Константин положил на стол распечатку с расчётами и откинулся на спинку стула. Лилия сидела напротив, рассматривая цифры — ежемесячный платёж, срок кредита, процентная ставка. Всё выглядело реально. Наконец-то реально.
— Значит, хватает на первый взнос? — переспросила женщина, хотя уже знала ответ.
— Хватает. Даже с небольшим запасом остаётся, — подтвердил муж. — Три года мы откладывали, Лиля. Три года экономили ничего себе лишнего не позволяли. Заслужили.
Лилия улыбнулась. Вспомнила, как они отказывались от поездок на море, покупали одежду только на распродажах, готовили дома вместо ресторанов. Каждый месяц треть зарплаты уходила в копилку. Иногда казалось, что этот момент никогда не наступит, но вот — деньги собраны, банк одобрил ипотеку.
— Квартиру, которую смотрели вчера, помнишь? — спросила Лилия. — Двушку на Садовой?
— Помню. Тридцать восемь квадратов, кухня-гостиная и спальня отдельная. Новостройка, сдача через три месяца.
— Мне она понравилась. Окна на юг, светло будет. И район тихий.
Константин кивнул.
— Давай завтра съездим ещё раз посмотрим. Если всё устраивает — оформляем.
На следующий день они стояли в пустой квартире на одиннадцатом этаже. Пахло свежей штукатуркой и краской. Стены белые, окна большие. Лилия медленно прошлась по комнатам, представляя, где будет стоять диван, где — обеденный стол, какие повесит шторы.
— Кухня-гостиная, — озвучил риелтор. — Можно зонировать, поставить барную стойку. Спальня просторная с зоной для гардероба. Санузел совмещённый.
— Хорошая планировка, — согласился Константин. — Компактно, но всё продумано.
Лилия подошла к окну. Внизу простирался спальный район — детские площадки, аллеи, небольшой сквер. Чуть дальше виднелась станция метро.
— Берём? — тихо спросила мужа.
— Берём.
Документы оформили за неделю. Ипотека на двадцать лет под четырнадцать процентов годовых. Лилия расписалась в договоре, чувствуя, как дрожат пальцы. Двадцать лет платежей. Двадцать лет, когда нельзя будет расслабиться. Но зато своё жильё. Наконец-то своё, не съёмное, не чужое.
Вечером Лилия сидела на полу в их съёмной однушке и листала журналы по дизайну интерьера. Вырезала понравившиеся картинки, клеила в блокнот, делала наброски расстановки мебели. Константин лежал на диване, смотрел в телефон.
— Слушай, а давай в спальне обои с узором поклеим? — предложила Лилия. — Вот смотри, какие красивые. Серо-бежевые, неяркие.
— Давай. Только сначала черновую отделку закончим, потом уже думать будем.
— Я уже думаю! Хочу, чтобы всё было стильно. Не как здесь, — женщина обвела рукой убогую комнату с облезлыми обоями и скрипучим паркетом. — А по-настоящему красиво.
— Будет красиво, — пообещал Константин. — Сделаем уютно, как ты хочешь.
Ремонт начался в выходные. Они приезжали в квартиру рано утром с инструментами и материалами. Константин штукатурил стены, Лилия помогала размешивать раствор, подносила ведра. К вечеру оба валились с ног, но продолжали работать. Каждый квадратный сантиметр этой квартиры был пропитан их трудом.
— Устала? — спросил Константин, когда Лилия присела на подоконник передохнуть.
— Ужасно. Но представляешь, как здорово будет, когда закончим?
— Ещё месяца полтора точно уйдёт.
— Ничего. Главное, что потом мы сюда переедем и заживём нормально.
Они улыбнулись друг другу. Лилия встала, взяла валик и продолжила красить стену. За окном садилось солнце, освещая комнату мягким оранжевым светом. Квартира медленно преображалась.
Однажды в субботу, когда Константин укладывал ламинат, а Лилия мыла окна, в дверь позвонили. Муж открыл — на пороге стояла Маргарита Ивановна с сумкой в руках.
— Мама? Ты чего не предупредила? — удивился Константин.
— Решила зайти, посмотреть, как у вас тут дела, — женщина прошла внутрь, оглядывая помещение. — О, неплохо, неплохо. Ламинат светлый взяли?
— Да, дубовый. Лиля выбирала.
Маргарита Ивановна кивнула Лилии, та поздоровалась из кухни. Свекровь медленно прошлась по квартире, заглянула в спальню, потрогала обои.
— Качественно делаете, молодцы. Планировка хорошая, кстати. Намного лучше, чем у меня в коммуналке.
— Мама, у тебя вообще одна комната на двоих с соседкой, — напомнил Константин.
— Вот именно. А тут кухня большая, спальня. Красота же.
Маргарита Ивановна постояла у окна, разглядывая вид.
— Ремонт скоро закончите?
