Лена сжимала ключи так крепко, что металл впивался в ладонь. Трёхкомнатная квартира на Проспекте Мира. Восьмой этаж. Семьдесят два квадратных метра. Тётя Валя прожила здесь сорок лет, а последний год лежала в больнице, и вот теперь эта квартира принадлежала Лене — единственной племяннице, которая навещала её каждую неделю, привозила фрукты и читала вслух детективы.
— Поедем посмотрим? — Андрей обнял жену за плечи. — Хочешь одна сначала?
— Нет, поехали вместе.
Они молчали всю дорогу в метро. Лена смотрела в окно вагона, где мелькали огни, и думала о том, как много значит эта квартира. Они с Андреем снимали однокомнатную в Отрадном — двадцать восемь метров, где диван превращался в кровать, а о ребёнке можно было только мечтать. «Когда-нибудь потом», — говорили они друг другу. «Когда будет где развернуться».
Подъезд встретил их запахом свежей краски — недавно делали ремонт. Лифт работал бесшумно. На восьмом этаже было тихо, только где-то играла музыка — негромкая, классическая.
Дверь открылась со скрипом. В прихожей пахло старостью и лавандой — тётя Валя любила саше с травами. Лена сделала шаг внутрь и замерла.
Квартира была огромной. По сравнению с их однушкой в Отрадном — просто дворцом. Широкий коридор вёл в просторную гостиную с двумя окнами. Налево — две спальни, направо — кухня метров пятнадцать, светлая, с балконом.
— Боже мой, — выдохнула Лена.
Андрей прошёлся по комнатам, заглянул в ванную, открыл балконную дверь. Вернулся с сияющими глазами.
— Ленка, это же… это просто невероятно! Здесь можно жить! Здесь можно детей растить!
Она кивнула, не в силах говорить. В горле стоял ком. Тётя Валя, спасибо. Спасибо за то, что помнила. За то, что не забыла.
— Надо прикинуть, сколько стоит ремонт, — Андрей уже строил планы. — Можем взять кредит небольшой. Ещё лучше! Переедем сюда, а здесь…
— Подожди, — Лена присела на старый диван, обитый выцветшим гобеленом. — Давай не будем торопиться. Мне надо подумать.
— О чём думать? — Андрей сел рядом, взял её за руку. — Это же шанс, понимаешь? Мы годами откладывали всё — и ребёнка, и нормальную жизнь. А теперь…
— Я знаю. Просто дай мне время.
Вечером, когда они вернулись в Отрадное, Лене позвонила Галина Петровна.
— Андрюша сказал, что вы ездили смотреть квартиру, — голос свекрови звучал бодро, с металлическими нотками. — Я тоже хочу посмотреть. Завтра приеду. В десять утра удобно?
Лена поморщилась. Галина Петровна жила в небольшом пригороде, в хрущёвке на окраине. Работала всю жизнь инженером на заводе, вырастила сына одна, и теперь, на пенсии, считала себя вправе принимать участие во всех семейных делах.
— Галина Петровна, может, не стоит… мы сами ещё не решили, что будем делать.
— Тем более надо посоветоваться. Я завтра в десять буду.
Она приехала без опоздания. Одета была по-походному — в тёмно-синий спортивный костюм и кроссовки, с большой сумкой через плечо. Поздоровалась сухо, в щёку не поцеловала.
— Ну, показывайте своё наследство.
Они снова поехали на Проспект Мира. Лена всю дорогу чувствовала себя неуютно — Галина Петровна сидела, сжав губы, и что-то обдумывала. Её лицо, обычно строгое, сейчас казалось особенно неприступным.
В квартире свекровь методично обошла все комнаты. Заглянула в шкафы, проверила краны в ванной, постояла на балконе. Вернулась в гостиную и оглядела её оценивающим взглядом.
— Какая большая квартира вам досталась, — сказала она наконец. — Мне здесь будет удобно.
Лена не сразу поняла. Переспросила:
— Что… простите?
— Я говорю, мне здесь будет удобно жить, — Галина Петровна кивнула на одну из спален. — Вот эта комната подойдёт. Окна во двор, тихо. Метро близко, поликлиника в соседнем доме. Магазины рядом хорошие, не то что у меня. Там до приличного магазина полчаса пешком, а в мои годы это тяжело.
Лена почувствовала, как холодеет спина.
