В 2008 году актрису Мария Болтнева узнали и запомнили мгновенно — экранная Настя Клименко из «Глухаря» будто намертво приклеилась к её имени.
Прошли годы, роли менялись, театральные сцены и гастрольные поезда стали привычным фоном жизни, но зритель по-прежнему видел в ней ту самую героиню из сериала.
А потом внимание к Болтневой резко сместилось — уже не из-за новой премьеры и не из-за скандала, а из-за новости, которую обсуждали куда горячее любой роли.
Она стала мамой сразу троих сыновей — и приняла это решение без оглядки на чужие ожидания. Без попыток подстроить жизнь под общие представления, без показных компромиссов и формальных шагов «как положено».
Прошло четырнадцать лет. Сегодня Платон, Андрей и Тимофей — не абстрактная сенсация из светских заметок, а живые подростки со своим характером, привычками, конфликтами и интересами.
И только сейчас становится понятно, какие решения тогда были приняты и к чему они привели — и как сегодня выглядят тройняшки актрисы Марии Болтневой, когда детство осталось позади, а подростковый возраст уже диктует свои правила.
После успеха Сериала «Глухарь» Болтнева не «растворилась» и не сидела без дела: продолжала сниматься, играла на сцене, ездила по городам с антрепризами. Но у части зрителей она всё равно оставалась «той самой» — роль оказалась слишком прилипчивой, как ярлык, который цепляют раз и надолго.
До поры её личная жизнь не была темой для обсуждений — не было показных романов и обязательных публичных подтверждений.
Всё сдвинулось после знакомства с актёром Георгий Лежава: они пересеклись на премьере, отношения завязались быстро, и Мария вскоре стала жить вместе с ним, оставив позади свой прежний «временный» быт.
Казалось, наконец появится стабильность — но именно тогда и полезли наружу различия, которые в начале обычно не замечают.
Лежава — человек горячий, с ярко выраженным южным темпераментом и грузинскими корнями; ему было важно быть главным, видеть рядом женщину более «домашнюю» и управляемую. Но…
Болтнева не собиралась сворачивать профессию и менять ритм на жизнь «по звонку». Его постоянные созвоны, попытки проверять, где она и с кем, быстро начали давить. Напряжение в паре росло — и на этом фоне Мария узнала о беременности.
Ребёнок для неё был не случайностью: ещё с 25 лет она ясно чувствовала, что хочет стать мамой. Но на первом же УЗИ вместо привычной радости пришёл шок: детей будет трое.
Ситуация оказалась предельно конкретной: три будущие жизни, три характера, три маленьких человека, которых придётся вытягивать каждый день.
По здоровью беременность проходила сравнительно легко — без токсикоза и без больничной жизни. А вот по эмоциям её штормило: слёзы, резкие качели настроения, повышенная чувствительность.
При этом Мария не закрылась дома и не выключила работу: продолжала сниматься, держалась в графике и даже позволяла себе поездки, хотя внутри было тревожно и неровно.
22 ноября 2011 года родились три парня — Платон, Андрей и Тимофей. И почти сразу стало понятно, что «семейная картинка» не складывается.
Вместо затяжной войны, Мария и Георгий выбрали более взрослый вариант: жить раздельно. Мария сняла жильё в Москве, а театр, где она служила, помог с оплатой.
Позже, к юбилею Театр имени Маяковского, актрисе выделили двухкомнатную квартиру для проживания — без роскоши, но с нормальными условиями, где можно растить троих.
У мальчиков получилась разноцветная родословная: в семье сошлись армянские, грузинские, еврейские, украинские и русские корни.
Мария говорит о сыновьях без «сахара»: они очень разные, сообразительные, любопытные, каждый со своим характером. Воспитание она строит не на давлении, а на договорённостях, уважении и доверии — чтобы не ломать, а направлять.
Сейчас тройняшкам уже 14 лет.
Все трое занимаются каратэ, энергии — море, эмоций — ещё больше. С учёбой непросто: им трудно долго сидеть спокойно, слишком много внутреннего соревнования и вспышек. Поэтому их развели по разным классам — не из прихоти, а чтобы снизить соперничество и убрать поводы для постоянных стычек.
Тимофей «с головой» ушёл в музыку. После пятого класса музыкальной школы он занялся ударными с преподавателем: занятия идут в профессиональных студиях, и, по словам Марии, прогресс у него заметный — это уже не «поигрался и бросил», а реальный интерес, который требует труда.
При этом после расставания Болтнева и Лежава не превратились во врагов. Они сумели сохранить нормальные, тёплые отношения.
Георгий участвует в жизни сыновей: помогает с уроками, больше всего — с математикой, гоняет с ними мяч, остаётся включённым отцом. Фамилию мальчики носят мамину — так решили, и на этом не устраивали драм.
Дети с ранних лет бывают рядом с мамой на театральных премьерах, ездят с ней на светские и благотворительные мероприятия, привыкают к миру сцены не как к «празднику», а как к работе — где есть труд, дисциплина и закулисье без глянца.
Сегодня Мария Болтнева продолжает активно работать и гастролировать со спектаклями — и одновременно живёт в режиме постоянного материнства, где нет выходных «по расписанию».
И свою главную точку опоры она формулирует предельно просто: ей кажется, что это время дано, чтобы быть с детьми; самый важный «проект» сейчас — её мальчики, и она старается вкладываться в них по максимуму — не на словах, а каждый день, в быту, в уроках, в разговоре и в терпении.
