки. Лена стояла как вкопанная, чувствуя, как внутри нарастает паника. Она вспомнила прошлые праздники: горы грязной посуды, залитый вином ковёр, пьяные крики под утро, испорченные цветы в саду, бесконечное «Леночка, принеси», «Ленуся, налей», «Лена, а где у вас…»
Сергей сжал её руку.
— Надо что-то делать, — прошептал он.
— Знаю, — она повернулась к нему, и в её глазах он увидел решимость. — Сейчас.
Они вошли в дом следом за родственницами. На кухне уже кипела деятельность: Ирина Сергеевна раскладывала продукты по полкам, Галина Петровна составляла список блюд, тётя Валя расставляла цветы в вазы, Марина изучала содержимое холодильника.
— Так, курицу надо ещё купить, — рассуждала вслух свекровь. — И картошки. Картошки много. Мужики без картошки не могут.
— Я думала испечь свой фирменный медовик, — встрявала мама. — Помнишь, Лен, как все его хвалили на твоей свадьбе?
Лена подошла к столу и положила на него ладони. Все разговоры смолкли.
— Нам нужно поговорить, — её голос прозвучал тихо, но твёрдо.
— О чём, дорогая? — Галина Петровна подняла на неё удивлённые глаза.
— О годовщине.
— Ну так мы и говорим! — засмеялась мама. — Вот как раз обсуждаем меню. У тебя есть какие-то пожелания?
— Да, — Лена выпрямилась, глядя на каждую по очереди. — Моё пожелание — чтобы никакого праздника не было.
Повисла тишина. Только часы на стене отсчитывали секунды — тик-так, тик-так.
— Что? — первой очнулась свекровь. — Лена, ты что, заболела?
— Я не заболела. Я просто устала.
— От чего устала? — нахмурилась Ирина Сергеевна. — Мы же тебе помогать приехали!
— Мама, — Лена глубоко вздохнула, — Галина Петровна, тётя Валя, Марина. Спасибо вам за заботу. Правда, спасибо. Но мы с Серёжей решили отметить годовщину вдвоём.
— Как это «вдвоём»? — Галина Петровна отложила ручку. — Годовщина свадьбы — это же семейный праздник!
— Нет, — твёрдо сказала Лена. — Это наш с Серёжей праздник. Свадьба была для всех. Пять лет назад мы действительно делили этот день с вами, с друзьями, со всей родней. Но годовщина — это другое.
— Я не понимаю, — мама сдвинула брови. — Лена, что происходит? Ты же всегда была такой гостеприимной…
— Мама, за последний год у нас было одиннадцать семейных праздников. Одиннадцать! — Лена начала загибать пальцы. — Новый год, Рождество, папин день рождения, дядин юбилей, восьмое марта, Пасха, майские, Серёжин день рождения, мой день рождения, день рождения Галины Петровны и открытие дачного сезона, которое почему-то тоже нужно было праздновать именно здесь.
— Ну и что? — встряла тётя Валя. — У вас такой чудесный дом! Конечно, всем хочется сюда приехать.
— Всем хочется, — согласилась Лена. — А убирать потом кто будет? Мыть посуду до трёх ночи? Собирать бутылки? Оттирать пятна со скатерти? Выводить на улицу пьяных гостей?
— Лена! — возмутилась Галина Петровна. — Как ты можешь так говорить о моём муже!
— Галина Петровна, в прошлый раз Николай Иванович свалился в клумбу с цветами. Сергею пришлось вызывать такси, чтобы отвезти его домой, потому что тот не мог стоять на ногах.
— Ну, бывает, — неуверенно пробормотала свекровь. — Праздник же…
— Каждый раз праздник, — Лена почувствовала, как накопившаяся усталость выходит наружу словами. — И каждый раз я превращаюсь в обслуживающий персонал. Все приезжают отдыхать, а я работаю. Готовлю, накрываю, подаю, убираю. Мы с Серёжей купили этот дом, чтобы отдыхать, а не чтобы устраивать здесь филиал ресторана.
