— А ты не слишком ли много на себя берешь, деточка, распоряжаясь чужими квадратными метрами?
Голос мужчины, назвавшегося Аркадием, дребезжал от едва сдерживаемой ярости. Он стоял в дверях квартиры, которую Лена еще вчера считала своим временным прибежищем и тихой гаванью, а сегодня — полем боя.
Лена крепче сжала в руках связку ключей. Металл холодил ладонь, напоминая о том, что всё это происходит наяву.
— Я не распоряжаюсь, — тихо, но твердо ответила она. — Я здесь по праву. Анна Сергеевна оставила распоряжения.
— Распоряжения? — взвизгнула женщина за спиной Аркадия, его сестра Лариса, густо накрашенная дама в норковой шубе, совершенно не по сезону. — Какие еще распоряжения? Она была в маразме! Ты её опоила чем-то? Подсунула бумажку?
— Мама, да что ты с ней церемонишься? — подал голос их племянник, рослый парень с бегающими глазами. — Вызывай полицию. Она воровка. Обычная приживалка, которая втерлась в доверие к бабке.
Лена отступила вглубь прихожей. Ей было страшно, но обида за покойную соседку пересиливала страх.
— Анна Сергеевна была в полном здравии, — Лена старалась, чтобы голос не дрожал. — И она знала, что вы придете. Именно так и сказала: «Прилетят, как воронье, когда остыну».
— Ах ты, дрянь! — Аркадий шагнул через порог, грубо отпихнув Лену плечом. — Убирайся отсюда, пока я тебе шею не свернул. Это квартира моей тетки. По закону она принадлежит нам.
— У меня есть завещание, — Лена выставила вперед руку, словно щит. — Оформленное у нотариуса месяц назад.
Лариса залилась неприятным, каркающим смехом.
— Завещание? Да мы его в суде за два дня аннулируем! Ты кто такая? Никто. Случайная прохожая. А мы — кровь. Семья!
— Семья, которая не звонила ей три года? — Лена почувствовала, как внутри закипает праведный гнев. — Семья, которая сбрасывала её звонки, когда она лежала с давлением?
— Не твое собачье дело, сколько мы звонили! — Аркадий уже вовсю по-хозяйски осматривал гостиную. — Так, Лариска, сейф в спальне за картиной должен быть. Проверь.
— Сначала выгоните эту девку! — Лариса ткнула пальцем в сторону Лены.
— Я никуда не уйду, — Лена достала телефон. — Если вы не выйдете сейчас же, я вызову полицию. И у меня есть копия завещания, оригинал у юриста.
Аркадий обернулся, его лицо покраснело.
— Ты думаешь, ты самая умная, студентка? Нам плевать на твою бумажку. В этом доме лежат ценности, которые принадлежат нашему роду. И если ты сейчас не исчезнешь, я заявлю, что ты украла из сейфа фамильные бриллианты.
— У неё ничего нет, кроме старых книг и памяти, — прошептала Лена, понимая, что эти люди не остановятся ни перед чем.
Спустя час квартира напоминала место обыска. Родственники, не обращая внимания на Лену, которая заперлась в кухне и судорожно переписывалась с юристом Анны Сергеевны, перерывали шкафы.
— Нашел! — крикнул из спальни сын Ларисы, Максим. — Мама, дядя Аркаша, идите сюда!
Лена вышла в коридор. Она видела, как Аркадий сноровисто отодвинул тяжелую раму с пейзажем — единственной ценной картиной, которую Анна Сергеевна хранила как память о муже. За ней действительно оказался небольшой встроенный сейф.
— Код, — Аркадий обернулся к Лене. — Говори код. Ты наверняка его знаешь.
— Я не знаю кода, — честно ответила девушка. — Она никогда не открывала его при мне.
— Врешь! — Лариса подскочила к ней. — Ты всё это время жила у неё под боком, таскала ей продукты, а теперь строишь из себя святую? Говори цифры!
