Лариса вытирала руки о кухонное полотенце, когда услышала знакомый звук ключа в замке. Опять. Третий раз за неделю.
— Ларисочка, это я! — донёсся бодрый голос Марины Петровны из прихожей. — Принесла шарлотку, сама стряпала!
Лариса выглянула из кухни и улыбнулась, хотя усталость навалилась на плечи свинцовой плитой. Рабочий день выдался адским — три совещания, презентация для инвесторов, а вечером ещё предстояло доделать отчёт. Она мечтала о тишине, горячей ванне и стакане вина. Вместо этого — свекровь.
— Здравствуйте, Марина Петровна, — Лариса приняла блюдо из её рук. — Проходите, конечно.
Свекровь скинула туфли и прошлёпала на кухню, сразу же окидывая взглядом столешницу.
— Ой, а это что? — она ткнула пальцем в деревянную коробку с сырным ассорти, которую им подарили вчера партнёры Максима по бизнесу. — Сыры? Какие интересные.
— Да, импортные, — Лариса поставила чайник. — Игорь Викторович подарил Максу за успешную сделку.
— М-м-м, — Марина Петровна взяла коробку, повертела в руках. — А я как раз к подруге собираюсь завтра. Она такое обожает. Можно я возьму? Вам ведь ещё подарят?
Лариса замерла. Это был уже не первый раз. На прошлой неделе исчезла банка орехового масла, привезённого из командировки. Позавчера — коробка бельгийских конфет. Марина Петровна всегда находила причину: «подруге на именины», «соседке, она так помогла», «бывших коллег удивлю».
— Берите, — выдавила Лариса неохотно.
Она наблюдала, как свекровь аккуратно упаковывает сыр в свою сумку. Потом Марина Петровна заметила на полке баночку инжирного конфитюра.
— Ой, а это что такое?
— Конфитюр из Турции, — Лариса уже не пыталась скрыть напряжение в голосе. — Мне привезли коллеги.
— Как интересно! А можно попробовать?
Лариса молча достала ложку. Свекровь попробовала, закатила глаза от удовольствия.
— Божественно! Ларисочка, ты не против, если я и это возьму? У меня сестра как раз приедет, она такое ценит…
Когда через полчаса Марина Петровна ушла с сумкой, набитой деликатесами, Лариса опустилась на стул и уткнулась лицом в ладони. Максим пришёл через час и сразу заметил её состояние.
— Опять мама приходила? — он устало повесил пиджак на спинку стула.
— Угадал с первого раза, — Лариса кивнула на опустевшую полку. — Унесла сыр, конфитюр и ещё банку греческих оливок, которые ты так любишь.
Максим вздохнул, провёл рукой по волосам.
— Послушай, давай я с ней поговорю…
— Не надо, — Лариса встала, начала доставать из холодильника продукты на ужин. — Она твоя мама. Не хочу ссориться.
Но внутри копилось раздражение. Марина Петровна была далеко не бедной женщиной. После смерти мужа пять лет назад ей досталась трёхкомнатная квартира в центре, которую она сдавала за приличные деньги. Плюс пенсия, плюс накопления. Она могла позволить себе любые деликатесы. Но почему-то предпочитала брать у них.
А они с Максимом жили в квартире Ларисы, оставшейся от бабушки — небольшой двушке на окраине. Работали по двенадцать часов в сутки, строили карьеру, копили на новую машину. Каждый рубль был на счету. И всё равно они никогда не жаловались, не просили помощи.
— Знаешь, — Максим обнял жену за плечи, — мама хочет отметить день рождения у нас. Через две недели. Говорит, у неё ремонт начинается.
— Ремонт? — Лариса обернулась. — У неё же два года назад был ремонт.
— Ну, она решила ванную переделать. В общем, человек десять максимум — её сестра с мужем, моя тётя Света, пара подруг. Справимся?
Лариса посмотрела на мужа. Он выглядел измотанным — темные круги под глазами, впалые щёки. Последний месяц они оба работали на износ.
— Конечно, справимся, — она улыбнулась. — Я что-нибудь придумаю.
Следующие две недели пролетели в бешеном ритме. Лариса планировала меню, прикидывала бюджет. Решила сделать классический праздничный стол — салаты, нарезки, горячее, торт. Ничего сверхъестественного, но добротно и вкусно. Накануне дня рождения они с Максимом потратили весь вечер на готовку.
В день праздника Лариса встала в семь утра, чтобы успеть украсить квартиру и довести блюда до идеального состояния. К трём часам дня стол был накрыт. Белоснежная скатерть, красивая посуда, цветы в вазах. На столе — мясные салаты, рыбное ассорти, мясная и сырная нарезки, запечённая курица с овощами, домашние пироги, фрукты, торт, который Лариса пекла до часу ночи.
Гости начали приходить к четырём. Марина Петровна появилась в новом платье, с профессиональной укладкой. Она вошла, окинула взглядом стол и… поджала губы.
— Ларочка, милая, — она понизила голос, отведя невестку в сторону. — А где икра? Ты же знаешь, я люблю красную икру. И оливки? Ты же знаешь, я люблю каламата!