— Так мы же помогаем! — Марина развела руками. — Вот, приехали заранее, чтобы всё подготовить.
— Марин, ты хочешь помочь? Отлично. После праздника останься и помоги мне до часу ночи перемывать горы посуды. Помоги собрать весь мусор со двора. Помоги постирать залитую скатерть. Вот это будет реальная помощь.
Марина покраснела и отвела взгляд.
— Лена, я понимаю, что это тяжело, — мягко сказала Ирина Сергеевна. — Но разве семья — это не самое важное? Разве не приятно видеть, как все вместе, как радуются?
— Мам, я люблю вас всех. Правда. Но я хочу хотя бы один день в году провести только с мужем. Один! Это наша годовщина. Наша дата. День, когда мы с Серёжей решили быть вместе.
— Это какой-то эгоизм, — тихо, но с явным осуждением произнесла Галина Петровна. — Я не ожидала от тебя такого, Лена. Неужели мы тебе в тягость?
— Вы не в тягость, — Сергей впервые вступил в разговор. — Мам, Ирина Сергеевна, мы вас всех любим. Но Лена права. Мы хотим этот день провести вдвоём. Просто вдвоём.
— Серёжа, это она тебя настроила! — всплеснула руками свекровь. — Раньше ты никогда не отказывался от семейных праздников!
— Мама, меня никто не настраивал. Я сам давно об этом думал. Просто не знал, как сказать.
— Как сказать? — Галина Петровна встала из-за стола. — Да это же элементарная неблагодарность! Мы тебя растили, воспитывали, всё для тебя делали, а теперь вы устраиваете какую-то изоляцию!
— Мам…
— Нет, я всё поняла, — она схватила сумку. — Значит, родня вам не нужна. Значит, семья — это лишнее.
— Галина Петровна, — Лена шагнула к ней, — вы всё неправильно понимаете. Мы не говорим, что вы нам не нужны. Мы говорим, что хотим эту конкретную дату отметить вдвоём. Всего одну дату!
— Это только наш праздник, и родня нам здесь не нужна, — процедила свекровь сквозь зубы. — Вот что я услышала. Понятно всё.
— Галя, подожди, — попыталась остановить её Ирина Сергеевна, но та уже направилась к выходу.
— Не останавливай меня, Ира. Если мы тут лишние, нечего навязываться.
Она выскочила из дома, громко хлопнув дверью. Остальные женщины стояли, растерянно переглядываясь.
— Лен, — мама подошла и взяла её за руку, — может, правда не стоит? Посмотри, как Галя расстроилась…
— Мам, а я разве не расстраиваюсь каждый раз, когда вместо отдыха получаю бесконечную готовку и уборку? — в голосе Лены прозвучала обида. — Почему её чувства важнее моих?
— Да потому что она старше, у неё характер…
— А у меня что, характера нет? Терпения нет? Я что, бесчувственная тряпка, которую можно использовать как угодно?
Ирина Сергеевна вздрогнула от резкости дочери.
— Я так не говорила…
— Но именно так всё и выглядит. Галина Петровна имеет право обижаться, устраивать сцены, хлопать дверями. А я должна молчать и улыбаться, что бы ни происходило.
— Лена, мы просто хотели сделать приятное, — тихо сказала тётя Валя. — Устроить красивый праздник…
— Тётя Валь, спасибо. Но красивый праздник для меня сейчас — это тишина, покой и возможность побыть с мужем наедине. Понимаете? Мне не нужны столы, ломящиеся от еды, двадцать человек гостей и уборка до утра. Мне нужен один спокойный вечер.
Марина собрала свои вещи.
— Ну, раз так, я, пожалуй, поеду. Не хочу быть лишней.
— Мариш, не обижайся, — попросила Лена.
— Я не обижаюсь. Просто… думала, мы семья. А семья должна быть вместе.
— Мы и так вместе одиннадцать раз в году, — напомнил Сергей. — Один раз можем и отдельно.
