— Ты хоть понимаешь, что эта квартира по закону должна принадлежать нашей семье, а не этой выскочке с её вечными претензиями?
Слова свекрови, долетевшие из приоткрытой двери кухни, вонзились в сознание Марины острой ледяной иглой.
Она замерла в прихожей, едва успев скинуть туфли. Пакет с продуктами тяжело оттянул руку, но Марина боялась даже пошевелиться, чтобы не выдать своего присутствия.
— Мам, ну тише ты, — раздался приглушенный голос Виктора, мужа Марины. — Она скоро вернется. И вообще, это её наследство от бабушки. Юридически тут не подкопаешься.
— Юридически — это бумажки! — отрезала Тамара Петровна, и Марина буквально кожей почувствовала, как та в этот момент яростно размешивает сахар в чае, громко стуча ложкой по фарфору. — А по совести? Твой племянник Славик в этой своей глухомани загибается. Ему поступать надо, база нужна в городе. А у вас тут три комнаты! Одна стоит пустая, Маринка там свои «краски-кисточки» держит. Мастерскую она себе устроила, ишь ты, художница великая!
— Мам, это её хобби, она этим деньги зарабатывает…
— Ерунда это, а не деньги! — рявкнула свекровь. — Короче, план такой. Я завтра начинаю «обработку». Буду жаловаться на сердце, скажу, что врачи запретили мне одной жить. Перееду в её мастерскую. А через месяц, когда она привыкнет, аккуратно Славика подселим. Мол, на недельку, экзамены сдать. А там пропишем по-тихому. У меня есть связи в паспортном столе, ты же знаешь. Куда она денется? Покричит и успокоится. Мы её так выживем, что она сама в свою добрачную однушку сбежит, которую сейчас сдает.
Марина почувствовала, как в груди закипает не просто злость, а холодная, расчетливая ярость. Десять лет. Десять лет она терпела это «чудовище в шелках».
Терпела переставленные кастрюли, критику её внешности, советы по воспитанию кота и вечные ревизии в шкафах с нижним бельем. Но это? Попытка рейдерского захвата её дома?
Она глубоко вздохнула, досчитала до десяти и громко хлопнула входной дверью.
— Я дома! — крикнула Марина, стараясь, чтобы голос звучал максимально безмятежно. — Ой, Тамара Петровна, а вы уже чай пьете? А я как раз пирожных купила, ваших любимых, с белковым кремом!
На следующее утро Тамара Петровна начала действовать по сценарию. Она сидела на кухне, прижимая руку к груди и тяжело вздыхая. Перед ней стоял стакан воды и россыпь каких-то таблеток.
— Ох, Мариночка, деточка… — простонала она, завидев невестку. — Совсем мне худо. Ночью так прихватило, думала — всё, концы отдам.
Марина, наливая себе кофе, сочувственно склонила голову.
— Что вы, Тамара Петровна! Неужели так серьезно? Давление?
— Сердце, милая, сердце… — Свекровь картинно прикрыла глаза. — Врач сказал, мне нельзя одной находиться. А Витенька так занят на работе. Вот я и подумала… Может, я у вас поживу недельку-другую? В той маленькой комнате, где у тебя мольберты стоят?
Марина внутренне усмехнулась. Началось.
— Тамара Петровна, ну как же так! Какая неделя? — Марина всплеснула руками. — Живите сколько нужно! Я как раз вчера думала… Нам с Витей так не хватает вашего мудрого совета.
Свекровь на мгновение открыла один глаз, в котором промелькнуло недоумение. Она ожидала сопротивления, скандала, ссылок на личное пространство. А тут — такая покорность.
— Правда? — подозрительно переспросила она. — И ты не против, что я твои банки с краской в кладовку перенесу?
— Что вы! — Марина присела рядом и накрыла руку свекрови своей ладонью. — Я их вообще выброшу, если нужно. Знаете, я ведь тоже последнее время сама не своя. Мне кажется… нет, я уверена, что в этой квартире что-то не так.
— В каком смысле «не так»? — Тамара Петровна выпрямилась, забыв про «больное» сердце.
— Энергетика, — прошептала Марина, округлив глаза. — Вы замечали, как у нас по ночам паркет скрипит? И зеркало в прихожей… вчера я в нем увидела не свое отражение, а какую-то старуху в черном чепце.
— Маринка, ты что, перекрасилась перекисью? Мозги сожгла? — грубовато спросила свекровь, но в её голосе проскользнула нотка тревоги.
— Если бы! — вздохнула Марина. — Я вызывала специалиста по паранормальным явлениям. Он сказал, что здесь «разлом». И что сюда нельзя пускать людей с ослабленным здоровьем. Особенно пожилых. Мол, сущности питаются их жизненной силой.
— Глупости какие! — фыркнула Тамара Петровна, хотя инстинктивно отодвинулась от зеркала, висевшего на стене кухни. — Шарлатаны твои специалисты.
— Наверное, — легко согласилась Марина. — Но вы всё равно переезжайте. Если вдруг начнете слышать голоса или видеть тени — вы мне сразу говорите. Мы тогда… ну, не знаю… экзорциста позовем.