— Вы… хотите здесь жить?
— Конечно. У меня возраст уже, здоровье не то. А здесь и поликлиника отличная, и магазины под боком. Да и вам с Андрюшей будет спокойнее — я за хозяйством займусь, пока вы на работе.
Она говорила так, будто всё уже решено. Будто обсуждать нечего.
Андрей молчал, стоял у окна и смотрел во двор. Лена видела по его напряжённой спине, что он не знает, что сказать.
— Галина Петровна, — Лена старалась говорить спокойно, — мы ещё сами не решили, что будем делать с квартирой. Может быть, мы её сдавать будем. Или продадим и купим что-то другое.
— Зачем продавать? — свекровь нахмурилась. — Прекрасная квартира, отличный район. Конечно, надо будет ремонт сделать, но это не проблема. Я вам помогу и деньгами, и делом. У меня кое-какие накопления есть.
— Дело не в ремонте…
— А в чём? — Галина Петровна смотрела в упор. — Тебе жалко для меня комнату выделить? Я же не чужая. Я мать Андрея, между прочим.
— Мама, — наконец подал голос Андрей, — давай не будем сейчас об этом. Нам надо подумать…
— Что думать? — свекровь повысила голос. — Я тебе всю жизнь посвятила! Одна поднимала, всем жертвовала! А теперь, когда у тебя появилась возможность помочь матери, ты думаешь?
— Мама, пожалуйста…
— Нет, пусть твоя жена скажет! — Галина Петровна развернулась к Лене. — Скажи прямо — тебе для меня жалко, да?
Лена молчала. В ушах шумело. Она знала, что надо сказать что-то дипломатичное, мягкое, но слова не шли.
— Я подумаю, — наконец выдавила она.
— Вот и думай, — свекровь взяла сумку. — А я пока домой поеду. Андрей, проводишь меня?
Они ушли вместе. Лена осталась одна в большой пустой квартире. Села на диван и закрыла лицо руками.
Вечером Андрей вернулся поздно. Пах сигаретами — он не курил уже два года, но, видимо, сорвался.
— Лен, — он присел рядом, — давай поговорим спокойно.
— О чём? — она не посмотрела на него.
— О маме. Понимаешь, ей правда тяжело nfv жить. Она недавно упала на остановке, я тебе не говорил. Хорошо, что люди помогли. А так бы лежала, пока кто-нибудь не заметил.
— И что?
— Ну… может, правда стоит подумать? Не навсегда же. Пока она на ногах стоит. Потом…
— Потом что? — Лена повернулась к нему. — Андрей, ты понимаешь, о чём говоришь? Твоя мать хочет въехать в МОЮ квартиру. В квартиру, которую МНЕ оставила моя тётя. И она даже не спрашивает — она ставит перед фактом!
— Она просто так выражается. Она не умеет мягко.
— Мы с тобой три года живём в этой коробке, откладываем рождение ребенка, мечтаем о нормальной квартире. — Лена встала, прошлась по комнате. — И вот она есть! Наконец-то! И что? Твоя мать уже распределила комнаты!
— Лена, у неё возраст…
— У всех возраст! У моей мамы тоже возраст, и она тоже одна живёт! Но она почему-то не требует себе комнату!
— Твоя мама — другая.
— В чём другая? В том, что умеет себя вести?
Андрей побледнел.
— Это низко.
— Низко — это когда человек приезжает в чужую квартиру и заявляет, что здесь будет жить! — Лена почувствовала, что голос дрожит. — Андрей, скажи честно. Ты это обсуждал с ней заранее?
— Нет! Клянусь, я был в шоке, когда она это сказала.
— Но ты молчал.
— Я не знал, что сказать!
— Надо было сказать «нет»! Твёрдо и сразу! Но ты молчал, и теперь она думает, что всё решено!
Они не разговаривали три дня. Андрей ночевал у друга. Лена не спала, прокручивала в голове этот разговор, придумывала, что могла бы сказать, что должна была.
На четвёртый день Андрей вернулся. Сел напротив, положил руки на стол.
— Лен. Мама звонила. Она плакала.
— И что?
— Она говорит, что ты её не любишь. Что всегда к ней плохо относилась.
— Это неправда.