Марина пожала плечами и вышла. Тётя Валя последовала за ней, прихватив свои розы.
Ирина Сергеевна осталась последней. Она стояла посреди кухни, глядя на дочь с какой-то непонятной смесью обиды и понимания.
— Ты права, — наконец сказала она. — Я просто… я не думала, что тебе так тяжело. Мне казалось, тебе нравится, что все собираются у вас. Что ты любишь принимать гостей.
— Мам, я люблю. Но не каждую неделю. Не в ущерб собственной жизни.
— Я понимаю. Прости, Ленуся. Прости, что не спросила, чего ты хочешь. Просто… мне так нравится, когда все вместе. Когда смех, шум, веселье. Мне кажется, что пока мы все рядом — всё хорошо, всё правильно.
— Мам, — Лена обняла её, — всё и так хорошо. Просто дайте нам немного пространства.
Ирина Сергеевна кивнула, вытирая выступившие слёзы.
— Хорошо. Хорошо, детка. Отмечайте вдвоём. А мы… мы как-нибудь потом соберёмся. Когда вы сами захотите.
Она поцеловала дочь в лобик, обняла Сергея и ушла. Дверь закрылась, и в доме воцарилась тишина. Лена прислонилась к стене и закрыла глаза.
— Кажется, я настроила против нас всех родственников, — усмехнулась она.
— Кажется, ты впервые сказала то, что думаешь, — Сергей обнял её. — И я горжусь тобой.
— Правда?
— Правда. Знаешь, я каждый раз смотрел, как ты надрываешься на этих праздниках, и молчал. Мне казалось, что так надо, что это семейный долг. Но ты права — у нас должно быть своё пространство.
Лена уткнулась лицом ему в плечо.
— Думаешь, они поймут когда-нибудь?
— Думаю, со временем да. А если нет — это их проблемы, не наши.
Суббота выдалась на удивление тёплой и солнечной. Лена проснулась в десять утра — невероятная роскошь — и долго лежала, прислушиваясь к тишине. Никаких звонков, никакого шума машин во дворе, никаких голосов «Лена, а где у тебя…»
Сергей варил кофе на кухне. Запах разносился по всему дому, смешиваясь с ароматом свежего воздуха из распахнутых окон.
— Доброе утро, жёнушка, — улыбнулся он, когда она появилась на пороге кухни в халате.
— Доброе утро, — она обняла его со спины, прижавшись щекой к его футболке.
— Как спалось?
— Замечательно. Я даже не слышала будильник.
— Я его выключил. Решил, что сегодня мы имеем право проспать.
Лена села за стол, приняв из его рук чашку ароматного кофе. За окном пели птицы, листва яблонь шелестела на ветру, где-то вдалеке лаяла собака.
Они допили кофе, неторопливо позавтракали яичницей с беконом, обсуждая планы на день. Никакой суеты, никакой спешки, никаких «надо успеть, надо приготовить, надо убрать».
После завтрака Лена собрала клубнику в саду — крупную, спелую, пахнущую летом. Сергей накрыл на веранде небольшой столик, постелил красивую скатерть, достал бокалы для шампанского.
— Помнишь, как пять лет назад мы стояли у алтаря? — спросил он, когда они сидели на веранде, попивая холодное шампанское.
— Помню. Ты так нервничал, что перепутал слова клятвы.
— А ты смеялась.
— Потому что ты был таким милым в своём смущении.
Он взял её руку, переплетая пальцы со своими.
— Я до сих пор нервничаю рядом с тобой. В хорошем смысле. Как будто мы только познакомились и я всё ещё боюсь тебя потерять.
— Ты меня не потеряешь, — Лена поцеловала его в щёку. — Мы в этом вместе.
Они смотрели на сад, где наливались яблоки, где порхали бабочки, где всё было пропитано покоем и безмятежностью. И впервые за долгое время Лена чувствовала, что этот дом действительно их. Их убежище, их крепость, их место силы.