— Клянусь, я не знаю.
— Максим, тащи инструменты из машины, — распорядился Аркадий. — Придется вскрывать. Наверняка там и наличность, и дарственная на дачу в Комарово.
— Вы совершаете преступление, — тихо сказала Лена. — Это частная собственность. Теперь — моя.
— Твоей она станет, когда мы в землю ляжем, — огрызнулся Аркадий. — А пока — сиди и помалкивай.
Лена смотрела на них и вспоминала Анну Сергеевну. Тихую, интеллигентную женщину, которая всегда пила чай из тонкого фарфора и читала Ахматову по вечерам. Как у такого светлого человека могли быть такие родственники?
— Знаете, она ведь ждала вас на свой восьмидесятилетний юбилей, — вдруг сказала Лена. — Торт испекла. «Наполеон», как вы любите.
— И что? — Лариса даже не повернулась. — Нам некогда было. Бизнес, дела. Не до бабских пирогов.
— Она просидела у окна весь вечер, — продолжала Лена. — А потом отдала этот торт мне. И сказала: «Леночка, запомни: люди ценят не тебя, а то, что ты можешь им оставить. Я хочу, чтобы ты получила всё, потому что ты ценила меня».
— Хватит пафоса, — Максим вернулся с тяжелой монтировкой. — Сейчас посмотрим, чего стоила её «любовь».
Металл жалобно скрипнул под напором лома. Аркадий, обливаясь потом, приложил последнее усилие, и дверца сейфа со скрежетом поддалась.
— Ну, наконец-то, — выдохнула Лариса, отпихивая брата. — Отойди, я сама.
Она запустила руку внутрь и вытащила толстую папку, перевязанную бечевкой. Наверху лежала бархатная коробочка.
— Есть! — торжествующе крикнул Максим.
Лариса трясущимися руками открыла коробочку. Внутри лежала старая брошь с тусклым камнем и пожелтевшая записка.
— Что это за мусор? — лицо Ларисы вытянулось. — Где камни? Где золото?
Аркадий выхватил папку.
— Тут документы. Так… Свидетельство о праве собственности… Завещание… — он быстро листал страницы. — Черт! Она действительно всё отписала этой девчонке!
— Я же говорила, — подала голос Лена из дверного проема.
— Погоди, тут еще что-то, — Аркадий вытащил из глубины сейфа общую тетрадь в кожаном переплете. — Дневник?
— Дневник? Кому он нужен! — Лариса в сердцах бросила брошь на пол. — Старая корга! Всё раздала чужим людям!
— Подожди, Лариса, — Аркадий начал быстро пробегать глазами страницы. — Тут даты… имена…
Его лицо из красного стало землисто-серым.
— Что там? — Максим заглянул через плечо дяди. — «14 марта 2022 года. Аркадий просил денег на закрытие долгов в казино. Сказал, что если не дам, он подожжет дачу, чтобы получить страховку».
В комнате повисла тяжелая тишина.
— Чего? — Лариса выхватила тетрадь. — Дай сюда!
Она начала читать вслух, и её голос дрожал всё сильнее:
— «Лариса украла у меня серебряные ложки, когда я лежала в больнице. Думала, я не замечу. Сдала их в ломбард, чтобы оплатить Максиму отпуск. Моя родная кровь… Мои воры».
— Это… это клевета! — выкрикнул Максим, бледнея. — Она всё придумала! Она была сумасшедшая!
— Тут не только описания, — Аркадий перевернул страницу. — Тут чеки. Выписки. Копии заявлений, которые она писала, но не давала ход. Она собирала на нас досье?
— Нет, — Лена подошла ближе. — Она вела дневник своей боли. Она до последнего надеялась, что вы придете и извинитесь. Она хотела показать вам это и простить, если бы увидела хоть каплю раскаяния.
— Заткнись! — сорвался на крик Аркадий. — Ты всё подстроила! Ты её подговорила это написать!
