— Ой, Марин, ну не драматизируй, — донесся из трубки ленивый, тягучий голос золовки. — Что за манеры? У меня свидание, я вообще-то личную жизнь устраиваю. Ты же сама мать… ну, почти. Должна понимать.
Марина стояла в прихожей, прижимая трубку к уху так сильно, что пластик впивался в висок. В коридоре стоял невыносимый запах горелых макарон, а из гостиной доносился грохот — семилетний Тёма в очередной раз пытался проверить на прочность плазменный телевизор, постукивая по нему железной машинкой.
— Я не мать, Вероника. Я твоя невестка, которая согласилась присмотреть за ребенком три дня, пока ты «решала вопросы с переездом». Прошел месяц. Месяц, Вероника!
— Слушай, мне сейчас неудобно говорить, — Вероника явно прикрыла микрофон рукой, слышался какой-то мужской смех и музыка. — Тёмочка золото, просто покорми его пельменями. Чмоки!
Короткие гудки отозвались в голове Марины набатом. Она медленно опустила руку, глядя на гору нестираного детского белья, сиротливо возвышающуюся в углу.
— Тётя Марина! — заорал из комнаты мальчик. — Я хочу мороженое с вареньем! И чтобы варенье было без косточек! Быстро!
Марина закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. Гнев, бурливший в груди последние недели, вдруг сменился ледяным спокойствием. Она поняла одну простую вещь: пока она вежливая, удобная и правильная «тётя Марина», этот ад не закончится никогда. Муж, Андрей, только виновато разводил руками, мол, «это же сестра, ну куда она его денет».
— Тёма, иди сюда, — негромко позвала она.
Мальчик выбежал в коридор, вытирая липкие руки о светлые обои.
— Где моё мороженое?
Марина присела на корточки, заглядывая в капризные глаза племянника.
— Знаешь, Тёмочка, у нас изменились правила игры. Мороженое будет. Но сначала мы подготовимся к приезду мамы.
— Она приедет? — недоверчиво спросил ребенок.
— О, она приедет гораздо быстрее, чем ты думаешь. Но для этого нам нужно стать очень… очень активными.
Вечер того же дня начался с телефонного звонка Андрею. Марина специально дождалась, когда муж будет возвращаться с работы.
— Андрей, милый, ты скоро? — голос Марины звучал непривычно бодро.
— Через полчаса буду, Марин. Опять Тёма капризничает? Прости, я поговорю с Никой в выходные…
— Нет-нет, что ты! Мы с Тёмой отлично проводим время. Кстати, я тут подумала… Веронике же так тяжело одной. Мы решили, что Тёма останется у нас насовсем.
На том конце провода воцарилась тишина. Было слышно, как Андрей резко затормозил.
— В смысле — насовсем? Марин, ты же сама неделю назад плакала, что у тебя нет сил.
— Я ошибалась! — радостно воскликнула она. — Это такое счастье — заботиться о ком-то. Я уже начала оформлять документы в ближайшую школу. И знаешь, я уволилась.
— Что ты сделала?! — голос Андрея сорвался на крик.
— Ну а как иначе? Ребенку нужно внимание. Теперь ты будешь работать за двоих, а я стану полноценной домохозяйкой. И Веронике мы скажем, что она может вообще не забирать его. Зачем ей обуза? Мы заберем его долю в родительской квартире в счет алиментов и заживем большой семьей!
— Марина, ты бредишь? Какая доля? Какое увольнение? Ника с ума сойдет, если узнает про квартиру!
— А мы ей сейчас и скажем. Она как раз на второй линии.
Марина нажала кнопку конференции. Вероника, видимо, только проснулась после бурной ночи.
— Алло? Что случилось?
— Вероничка, радость моя! — пропела Марина. — У меня потрясающие новости. Мы с Андреем решили, что ты можешь быть свободна. Тёма остается у нас. Мы его усыновляем!