— Недели через три-четыре, — ответил Константин. — Осталось ванную доделать и мебель расставить.
— Быстро работаете. Молодцы.
Свекровь ушла через полчаса. Лилия вернулась к мытью окон, но почему-то настроение испортилось. Что-то в визите Маргариты Ивановны показалось странным. Слишком внимательно та осматривала квартиру, слишком много хвалила. Но женщина отогнала эти мысли. Наверное, просто хотела проверить, как идут дела.
Через два месяца ремонт был завершён. Квартира выглядела как с картинки — светлая, чистая, уютная. В спальне стояла новая кровать с мягким изголовьем, в кухне-гостиной — диван, стол, стулья. На стенах висели рамки с фотографиями, на подоконниках — горшки с цветами.
— Когда переезжаем? — спросила Лилия вечером, когда они стояли посреди гостиной, любуясь результатом.
Константин почесал затылок.
— Давай ещё недельку подождём. Проветрим как следует.
— Зачем? Тут уже всё готово.
— Ну, знаешь, запах краски ещё есть. Пусть выветрится.
— Костя, тут никакого запаха нет. Мы месяц назад покрасили.
— Всё равно. Давай не торопиться.
Лилия нахмурилась, но спорить не стала. Прошла неделя, потом ещё одна. Каждый раз, когда женщина заводила разговор о переезде, Константин находил отговорку. То нужно докупить посуду, то проверить батареи перед отопительным сезоном, то ещё что-нибудь.
— Костя, что происходит? — спросила Лилия однажды вечером напрямую. — Почему мы до сих пор не переехали?
— Лилия, я же говорю — торопиться некуда.
— Как некуда?! Мы три года копили, два месяца ремонт делали! Квартира готова! Почему мы продолжаем платить за эту съёмную дыру?!
— Ещё немного подождём, ладно? Потом переедем.
— Когда — потом?!
— Скоро.
Лилия развернулась и ушла в ванную, хлопнув дверью. Что-то было не так. Она чувствовала это всё сильнее. Муж что-то скрывал, уклонялся от ответов. Но что?
На следующий день Лилия достала из шкафа картонную коробку и начала складывать вещи. Полотенца, постельное бельё, посуду, книги. Если Константин не хочет переезжать вместе — она переедет сама. Это её квартира тоже, она в ипотеке созаёмщик.
— Ты что делаешь? — Константин застал жену за упаковкой.
— Собираюсь. Еду в нашу квартиру. Раз ты тянешь, я сама съезжу, обустроюсь.
— Лиля, подожди, давай…
— Нет. Хватит ждать.
Женщина закрыла коробку скотчем, надела куртку, взяла ключи. Константин стоял посреди комнаты с растерянным лицом, но останавливать не пытался. Лилия вызвала такси, погрузила коробку в багажник и поехала.
Подъехав к дому, женщина почувствовала волнение. Вот она, её квартира. Её дом. Наконец-то. Поднялась на лифте, достала ключи, открыла дверь.
И застыла на пороге.
В квартире было… обжито. В прихожей стояла тумбочка, которой раньше не было. На вешалке висели чужие куртки. Из кухни доносился звук работающего телевизора. Лилия медленно прошла вперёд, не веря глазам.
На диване в гостиной сидела Маргарита Ивановна в домашнем халате. Свекровь ела суп из миски, смотрела сериал. На столе стояли её тарелки, чашки, в углу — её торшер. Даже запах в квартире был чужой — запах старой парфюмерии и залежалых вещей.
— Маргарита Ивановна? — Лилия еле выдавила из себя слова.
Свекровь обернулась, на лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся раздражением.
— Ты чего сюда припёрлась? Кто тебя звал?
— Как… как это кто звал? Это моя квартира!
— Какая твоя? Я тут живу!
— Что?!
Лилия огляделась снова. В спальне тоже стояла мебель Маргариты Ивановны — старая кровать, комод, настольная лампа. На стенах — её фотографии в рамках. В ванной — её косметика, полотенца, халат на крючке.
— Вы… вы живёте здесь? — не могла поверить Лилия.
— А что такого? Константин разрешил.
Руки задрожали. Лилия схватила телефон, набрала номер мужа.
— Костя, ты где? Приезжай немедленно в квартиру! Сейчас же!
— Лиля, что случилось?
— Приезжай и увидишь!
Маргарита Ивановна поставила миску на стол, встала.
— Ты вообще какое имеешь право врываться сюда? Это моё жильё!
— Ваше?! — Лилия почти закричала. — Мы с Костей три года копили! Я расписалась в ипотечном договоре! Мы делали ремонт своими руками! Как это ваше?!
— Константин сказал, что я могу тут жить!
— Без моего согласия?!
Свекровь скрестила руки на груди.
— Он мой сын. Он знает, что делает. А ты молодая ещё, куда торопишься? В съёмной поживёте, не развалитесь.