— Посмотрите на даты, — Лена указала на тетрадь. — Эти записи начались задолго до того, как я переехала в этот дом.
— Мы это уничтожим, — Лариса схватилась за тетрадь. — Сейчас же. В унитаз, или сожжем.
— Не получится, — Лена подняла свой телефон. — Я всё это время вела прямую трансляцию.
Родственники замерли, как громом пораженные.
— Что ты сделала? — прошипел Максим, делая шаг к ней.
— Прямой эфир в Дзене, — спокойно ответила Лена. — На канале Анны Сергеевны. Она просила меня завести его год назад, чтобы публиковать свои воспоминания. Там сейчас три тысячи человек онлайн. И они только что услышали, как вы вскрыли сейф и прочитали признание о поджоге и краже.
— Ты… ты хоть понимаешь, что ты сделала? — Аркадий осел на кровать. — У меня контракт с министерством! Если это всплывет…
— Уже всплыло, — Лена показала экран. — Комментарии бегут так быстро, что я не успеваю читать. «Позор», «На нары», «Вот и наследнички».
— Выключи! — завизжала Лариса. — Немедленно удали это! Мы договоримся! Мы отдадим тебе квартиру, только удали!
— Квартира и так моя по закону, — Лена отступила в коридор, держа телефон перед собой. — Анна Сергеевна оставила мне не просто жилье. Она оставила мне поручение. Она сказала: «Если они придут за стенами — отдай им правду».
— Леночка, ну зачем так? — Лариса мгновенно сменила тон на заискивающий. — Мы же на эмоциях. Смерть близкого человека — это такой стресс… Мы готовы компенсировать тебе все неудобства. Сколько ты хочешь? Пятьсот тысяч? Миллион?
— Ваша тетя не продавалась, и я не буду, — отрезала Лена. — У вас есть пять минут, чтобы уйти. Внизу уже соседи вызвали наряд — вы слишком громко ломали сейф.
— Ты об этом пожалеешь, — Аркадий поднялся, его глаза горели ненавистью. — Мы тебя по судам затаскаем.
— Удачи, — Лена горько усмехнулась. — Думаю, следственному комитету будет интереснее пообщаться с вами по поводу поджога дачи. Анна Сергеевна сохранила копию вашего признания, Аркадий. Она лежит в банке, у её адвоката.
Аркадий пошатнулся. Его лощеная уверенность осыпалась, как старая штукатурка.
— Пойдемте, — бросил он сестре и сыну. — Здесь ловить больше нечего.
Когда за родственниками захлопнулась дверь, Лена бессильно опустилась на банкетку в прихожей. Руки, наконец, задрожали.
— Всё, Анна Сергеевна, — прошептала она в пустоту квартиры. — Больше они вас не побеспокоят.
Она посмотрела на экран телефона. Трансляция продолжалась. Тысячи людей выражали поддержку. Эта история, такая простая и такая страшная в своей обыденности, зацепила каждого.
Через два дня Лена опубликовала первый полноценный пост. Это был скан той самой страницы дневника, где Анна Сергеевна писала о прощении.
«Я оставляю им их совесть. Это самое тяжелое наследство, которое можно получить. А Леночке я оставляю свой дом. Пусть в нем наконец-то пахнет не лекарствами и одиночеством, а свежим кофе и надеждой».
Эта публикация набрала миллион дочиток за сутки. Аркадий лишился должности, Лариса — круга общения, а Максима исключили из престижного вуза за репутационный скандал.
Лена стояла на балконе своей новой квартиры и смотрела, как закатное солнце золотит крыши города. На столе остывал чай в тонком фарфоре.
— Вы были правы, — тихо сказала она, обращаясь к портрету на стене. — Правда — это очень острое оружие. Но им нужно уметь пользоваться.
Она взяла дневник и открыла чистую страницу. Теперь здесь будет писаться совсем другая история.