Лариса почувствовала, как краснеет лицо.
— Марина Петровна, я купила хорошие оливки в гастрономе. Икры нет, потому что…
— И фруктов маловато, — свекровь продолжала инспекцию стола. — Надо было манго взять, ананас. Чтобы красиво. Чтобы гости удивились. А тут всё как-то обыденно. Сестра приедет, подумает, что я сына в бедности держу.
Внутри у Ларисы что-то оборвалось. Она смотрела на свекровь — на её новое платье за тридцать тысяч, на золотые серьги, на французский маникюр — и молчала.
— И вообще, — Марина Петровна взяла с тарелки пирожок, понюхала, — можно было постараться больше. Ты же хозяйка. Максим мне говорил, что вам недавно премии дали. Можно было и икорки купить, и креветок…
— Марина Петровна, — голос Ларисы дрогнул. — Мы старались. Я всю ночь готовила. Мы потратили двадцать тысяч на этот стол.
— Двадцать тысяч? — свекровь фыркнула. — Ну, не знаю. По мне так скудновато. Не тот размах. Вот когда мы с покойным мужем отмечали мои пятьдесят, так стол ломился! И осётр был, и икра, и крабы…
Лариса чувствовала, как внутри закипает. Она вспомнила, как они с Максимом делали ремонт в этой квартире. Брали кредит, экономили на всём. А Марина Петровна в это время каталась по Турции с подругами. Когда Максим намекнул, что не помешала бы помощь, мама ответила: «Сынок, я всю жизнь работала, заслужила отдых. А вы молодые, справитесь».
Вспомнила их свадьбу три года назад. Скромную церемонию в кафе на двадцать человек. Потому что Марине Петровне была неудобна дата — она купила путёвку в санаторий и не захотела её переносить. «Дети, вы уж без меня отметьте, а потом ещё раз отпразднуем», — сказала она тогда. Второго раза не случилось.
Гости расселись за столом. Тётя Света похвалила салаты, сестра свекрови сказала, что закуски восхитительны. Но Марина Петровна продолжала критиковать.
— Жаль, что икры нет. А я так её люблю… Ларочка, в следующий раз обязательно купи. Не экономь на таких вещах.
— Мама, — вмешался Максим, — всё прекрасно. Давай лучше поднимем тост за тебя.
Но свекровь словно не слышала.
— И вот эти салфетки какие-то простенькие. Можно было взять подороже, с узором. А торт… ты сама пекла? Надо было в кондитерской заказать, там красивее делают…
Что-то щёлкнуло в голове Ларисы. Она встала из-за стола, и все замолчали, глядя на неё.
— Икры захотелось за чужой счёт? Тут вам не банкетный зал! — голос Ларисы прозвучал звонко и резко в наступившей тишине.
Марина Петровна побледнела.
— Что ты себе позволяешь…
— Нет, это вы себе позволяете! — Лариса уже не могла остановиться. Слова, которые копились месяцами, прорвались наружу. — Вы приходите сюда три раза в неделю и уносите всё, что вам приглянётся. Сыры, паштеты, конфеты, вино — всё, что нам дарят за нашу работу. Думаете, я не замечаю?
— Ларочка, успокойся, — Максим попытался взять её за руку, но она отстранилась.
— Нет, Макс, пусть все услышат! — она повернулась к свекрови. — Год назад, когда мы делали ремонт, сидели по уши в кредитах. Знаете, где была Марина Петровна? В Турции, в пятизвёздочном отеле! Не дала ни копейки, не предложила помочь. Зато теперь критикует, что у нас обои не те и плитка дешёвая!
— Я заслужила отдых, — побледневшими губами произнесла свекровь. — Я всю жизнь работала…
— Мы тоже работаем! — Лариса чувствовала, как дрожат руки. — По двенадцать часов в сутки! У нас отпуска не было два года! Мы копим на машину, потому что наша разваливается. А вы ездите по санаториям, покупаете платья за тридцать тысяч и требуете икру и омаров за наш счёт!
Гости сидели с опущенными глазами. Тётя Света что-то прошептала сестре Марины Петровны.
— И наша свадьба, — продолжала Лариса, — помните? Вам была неудобна дата, потому что санаторий. Мы отметили впятером в кафе. А когда Максим заболел в прошлом году и лежал с температурой, вы ни разу не приехали, не принесли ему даже бульона. Зато сегодня требуете манго и ананасы!
— Так это была лёгкая простуда, — попыталась оправдаться Марина Петровна. — Максим сам сказал, что всё нормально…
— Потому что он вас бережёт! — Лариса почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Он всегда вас защищает, придумывает оправдания. А вы этим пользуетесь! Вы приходите сюда как в бесплатную столовую, уносите продукты, которые нам дарят, критикуете нас и требуете больше!
— Лариса, пожалуйста, — Максим обхватил голову руками. — Не надо…
— Надо! — она резко обернулась к мужу. — Я устала молчать! Устала делать вид, что всё нормально! Твоя мама богаче нас в несколько раз. У неё квартира в центре, которую она сдаёт за восемьдесят тысяч! У неё пенсия. У неё вклады в банке. А мы живём от зарплаты до зарплаты и ещё кредит выплачиваем!