— Чего? — Вероника явно поперхнулась кофе. — Какое усыновление? Вы с дуба рухнули?
— Ну а что, ты же мать-одиночка, тебе тяжело, — продолжала Марина, подмигивая Тёме, который увлеченно рисовал фломастером на своей кофте. — Мы уже присмотрели твою комнату в маминой квартире под детскую для Тёмы. Раз ты его нам отдаешь, то и ресурсы должны перейти к нему. Мы завтра идем к адвокату.
— К какому адвокату?! Это моя квартира! — завизжала золовка. — Вы не имеете права!
— Ну как же, ты же сама сказала: «Вы же семья». Вот мы и решаем вопросы по-семейному. Тёмочка, скажи маме, как тебе у нас нравится!
Марина поднесла телефон к мальчику, которому предварительно пообещала целый мешок чипсов, если он скажет нужные слова.
— Мам, я не хочу домой! — крикнул Тёма. — Тётя Марина разрешила мне спать в ботинках и не чистить зубы! И она сказала, что теперь ты будешь приходить только по праздникам, как Дед Мороз!
На следующее утро, в восемь часов, в дверь Марины неистово зазвонили. На пороге стояла Вероника — растрепанная, в помятом платье и с горящими от ярости глазами.
— Ты что, совсем берега попутала? — с порога начала она. — Сын! Где мой сын? Какое усыновление, ты, моль бледная?
Марина вышла в коридор в шелковом халате, неспешно попивая кофе.
— Ой, Ника, а что так рано? Мы еще спим. Тёмочка полночи играл в приставку, я разрешила. Ребенок должен развивать мелкую моторику.
— В какую приставку? Ему нельзя так долго смотреть в экран! У него зрение!
— Да ладно тебе, — отмахнулась Марина. — Одним глазом больше, одним меньше… Мы же теперь его родители, нам виднее. Проходи, кстати. У нас тут небольшой ремонт.
Вероника влетела в гостиную и застыла. На полу были разбросаны остатки еды, по ковру размазан пластилин, а на дорогом кожаном диване Тёма увлеченно вырезал ножницами дырки.
— Тёма! Ты что делаешь?! — закричала мать.
— Тётя сказала, что это дизайн! — не оборачиваясь, ответил мальчик. — Она сказала, что диван старый и скучный.
— Марина, ты в своем уме? — Вероника обернулась к невестке. — Это же итальянская кожа!
— Ну, Андрей купит новый, — кротко улыбнулась Марина. — Он теперь много будет работать. Кстати, Ника, я тут составила список вещей, которые тебе нужно перевезти из своей квартиры. Нам нужны твои телевизор, холодильник и та стиральная машинка. Ну, раз ребенок здесь, то и техника должна быть здесь. Сама понимаешь, расходы.
— Вы с ума сошли, — прошептала Вероника, пятясь к двери. — Андрей! Андрей, скажи ей!
Андрей, вышедший из спальни с видом человека, который не спал неделю (Марина позаботилась о том, чтобы Тёма «случайно» будил дядю каждые два часа), тяжело вздохнул.
— Ник, а что я? Марина права. Мы решили посвятить себя племяннику. Раз ты не справляешься…
— Кто не справляется? Я не справляюсь?! — Вероника схватила сына за руку. — Быстро одевайся! Мы уходим!
— Куда? — Марина преградила ей путь. — Мы еще не обсудили график твоих посещений. Один раз в месяц, по субботам, в моем присутствии. И только если ты принесешь справку от психиатра.
— От какого еще психиатра?!
— Ну, ты же бросила ребенка на месяц. Это оставление в опасности. Я уже проконсультировалась. Если ты сейчас его заберешь, я подам заявление в опеку. Опишу условия, в которых он жил у тебя, твои ночные похождения… Тёма мне много интересного рассказал.
Вероника побледнела. Она знала, что Марина слов на ветер не бросает.
— Чего ты хочешь? — прошипела она.