Лилия опустилась на стул, ноги подкосились. Значит, поэтому Константин тянул с переездом. Поэтому отнекивался, находил отговорки. Потому что уже поселил сюда мать. В их квартиру. В их ипотечную квартиру, за которую они будут платить двадцать лет.
Через полчаса приехал Константин. Вошёл в квартиру бледный, виноватый. Лилия встретила мужа у порога.
— Объясни. Немедленно.
Константин посмотрел на мать, потом на жену.
— Лиля, тут такое дело… мама продала свою комнату в коммуналке.
— И?
— И ей негде жить. Я предложил пожить у нас временно.
— Временно? — Лилия посмотрела на обставленную квартиру. — Это выглядит не временно!
— Ну… в общем… да, она будет тут жить.
— А мы?
— Мы в съёмной пока поживём.
Тишина. Лилия смотрела на мужа, пытаясь понять, шутит ли тот. Но Константин стоял серьёзный, отводил глаза.
— Квартиру в ипотеку брали вдвоём, а жить в ней будет твоя мама? — медленно произнесла женщина, не веря собственным словам.
— Лилия, ну подожди, дай объясню…
— Объясняй!
— Маме правда негде жить! Комнату продала, деньги отдала брату в долг. Она пожилой человек, ей тяжело…
— Константин, — Лилия шагнула к мужу. — Мы три года откладывали деньги. Три года! Я отказывалась от всего! Мы взяли кредит на двадцать лет! Делали ремонт по выходным до потери пульса! И всё это для того, чтобы твоя мать тут поселилась?!
Маргарита Ивановна вмешалась в разговор:
— Я мать! Я имею право на жильё больше, чем вы, молодые! Вы ещё поживёте где-нибудь!
— Заткнитесь! — рявкнула Лилия, развернувшись к свекрови. — Вы продали свою комнату! Сами! Куда дели деньги — ваши проблемы! Не смейте лезть в нашу жизнь!
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Константин!
Муж метался между женой и матерью, не зная, что сказать.
— Лиля, я думал, так будет лучше для всех…
— Лучше для кого?! Для твоей мамы?! А для меня где лучше?!
— Ну, мы можем пока побыть в съёмной, накопить ещё, потом…
— Потом что?! Снова квартиру купим? И опять отдадим маме?!
Константин замолчал. Лилия схватила со стола свою коробку с вещами.
— Я ухожу. Навсегда. Можешь жить здесь с мамочкой сколько влезет.
— Лиля, стой!
— Не смей меня трогать!
Женщина вылетела из квартиры, хлопнув дверью. Спустилась по лестнице пешком, не дожидаясь лифта. На улице остановилась, прислонилась к стене дома. Дышала тяжело, в груди горело.
Через неделю Лилия подала на развод. Константин пытался звонить, писать, просил встретиться. Женщина игнорировала все попытки связаться. Адвокат чётко объяснил ситуацию — квартира совместно нажитое имущество, при разводе делится пополам.
Суд длился три месяца. Константин и Маргарита Ивановна всячески пытались доказать, что Лилия не имеет права на половину квартиры. Свекровь кричала в зале, что вложила в ремонт свои деньги, хотя никаких доказательств не предоставила. Константин твердил, что жена сама ушла, значит, отказалась от жилья. Но документы говорили обратное — ипотека оформлена на двоих, платежи поступали с общего счёта.
Судья вынес решение — квартиру продать, вырученные деньги разделить поровну между бывшими супругами. Маргарита Ивановна устроила истерику прямо в коридоре суда, Константин пытался её успокоить.
Квартира после ремонта и с мебелью продали быстро и дороже. Лилия забрала свою долю денег. Нашла другую квартиру, меньше, на другом конце города, оформила ипотеку уже только на себя. Теперь женщина платила кредит одна, без мужа, без свекрови, без чужих претензий.
Новая квартира была студией двадцать семь квадратных метров. Маленькая, но своя. Лилия обставила её по своему вкусу — белые стены, минимум мебели, много света. Никто не мог сказать, где что должно стоять. Никто не лез со своими вещами и мнениями.
Иногда Лилия вспоминала тот день, когда открыла дверь квартиры и увидела там Маргариту Ивановну. Шок, обида, злость. Но теперь эти эмоции стали тусклыми, далёкими.
Константин написал ей через год после развода. Спрашивал, как дела, не хочет ли встретиться. Лилия прочитала сообщение и удалила. Ответа не было. Да и смысла тоже.
Женщина сидела на диване, смотрела на комнату. Её студия. Её кредит. Её решения. Никаких свекровей, никаких неожиданных жильцов, никаких обманов.
И это было самое правильное, что она сделала в жизни — ушла тогда, не простив, не вернувшись. Потому что некоторые вещи прощать нельзя. А жить с человеком, который ради матери готов предать жену, — тем более.