Прошло три дня. Тамара Петровна прочно обосновалась в бывшей мастерской. Она уже успела переклеить там обои (на свой вкус, разумеется, в жуткий цветочек) и выставить на подоконник армию своих гераней.
Однако Марина не сидела сложа руки. С помощью подруги-театрального декоратора и пары хитрых гаджетов из магазина приколов она начала превращать жизнь свекрови в триллер.
— Тамара Петровна, вы завтракали? — спросила Марина, заходя в комнату свекрови.
— Еще нет, Мариночка. Ночью почти не спала. Странно так… Словно кто-то ходил по комнате. И шептал.
— Шептал? — Марина испуганно прижала руки к щекам. — И что же он шептал?
— Да не разберу я, — раздраженно ответила женщина. — Бубнеж какой-то. Наверное, телевизор у соседей.
— У соседей за стеной никто не живет, — тихо заметила Марина. — Там пустая квартира, хозяева в Америке.
Тамара Петровна заметно побледнела.
— Как это пустая? А я слышала, как там двигают мебель.
— О боже… — Марина опустилась на край кровати. — Значит, это началось. Тот медиум предупреждал. Он сказал, что «сущность» ищет нового хозяина. Она выбирает того, кто в доме самый… ну, как бы это сказать… властный. Кто пытается всё контролировать.
— Что за бред ты несешь? — Свекровь попыталась изобразить возмущение, но её руки заметно дрожали, когда она поправляла шаль.
— Тамара Петровна, я за вас боюсь! — Марина вдруг перешла на шепот. — Кстати, а почему у вас на затылке седое пятно в форме креста появилось? Вчера же не было.
Свекровь подпрыгнула и бросилась к зеркалу.
— Где? Где крест?!
— Ой, сейчас не видно… Свет, наверное, так упал, — быстро поправилась Марина. — Но вы осторожнее. Если увидите в углу высокого человека без лица — не вздумайте с ним заговаривать. Это «Собиратель долгов».
— Каких еще долгов?! — почти закричала Тамара Петровна.
— Кармических, — пояснила Марина с абсолютно серьезным видом. — Тех, что накопились за попытки забрать чужое. Он забирает здоровье взамен на квадратные метры. Страшная вещь.
Несмотря на нарастающее беспокойство, план свекрови продолжался. В субботу на пороге возник Славик — долговязый парень с хитрыми глазами и нескрываемым аппетитом.
— О, теть Тамар, привет! — гаркнул он, вваливаясь в квартиру с огромным баулом. — А я вот, приехал! Где тут моя комната?
Тамара Петровна, выглядевшая за последние дни осунувшейся, встретила его с облегчением. Вдвоем-то не так страшно!
— Проходи, Славочка, проходи. Вот тут будешь, со мной в комнате пока. А потом что-нибудь придумаем.
Марина вышла в коридор, лучезарно улыбаясь.
— Здравствуйте, Славик! Очень рады, очень! Вы как раз вовремя.
— А что такое? — Славик подозрительно оглядел невестку. — У вас тут ремонт? Почему пахнет… ладаном?
— Это не ладан, — Марина вздохнула. — Это специальный состав от «незваных гостей». Не переживай, Славик, на молодых это почти не действует. Ну, разве что бессонница начнется или волосы начнут выпадать клочьями. Но это же мелочи ради образования, правда?
Славик покосился на свою пышную шевелюру и неуверенно хохотнул.
— Шутите, теть Марин?
— Какие уж тут шутки, — подал голос Виктор, который по заранее оговоренному плану Марины вошел в роль. — Я вот вчера проснулся, а у меня на груди синяки. В форме пальцев. Маленьких таких, детских.
— Хватит! — закричала Тамара Петровна. — Витя, ты-то хоть не начинай! Ты взрослый мужчина, инженер! Какая мистика?
— Мам, я инженер, я верю фактам, — серьезно ответил сын. — А факт в том, что у нас счетчик электроэнергии крутится как сумасшедший, когда в квартире никого нет. Словно кто-то огромный всасывает энергию прямо из розеток.
Вечером того же дня Славик сидел на кухне и пытался пить чай. Вдруг свет в квартире моргнул и погас.
— Ой, — раздался в темноте тонкий, дребезжащий голос Марины. — Он пришел…
— Кто пришел? — взвизгнул Славик.
В углу кухни внезапно вспыхнуло слабое зеленоватое свечение (Марина заранее спрятала там мощный люминесцентный фонарь с фильтром). В этом свете промелькнула высокая тень в лохмотьях.
— Отдай… — проскрежетал голос, искаженный дешевым модулятором. — Квартира… не твоя… уходи…
Славик с воплем выскочил из кухни, сшибая стулья. Тамара Петровна, выбежавшая на шум из своей комнаты, столкнулась с ним в коридоре.
— Что там?! Славик, что случилось?!
— Там… там привидение! — орал парень. — Оно сказало, чтобы я убирался! Оно знает, что я хочу тут прописаться!