— Я знаю. Но она так чувствует. Лен, ей шестьдесят восемь. У неё проблемы с сердцем. Может, правда…
— Нет, — Лена посмотрела ему в глаза. — Андрей, послушай меня внимательно. Если твоя мать въедет в эту квартиру, я не переживу. Я не смогу с ней жить. Я не смогу растить детей под её контролем. Я знаю её. Она будет везде, во всём, всегда.
— Ты преувеличиваешь…
— Нет. Я знаю, о чём говорю. Помнишь, как она приезжала к нам на неделю в прошлом году? Помнишь, как ты сам сказал, что больше не выдержишь?
Андрей молчал.
— Это была неделя, — продолжала Лена. — Одна неделя. А теперь представь, что это навсегда.
— Не навсегда. Пока она…
— Пока что? Пока не умрёт? Андрей, ты это слышишь? Ты предлагаешь мне ждать, когда твоя мать умрёт?
— Я не то имел в виду!
— А что? Что ты имел в виду?
Он закрыл лицо руками.
— Я не знаю. Я просто… она моя мать. Единственный родной человек, кроме тебя.
— И я понимаю, — Лена взяла его за руку. — Понимаю. Но это не значит, что мы должны жертвовать своей жизнью. Мы можем помогать ей — деньгами, приезжать, забирать к себе на выходные. Но жить вместе… Андрей, это убьёт наш брак.
— Ты так категорично…
— Потому что я знаю. Я вижу, как она с тобой разговаривает. Как манипулирует. Как давит на чувство вины.
— Она не манипулирует! Она просто…
— Что? Просто любит тебя? — Лена отпустила его руку. — Любовь — это не контроль. Любовь — это уважение. А твоя мать не уважает ни меня, ни тебя, ни наши границы.
Андрей встал, прошёлся к окну.
— Что ты предлагаешь?
— Сказать ей нет. Объяснить, что мы благодарны, что понимаем, но квартира нужна нам. Для нас. Для наших будущих детей.
— Она этого не примет.
— Тогда пусть не принимает. Но решение за нами.
— Она обидится. Перестанет со мной общаться.
— Возможно, — Лена подошла к нему. — И это будет тяжело. Но это её выбор, не наш.
— Лена…
— Андрей, я хочу ребёнка. Я хочу семью. Я хочу жить в этой квартире и быть счастливой. Но не ценой своего здоровья и наших отношений.
Он долго молчал. Потом обнял её.
— Мне страшно.
— Мне тоже.
— Но ты права.
Они позвонили Галине Петровне на следующий день. Встретились в кафе — нейтральная территория. Свекровь пришла при полном параде — в строгом костюме, с причёской. Лена поняла: она готовилась к битве.
— Мама, — начал Андрей, и Лена услышала, как дрожит его голос. — Мы хотим поговорить.
— Я слушаю, — Галина Петровна сложила руки на сумке.
— Мы решили, что квартира нужна нам. Мы хотим переехать туда и… ну, в будущем, дети…
— То есть для меня места нет, — свекровь сказала это ровно, но Лена видела, как побелели её костяшки.
— Мама, мы можем помогать. Деньгами, приезжать…
— Мне не нужны ваши деньги, — она встала. — Мне нужен был сын. Но, видимо, у меня его больше нет.
— Мама, пожалуйста…
— Я всю жизнь тебе отдала! — голос сорвался. — Всю жизнь! От всего отказывалась — от личной жизни, от карьеры! Только ради тебя! А ты…
— Галина Петровна, — вмешалась Лена, — никто не просил вас отказываться от жизни.
Свекровь посмотрела на неё с такой ненавистью, что Лена невольно отшатнулась.
— Ты, — процедила Галина Петровна, — ты его настроила. Ты отняла у меня сына.
— Нет, — Лена заставила себя говорить спокойно. — Я не отнимала. Я просто хочу жить своей жизнью. И хочу, чтобы Андрей тоже мог жить своей.
— Своей? — свекровь засмеялась горько. — Вы живёте на мои деньги! Я вам на свадьбу дала, я вам мебель купиить помогала!
— И мы благодарны, — сказал Андрей. — Мама, мы правда благодарны. Но это не значит, что мы должны…
— Вы мне должны всё! — она выкрикнула это так громко, что в кафе обернулись. — Всё, понимаешь? Я тебя родила, вырастила, выучила! И что я получаю взамен? Предательство!
