Галина Петровна сидела на кухне и неторопливо чистила картошку. Холодное солнце косо падало в окно, освещая её натруженные руки с выступающими венами и набухшими суставами. Каждое движение ножом отдавалось тупой болью в запястье — артрит напоминал о себе всё чаще, особенно к вечеру.
— Мам, ты чего так мало начистила? — заглянула на кухню Лена, невестка. — Я же говорила, что Светка с мужем придут. И Олины родители. Нам на всех надо.
— Хватит, — коротко ответила Галина Петровна, не поднимая головы.
Лена фыркнула и скрылась в комнате. Галина Петровна усмехнулась про себя. Вот это «фырканье» она слышала всё лето. Когда мыла банки. Когда перебирала ягоды. Когда солила огурцы и квасила капусту.
«Мам, ну зачем вам это нужно в ваши годы? Всё же в магазинах есть! Зачем убиваться на жаре?» — говорила Лена, небрежно листая журнал на даче, пока свекровь по колено в грядках выдергивала морковь.
«Купите баночку в супермаркете, там огурчики отличные, я пробовала», — советовала она, когда Галина Петровна, вся красная от пара, стерилизовала очередную партию банок.
«Ой, мам, да кому это всё нужно? У меня подруга вообще ничего не закрывает, и нормально живёт», — бросала между делом, когда свекровь, согнувшись в три погибели, собирала под кустами помидоры.
А сын, Вовка… Вовка только отмахивался: «Мам, ну не слушай ты Ленку. Делай как хочешь». И убегал в гараж или к друзьям. Не поддержать, не защитить. Не сказать жене, чтобы язык придержала.
Галина Петровна тогда, в середине лета, долго лежала ночью без сна. Думала. Считала. Ей ведь скоро шестьдесят восемь. Спина болит так, что иногда разогнуться не может. Ноги к вечеру отекают. Давление скачет. А она как проклятая вкалывает на этой даче с мая по сентябрь. Для кого? Для детей, для внучки. Чтобы у них всё своё было, натуральное, без химии.
И если они это не ценят, если им всё равно — магазинное или её, выращенное с любовью… Зачем тогда надрываться?
Утром после той бессонной ночи Галина Петровна приняла решение. Она заготовит только на себя. Немного огурцов, банку-другую помидоров, компотов. Капусты — бочонок маленький, чтобы ей до весны хватило. Варенья — пару баночек. И всё.
Сын с невесткой пусть покупают в магазине, раз им так нравится.
Она так и сделала. К сентябрю в её кладовке стояло скромное количество банок — ровно на одного человека. Никаких бесконечных рядов, никаких полок, прогибающихся под тяжестью. Раньше она закрывала столько, что хватало не только на зиму — до нового лета запасы не переводились. Теперь же…
Лена, правда, не сразу заметила. Мельком заглядывала в кладовку, но ничего не говорила. Галина Петровна ждала. Но невестка молчала.
Октябрь пролетел незаметно. Галина Петровна наслаждалась спокойствием. Спина почти перестала болеть — организм отдыхал после лет перегрузок. Она гуляла в парке, встречалась с подругами, читала книги, на которые раньше не хватало времени.
А потом грянул Новый год (дети праздновали его в тёплой стране), после — подготовка к веренице праздников.
Лена ворвалась к ней в квартиру во вторник вечером. Галина Петровна как раз собиралась пить чай.
— Мам, а где банки? — спросила невестка, сбрасывая куртку.
— Какие банки?
— Ну, огурцы, помидоры. Где всё?
— В кладовке.
Лена прошла в кладовку, и через минуту оттуда донеслось возмущённое:
— Это всё?!
Галина Петровна спокойно отпила чай.
— Всё.
— Как это всё?! — Лена вылетела из кладовки с горящими глазами. — А где остальное? Где грибы? Где капуста? Где варенье?
— Я в этом году заготовила только на себя, — Галина Петровна поставила чашку на блюдце.
— Только на себя? — голос Лены пополз вверх. — Это как?!
— Обычно. Ты же сама говорила всё лето, что это никому не нужно. Что в магазинах всё есть. Что зачем я надрываюсь в мои годы. Вот я и решила не надрываться.
Лена открыла рот, закрыла, снова открыла.
— Но… но у нас же праздники! 23 февраля, 8 марта на носу… Я гостей позвала! Мне чем их кормить прикажете?!
— А ты купи в магазине, ты же говорила, там огурчики отличные.
— Мам, вы что, издеваетесь?! — Лена повысила голос. — Это же… это же традиция! Мы всегда ваши заготовки ставим на стол! Все привыкли! Все ждут ваши грибочки, вашу капусту!
— Значит, когда все ждут — это традиция, а когда я всё лето вкалываю — это «зачем вам это нужно»?
— Да я же не то имела в виду! — Лена всплеснула руками. — Я просто беспокоилась о вашем здоровье!
Галина Петровна усмехнулась.