Вечером они включили старый романтический фильм — «Римские каникулы» с Одри Хепбёрн. Лена устроилась у мужа на плече, укрывшись лёгким пледом, хотя на улице было тепло.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросила она во время титров.
— О чём?
— О том, что, может быть, нам стоило сделать это раньше. Сказать всем, что у нас есть право на личное пространство.
— Лучше поздно, чем никогда.
— Ты думаешь, они правда поймут? Или будут вечно считать нас эгоистами?
Сергей помолчал, обдумывая ответ.
— Знаешь, даже если будут… это их выбор. Мы не сделали ничего плохого. Мы просто установили границы. Здоровые, нормальные границы. И если кто-то не может их уважать — это проблема не наша.
— Ты прав, — Лена потянулась за клубникой. — Абсолютно прав.
Они досмотрели фильм в тишине, прерываемой лишь их негромким смехом или короткими комментариями. Никто не звонил. Никто не писал. Мир словно дал им передышку, позволил побыть только вдвоём.
Когда стемнело, они вышли на улицу, легли в гамак, покачивающийся под старой яблоней, и смотрели на звёзды. Небо было невероятно чистым, млечный путь простирался серебряной рекой над их головами.
— Спасибо, — прошептала Лена.
— За что?
— За то, что поддержал меня вчера. За то, что не испугался конфликта. За то, что ты на моей стороне.
— Я всегда на твоей стороне, — Сергей поцеловал её в макушку. — Мы команда.
— Лучшая команда в мире.
Они лежали, слушая ночные звуки: стрекот сверчков, шелест листвы, далёкое уханье совы. И в этом покое, в этой тишине, в этом ощущении полной гармонии Лена вдруг поняла — они сделали правильно. Абсолютно правильно.
Семья — это важно. Родственники — это ценность. Но брак — это в первую очередь союз двух людей, и у этого союза должно быть своё пространство, свои правила, свои святые дни.
Прошло две недели. Лена поливала цветы в саду, когда услышала звук подъезжающей машины. Сердце екнуло — опять? Но из машины вышла только Ирина Сергеевна, с небольшим букетом полевых цветов.
— Привет, мам, — осторожно поздоровалась Лена.
— Привет, Ленуся. Я ненадолго. Просто хотела отдать тебе это, — она протянула дочери пухлый конверт.
Лена открыла его. Внутри были купюры и открытка — нарисованные от руки два сердца, переплетённые лентой, и надпись: «С годовщиной свадьбы. Пусть ваша любовь будет крепкой и ваше личное пространство — неприкосновенным. С любовью, родители».
— Мам…
— Я поговорила с Галиной Петровной. Долго говорила. Она всё ещё немного обижена, но понимает. Мы все понимаем, Лен. Просто… нам надо было время, чтобы это осознать. Прости нас. Прости, что мы не давали вам побыть вместе. Что превращали ваш дом в проходной двор.
Лена обняла мать, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.
— Спасибо, мам.
— И ещё. Мы решили — теперь мы будем приезжать только по приглашению. Когда вы сами захотите нас видеть. Договорились?
— Договорились, — Лена улыбнулась сквозь слёзы.
Ирина Сергеевна села в машину, помахала рукой и уехала. Лена стояла, держа в руках букет полевых цветов и конверт, и впервые за долгое время чувствовала, что всё встало на свои места.
Вечером, когда Сергей вернулся с работы, она показала ему открытку.
— Видишь? — сказала она. — Они поняли.
— Значит, наша маленькая революция удалась?
— Кажется, да.
Они стояли на веранде, обнявшись, глядя на закат, окрашивающий небо в оттенки розового и золотого. И Лена думала о том, что иногда нужна смелость — смелость сказать «нет», смелость установить границы, смелость защитить своё личное пространство. Это не эгоизм. Это забота о себе, о своих отношениях, о своей любви.
И ещё она думала о том, что следующая годовщина — десять лет — будет точно такой же. Только для них двоих, шампанское, клубника и романтический фильм. Их маленький праздник. Их личное счастье.