— Мама…
— Не смей называть меня мамой! У тебя теперь другая семья! — она схватила сумку. — Живите как хотите. Но больше ко мне не приходите. Я вам не нужна!
Она ушла, громко хлопнув дверью. Андрей сидел бледный, с отсутствующим взглядом.
— Она так не думает, — прошептал он. — Она просто расстроилась.
— Андрей, — Лена накрыла его руку своей, — она взрослый человек. Она сама отвечает за свои слова.
— Но…
— Никаких «но». Мы сделали то, что должны были сделать.
Он кивнул, но она видела: ему больно. Так больно, что хочется вернуть всё назад, согласиться, лишь бы не видеть этой боли.
Но Лена знала: если они сдадутся сейчас, потом будет только хуже.
Галина Петровна не звонила две недели. Потом позвонила, но говорила только с Андреем — коротко, сухо, о погоде и здоровье. На вопросы о том, как дела, отвечала: «Нормально. Выживаю».
Андрей каждый раз после этих звонков становился мрачным. Лена видела, как это его гложет, но молчала. Знала: он должен сам через это пройти.
Через месяц они начали ремонт. Наняли бригаду, составили план. Квартира преображалась — из бабушкиной, с тяжёлыми коврами и тёмными обоями, она становилась светлой, современной, их.
Лена стояла посреди будущей детской и представляла: вот здесь кроватка, здесь шкаф с игрушками, здесь комод для детских вещей. И впервые за долгое время почувствовала, что это возможно. Что это реально.
— О чём думаешь? — Андрей обнял её со спины.
— О будущем.
— Хорошем?
— Да, — она повернулась к нему. — Очень хорошем.
— Мама звонила, — он помолчал. — Спрашивала, как ремонт.
— И что ты ответил?
— Что хорошо. Что скоро закончим.
— Она что-то ещё сказала?
— Сказала, что… что хотела бы посмотреть. Когда будет готово.
Лена напряглась.
— И?
— Я сказал, что конечно. Что она всегда может приехать в гости.
— В гости, — повторила Лена. — Ты так и сказал?
— Да. И она… она заплакала.
— Андрей…
— Но потом согласилась. Сказала, что да, конечно, в гости.
Лена обняла его крепко.
— Всё будет хорошо.
— Ты думаешь?
— Знаю.
Ремонт закончили к октябрю. Квартира получилась такой, какой они мечтали — светлой, просторной, уютной. Галина Петровна приехала на новоселье с огромным тортом.
— Красиво, — сказала она, обходя комнаты. — Очень красиво.
Лена ждала подвоха, но его не было. Свекровь пила чай, рассказывала о соседях, спрашивала про работу. Держалась на расстоянии, но не холодно.
Когда она собиралась уходить, Андрей вызвался проводить.
— Не надо, — остановила его Галина Петровна. — Я сама доеду.
Она надела пальто, застегнула пуговицы. Потом посмотрела на Лену.
— У тебя хорошая квартира получилась.
— Спасибо.
— Детям здесь будет хорошо.
Лена кивнула, не зная, что сказать.
— Я, наверное, была не права, — свекровь сказала это тихо, глядя в сторону. — Когда требовала. Это была твоя квартира. Твоё наследство.
— Галина Петровна…
— Нет, дай сказать. Мне… мне было страшно. Одной. И я подумала… но это было эгоистично.
— Мы всегда рады вам, — сказала Лена. — Правда.
Свекровь кивнула.
— Знаю. Спасибо.
Она ушла. Андрей закрыл за ней дверь и прислонился к ней спиной.
— Это было…
— Да, — Лена обняла его. — Это было важно.
Ночью они лежали в новой спальне, на новой кровати, и смотрели в потолок.
— Как думаешь, — спросил Андрей, — мы справились?
— С чем?
— Ну… со всем этим. С мамой. С квартирой.
Лена повернулась к нему.
— Мы сделали то, что должны были сделать. Мы отстояли свою жизнь.
— Это было тяжело.
— Да. Но мы справились.
— Вместе.
— Вместе, — она поцеловала его. — И теперь у нас есть дом. Настоящий дом. Для нас. И для наших детей.
Андрей обнял её крепче.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
За окном шумел город. В квартире пахло свежей краской и новой жизнью. И Лена знала: всё будет хорошо. Потому что они выбрали друг друга. Потому что они выбрали себя.
И это был правильный выбор.