— Лена, не надо. Ты прекрасно знаешь, что имела в виду. Ты каждый раз фыркала на мои заготовки. Каждый раз говорила, что это никому не нужно. Что всё можно купить. Вот и покупай.
— Так это же совсем другое! Магазинное — это не то! У вас же всё натуральное, вкусное!
— Ага. Значит, когда надо на стол поставить, чтобы перед гостями блеснуть — тогда моё лучше. А когда я с утра до ночи на даче горбачусь — тогда «зачем это нужно».
Лена побагровела.
— Вы… вы меня подставили! Как я теперь гостей встречу?! Я же рассчитывала! Планировала меню! А тут на тебе — ничего нет!
— Так сходи на рынок. Там бабушки торгуют, у них тоже всё натуральное. Правда, дорого. Но зато своё.
— На рынок?! — взвизгнула Лена. — Да вы знаете, какие там сейчас цены?! За банку огурцов столько дерут!
— Знаю. Потому что это труд. Тяжёлый труд, между прочим. Но тебя же это не волновало, когда ты советовала мне в супермаркете всё покупать.
— Да я не об этом! — Лена заходила по кухне. — Вы же понимаете! У нас гости будут! Важные люди! Коллеги Вовкины, начальник его придёт! Мне надо стол накрыть так, чтобы… чтобы прилично было! А я что подам? Магазинные огурцы? Домашнее — это совсем другой уровень! Это показывает, что в семье… что у нас всё как надо, понимаете?
— Понимаю. Что моя работа нужна тебе только для понтов перед гостями.
Лена замерла.
— Как вы можете так говорить?!
— А как мне говорить? — Галина Петровна обернулась к невестке. — Лена, ты хоть раз за всё лето сказала мне спасибо? Хоть раз пришла помочь? Грядку прополоть? Банки помыть? Нет. Ты лежала на шезлонге с журналом и учила меня жизни. Говорила, что я дура, что трачу время на ерунду. А теперь оказывается, что без моей ерунды тебе гостей не встретить?
— Я не говорила, что вы дура!
— Говорила. Может, не этими словами, но суть была именно такая.
Лена прислонилась к стене, и в её глазах блеснули слёзы.
— Мам, ну неужели вы не понимаете? Мне действительно нужны эти заготовки! У меня праздники на носу! Я уже всем обещала!
— Обещала моими руками, — ровно сказала Галина Петровна. — Не спросив, кстати.
— Но вы же всегда делали!
— Делала. Когда это ценили. А теперь я устала. Мне шестьдесят восемь лет, Лена. У меня артрит, гипертония, варикоз. Я имею право отдохнуть в свои годы.
— Отдохнуть?! — голос Лены снова взлетел вверх. — Да вы весь октябрь по подругам шастали! По театрам, по выставкам! А про семью забыли!
Галина Петровна медленно повернулась к невестке.
— Забыла про семью? Я, которая тридцать лет вкалывала, чтобы у вас на столе всё было? Которая отпуск свой тратила на даче? Которая здоровье своё угробила на этих грядках? Это я забыла про семью?
— Ну а что вы хотите? Чтобы мы перед вами расшаркивались? Благодарственные речи произносили? Вы же мать! Это ваша обязанность!
Повисла тишина. Галина Петровна даже улыбнулась — так неожиданно больно резануло по сердцу.
— Моя обязанность, — повторила она тихо. — Понятно.
— Мам, я не то имела в виду…
— Нет, ты именно это и имела в виду. Для тебя я — бесплатная рабочая сила. Которая должна обеспечивать тебя заготовками, чтобы ты перед своими гостями выпендривалась.
— Да как вы смеете?!
— А вот так смею! — повысила голос Галина Петровна. — Я всю жизнь на вас работала! На Вовку, на тебя, на внучку! И ни разу, слышишь, ни разу не услышала нормальных слов благодарности! Только эти ваши фырканья да попрёки!
— Мам, это же нормально! Все так живут! Родители помогают детям!
— Помогают! Когда их уважают! Когда ценят! А не когда высмеивают и унижают!
Лена сжала кулаки.
— Да кто вас унижал?! Я просто предлагала вам полегче жизнь себе сделать!
— Ты предлагала мне заткнуться и не мешать тебе жить! Чтобы я тихо сидела где-нибудь в уголке, не отсвечивала со своими дачами и банками! А как тебе что-то от меня понадобилось — так сразу скандал!
— Где ваши заготовки?! — кричала Лена на свекровь, — мне чем гостей кормить прикажете?
— Купи в магазине! — отрезала Галина Петровна. — Или на рынке!
— Так у меня времени нет! У меня работа, семья!
— А у меня времени было?! Я тоже работала! И при этом умудрялась и тебя кормить, и заготовки делать, и квартиру содержать!
— Так у вас времена другие были!
— Времена?! — Галина Петровна рассмеялась горько. — Времена были тяжелее, между прочим! Стиральных машин автоматических не было, посудомоечных тоже! Всё руками! А я успевала!