Марина Петровна поднялась из-за стола. Лицо её было белым, губы дрожали.
— Я не собираюсь слушать эти оскорбления, — она схватила сумочку. — Максим, я от тебя такого не ожидала. Допустить, чтобы твоя жена так говорила с матерью…
— Мама, — устало произнёс Максим, — но Лариса права. Ты действительно… ты иногда перегибаешь палку.
Свекровь вскинула голову, посмотрела на сына с немым укором.
— Понятно. Значит, теперь жена важнее матери, — она направилась к выходу. — Не смей меня провожать!
Дверь хлопнула. Гости один за другим начали собираться. Тётя Света на прощание тихо сказала Ларисе:
— Знаешь, ты молодец. Марине давно пора было услышать правду. Она заигралась в королеву. Всё будет хорошо.
Когда последний гость ушёл, Лариса опустилась на диван и разрыдалась. Максим сел рядом, обнял её.
— Прости, — прошептала она. — Я испортила праздник. Но я больше не могла…
— Тише, тише, — он гладил её по волосам. — Ты ничего не испортила. Это я виноват. Должен был давно поставить маму на место. Просто не знал, как.
— Она теперь с нами не разговаривает, — всхлипнула Лариса.
— Отойдёт. Мама обидчивая, но отходчивая.
Но дни шли, а Марина Петровна не звонила. Максим пытался дозвониться до неё — она не брала трубку. Написал сообщение — прочитала и не ответила. Прошла неделя в тягостном молчании.
Лариса чувствовала себя виноватой, хотя понимала, что была права. Максим ходил мрачный, часто смотрел в телефон, проверяя, не написала ли мама.
А утром следующей субботы на телефон Максима пришло уведомление о переводе. Сто тысяч рублей. И сообщение от матери:
«Максим, прости. Я много думала эту неделю. Лариса права — я вела себя неправильно. Эгоистично. Думала только о себе. Когда отец умер, мне было страшно остаться одной. Я решила жить для себя, раз уж судьба дала такой шанс. Но забыла, что у меня есть сын. Семья. Вы молодые, сильные, я думала, что вам помощь не нужна. А оказалось, что я просто удобно прикрывалась этой мыслью, чтобы не помогать. Эти деньги — вам за гостеприимство, за терпение, за то, что сносили мою критику и жадность. Прости, что не дала на ремонт, не помогла со свадьбой. Пока больше не могу, но это вам. Потом помогу с покупкой машины. Знаю, что денег не хватает. И ещё — скажи Ларисе, что она умница. Нужна была смелость, чтобы сказать мне всё в лицо. Такие невестки — редкость. Береги её. Люблю вас. Мама».
Максим показал сообщение Ларисе. Она прочитала и снова заплакала, но теперь уже от облегчения.
— Позвони ей, — прошептала она. — Скажи, что мы любим её. И что нам не нужны деньги. Нам нужна просто… мама. Которая рядом. Которая радуется за нас, а не критикует.
Максим набрал номер. Марина Петровна ответила не сразу.
— Мам, — голос его дрогнул. — Спасибо. За всё. Приезжай к нам на воскресный обед, ладно? Лариса приготовит твой любимый крем-суп. И мы поговорим. Нормально поговорим.
— Приеду, — голос свекрови тоже был не совсем твёрдым. — Конечно, приеду. Сыночек мой. И Ларочке передай… что я очень виновата. И что она у тебя золотая. Берегите друг друга.
Когда разговор закончился, Максим притянул жену к себе.
— Знаешь, что самое главное? — он улыбнулся впервые за неделю. — Мама наконец-то нас услышала. По-настоящему услышала.
— Главное, что мы не потеряли её, — Лариса положила голову ему на плечо. — Семья — это когда можно говорить правду. Даже если она горькая. И всё равно оставаться вместе.
— Особенно когда она горькая, — согласился Максим. — Потому что без правды семьи не бывает.
В воскресенье Марина Петровна пришла с огромным букетом цветов и коробкой пирожных из дорогой кондитерской. Села за стол, который Лариса накрыла просто, без излишеств — суп, пирожки, салат.
И когда они втроём сидели за столом, разговаривая спокойно и открыто, в квартире впервые за долгое время воцарилась настоящая теплота. Та, что рождается не от дорогих подарков или богатого стола, а от простых человеческих слов, сказанных вовремя и от всего сердца.
Марина Петровна больше не таскала продукты и не критиковала. Она стала приходить реже, но каждый визит был наполнен теплом и участием. Помогла с покупкой машины, как и обещала. А главное — научилась радоваться успехам детей, а не завидовать им и не требовать часть от их маленьких радостей.
А Лариса поняла главное: иногда одна фраза, сказанная в сердцах, может изменить всё. Разрушить стены недопонимания, которые годами строились из молчания и терпения. И что настоящая семья начинается не с крови, а с честности и готовности меняться ради тех, кого любишь.