Ночь выдалась «веселой». Марина и Виктор заперлись в своей спальне, приглушенно хихикая. А вот в комнате свекрови творилось неладное.
Марина заранее установила под кроватью свекрови маленькую Bluetooth-колонку. В два часа ночи она запустила запись: звук капающей воды, переходящий в тяжелое, прерывистое дыхание.
Через десять минут из комнаты свекрови раздался первый крик. Затем топот.
Марина выждала паузу и вышла в коридор. Там, прижавшись к стене, стояла Тамара Петровна в ночной сорочке. Рядом дрожал Славик, обмотавшийся одеялом.
— Что случилось? — сонным голосом спросила Марина.
— Оно под кроватью! — прошептала свекровь. — Оно дышит! Хрипит! И Славика за ногу кто-то дернул!
— Тамара Петровна, это всё ваши нервы, — мягко сказала Марина. — Вы, наверное, просто чувствуете вину за что-то. Психосоматика — страшная штука. Мозг рисует ужасы, когда совесть нечиста.
— При чем тут совесть?! — сорвалась на крик свекровь. — Я просто хотела помочь родственнику!
В этот момент из-за закрытой двери мастерской (теперь комнаты свекрови) раздался оглушительный грохот. Это упала полка, которую Марина заранее закрепила на «честном слове» и леске, конец которой был у неё в кармане халата.
Следом за грохотом из-под двери повалил легкий дымок (дымовая шашка для фотосессий сработала идеально).
— Всё, — Марина картинно перекрестилась. — Это гнев дома. Он не хочет принимать новых жильцов. Тамара Петровна, Славик, бегите! Если дым станет черным — пути назад не будет! Вы останетесь здесь навсегда, как часть интерьера!
— В каком смысле «часть интерьера»? — заикаясь, спросил Славик.
— Ну, станете шкафами. Или тумбочками. Тот медиум говорил, что в этой квартире мебель подозрительно похожа на людей, которые когда-то пытались её отсудить…
Этого Славик вынести не смог.
— К черту образование! — заорал он. — К черту город! Я в деревню, к мамке! Там хоть привидений нет, только трактористы пьяные!
Он бросился в комнату, за тридцать секунд запихал вещи в баул и выскочил в подъезд, даже не обувшись.
Тамара Петровна стояла посреди прихожей, тяжело дыша. Её взгляд метался от Марины к закрытой двери комнаты, откуда всё еще доносились странные звуки (Виктор в это время за стеной усердно скреб металлической щеткой по тазу).
— Мариночка… — голос свекрови дрожал. — А может, мне тоже… того? К себе домой?
— Ну что вы, Тамара Петровна! — Марина сделала шаг к ней, но свекровь в ужасе отшатнулась. — А как же ваше сердце? Как же Славик? Как же прописка?
— Да бог с ней, с пропиской! — запричитала женщина. — Сердце вроде отпустило. Наверное, воздух тут… тяжелый. Мне дома, в моей хрущевке, как-то спокойнее будет. Там стены родные, не шепчут.
— Вы уверены? — Марина сокрушенно вздохнула. — Нам будет так вас не хватать. Особенно «существу». Оно так к вам привязалось. Смотрите, даже дым рассеивается — это оно расстроилось, что вы уходите.
— Нет-нет-нет! — Тамара Петровна начала лихорадочно натягивать пальто прямо поверх сорочки. — Я сама доеду. Такси вызову. Витенька! Витя, прощай! Береги себя! И Марину береги… если сможешь!
Она вылетела за дверь с такой скоростью, которой позавидовал бы олимпийский чемпион по спринту.
Марина закрыла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной. Из комнаты вышел Виктор, вытирая пот со лба. В руках он держал металлическую щетку и старый таз.
— Слушай, Марин, а мы не переборщили? — спросил он, сдерживая смех. — Видела бы ты лицо Славика, когда я ему леской за щиколотку дернул. Он чуть сальто назад не сделал.
— В самый раз, Вить, — Марина подошла к мужу и обняла его. — По-другому они бы не поняли. Зато теперь у нас будет идеальная тишина. И никакой прописки для «бедного Славика».
— А если она через месяц забудет и снова решит приехать? — засомневался Виктор.
Марина хитро прищурилась.
— Не забудет. Я ей в сумку «случайно» положила ту самую старую куклу из театрального реквизита. С выколотыми глазами и запиской: «Я жду тебя обратно». Думаю, к нашему дому она теперь даже на пушечный выстрел не подойдет.
Телефон на тумбочке звякнул. Пришло сообщение от свекрови: «Вещи мои завтра курьером отправьте. Ключи оставлю у соседки. Больше не звоните, мне нужно… в церковь сходить. И к психиатру».
Марина улыбнулась и пошла на кухню. Наконец-то она могла спокойно попить чаю, зная, что в её мастерской снова будут стоять мольберты, а не кровати для обнаглевших родственников.
— Вить, — крикнула она из кухни. — А таз-то на место верни. Вдруг нам когда-нибудь еще «экзорцизм» понадобится?