Лена сжала губы.
— В общем, так. Или вы сама идёте на рынок и покупаете всё, что нужно для праздничного стола, или… или я вам больше внучку не привезу!
Галина Петровна похолодела.
— Ты… ты что несёшь?
— То и несу! Вы отказываетесь помогать семье — вот и сидите одна! Без внучки, без нас!
— Лена, ты в своём уме? Ты хочешь ребёнка использовать как инструмент шантажа?
— Я не хочу, чтобы моя дочь видела, как бабушка плюёт на свою семью!
— Я не плюю! Я просто больше не могу быть вашей прислугой!
— Прислугой?! Да мы вас всю жизнь обеспечиваем!
— Это Вовка обеспечивает! Ты вообще какое отношение имеешь?!
Хлопнула входная дверь. На пороге возник Володя, сын Галины Петровны. Он сразу почувствовал напряжение.
— Что случилось?
— Вовка, скажи своей матери, что так нельзя! — набросилась на него Лена. — Она не сделала заготовки! У нас гости будут, а мне нечем их угостить!
Володя посмотрел на мать.
— Мам, это правда?
— Правда. Я в этом году сделала только на себя.
— Почему?
Галина Петровна устало опустилась на стул.
— Потому что твоя жена всё лето объясняла мне, что это никому не нужно. Что я зря трачу силы. Что всё можно купить в магазине. Вот я и решила: раз не нужно — не буду делать.
Володя повернулся к жене.
— Лен, ты правда так говорила?
— Я беспокоилась о её здоровье! — вспыхнула Лена. — А теперь оказывается, что она нас специально подставила!
— Подставила? — Володя нахмурился. — Лена, мама всю жизнь на нас работает. На даче вкалывает. Может, она действительно устала?
— Вова! Ты на чьей стороне?!
— Я на стороне здравого смысла. Маме почти семьдесят. У неё куча болезней. Может, и правда хватит её эксплуатировать?
Лена открыла рот, но не нашлась что ответить.
— И вообще, — продолжил Володя, — ты сама постоянно говорила, что закатки — это прошлый век. Что проще купить. Вот и покупай теперь.
— Но, Вова…
— Никаких «но», — отрезал он. — Мама права. Она не обязана надрываться, чтобы мы перед гостями красовались.
Лена вспыхнула.
— Отлично! Значит, вы оба против меня! Замечательно! Тогда вообще катитесь все!
Она схватила сумку и выскочила из квартиры. Хлопнула дверь.
Володя тяжело вздохнул и сел напротив матери.
— Прости, мам. Я должен был раньше вмешаться.
Галина Петровна молча смотрела в окно.
— Я слышал, как она тебе всё лето говорила эти гадости, — продолжал сын. — Но думал, что ты не обращаешь внимания. Не знал, что тебя это так задело.
— Задело, — тихо сказала Галина Петровна. — Очень задело. Я ведь не для себя старалась. Для вас. Чтобы внучка на натуральном росла. Чтобы у вас всё своё было, качественное. А получается, что никому это не нужно.
— Мне нужно, — Володя накрыл её руку своей. — Мам, мне очень нужно. Я люблю твои заготовки. Правда. Просто я идиот, который не умеет это выразить.
Галина Петровна наконец посмотрела на него.
— Вовка, я правда больше не могу так. У меня сил нет. В прошлом году я после дачи два месяца в себя приходила. Спина не разгибалась, ноги отекали. Врач сказал, что надо беречься.
— Конечно, мам. Ты и не должна. Мы взрослые люди, сами справимся.
— А Лена?
Володя усмехнулся.
— Лена успокоится. Она у меня такая — сначала вспылит, а потом подумает. Я с ней поговорю. Объясню, что она не права.
— А гости? Праздники?
— Да плевать на гостей. Купим в магазине, и отлично. Или на рынке. Или вообще закажем готовое меню — сейчас куча фирм есть, всё привезут и накроют. Лена просто привыкла, что у неё всегда была твоя поддержка. А теперь надо самой думать.
Галина Петровна почувствовала, как внутри что-то отпустило. Она не ожидала, что сын её поддержит. Думала, что будет скандал, упрёки.
— Спасибо, Вовка.
— Это тебе спасибо, мам. За всё. За все эти годы. Я правда ценю. Просто дурак, который не говорит об этом.
Они сидели молча, держась за руки. За окном сгущались ноябрьские сумерки, в квартирах напротив зажигался свет.
Весной позвонила Лена и попросила научить её солить огурцы. И летом они втроём — свекровь, невестка и внучка — закрывали на маленькой кухне несколько баночек. Немного, для себя. И Галина Петровна, руководя процессом, вдруг поняла, что это совсем другое дело — когда тебя просят, когда ценят, когда делаешь не из-под палки, а по желанию.
И пусть в её кладовке больше не было рядов банок до потолка. Зато в сердце было спокойно. И это было важнее любых заготовок.