— О, всего лишь справедливости, — Марина присела на край стола. — Давай присядем и поговорим.
Разговор длился два часа. Марина методично, пункт за пунктом, выкладывала на стол счета: за продукты, за испорченный диван, за химчистку, за услуги «няни» по рыночному прайсу.
— Смотри, Вероничка, — Марина водила пальцем по бумаге. — Вот сумма, которую ты нам должна за этот месяц. Плюс моральный ущерб моему мужу, который из-за твоих гулянок не высыпался и чуть не завалил проект на работе.
— У меня нет таких денег! — выкрикнула золовка.
— Тогда возвращаемся к плану «А». Тёма живет у нас, мы забираем твою долю квартиры, а ты идешь устраивать личную жизнь на вокзал.
— Андрей, ты слышишь, что она говорит? Она меня грабит! — Вероника кинулась к брату.
Андрей посмотрел на жену, потом на сестру, потом на Тёму, который в этот момент начал ковырять обои гвоздем.
— Знаешь, Ника… — медленно произнес он. — Я за этот месяц понял, что тишина и спокойствие в моем доме стоят гораздо дороже, чем твоя доля в квартире. Но Марина права — ты нас просто использовала. Либо ты платишь и забираешь сына прямо сейчас, либо мы реально идем в опеку. Мне надоело быть «хорошим парнем» за счет нервов моей жены.
Вероника смотрела на них и не узнавала. Где та податливая Марина, которая всегда улыбалась и предлагала чай? Где тот мягкотелый Андрей? Перед ней стояли два чужих, жестких человека.
— Я… я заберу его, — буркнула она. — Но денег у меня сейчас нет.
— Ничего страшного, — ласково сказала Марина. — Мы оформим расписку. И еще одно условие.
— Какое еще условие?
— Ты забудешь дорогу в наш дом минимум на полгода. Никаких «завезу на часок», никаких «ой, мне не с кем оставить». Твой ребенок — твоя ответственность. Если я увижу тебя на нашем пороге раньше августа — расписка сразу пойдет в ход через суд. Поняла?
Вероника яростно схватила куртку сына.
— Да подавитесь вы своим гостеприимством! Пойдем, Тёма! Здесь живут злые люди!
— Мама, а как же чипсы? — захныкал мальчик. — Тётя Марина обещала мешок чипсов!
— Дома получишь ремня, а не чипсы! — рявкнула Вероника и вытащила упирающегося ребенка в подъезд.
Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. В квартире наступила звенящая, благословенная тишина.
Марина медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Ее мелко трясло от пережитого напряжения.
— Ты как? — Андрей подошел сзади и положил руки ей на плечи.
— Чувствую себя мегерой из сказки, — глухо отозвалась она. — Ты видел, как она на меня смотрела?
— Я видел, как она на нас паразитировала пять лет, Марин. И я видел, как ты за этот месяц превратилась в тень самой себя. Знаешь, что я думаю?
— Что?
— Что ты гений. Про увольнение и усыновление — это был высший пилотаж. Я сам на секунду поверил, что мы теперь многодетная семья без доходов.
Марина подняла голову и слабо улыбнулась.
— Это была импровизация. Но диван реально жалко. И обои.
— Ерунда, — Андрей обнял ее крепче. — Главное, что мы снова одни. Я завтра же вызову бригаду, за три дня все переклеят. А диван… ну, будет нам уроком. Дорогой такой урок по выстраиванию личных границ.
— Думаешь, она не вернется через неделю с извинениями?
— После того, как ты пригрозила отнять у нее квартиру? — Андрей рассмеялся. — Она теперь будет обходить наш район по другой стороне улицы. Ты ударила в самое больное место — по ее кошельку и зоне комфорта.
Марина вздохнула и посмотрела на пустой коридор. Больше не было разбросанных игрушек, не было криков и липких следов на мебели. Она наконец-то могла просто выпить кофе в тишине.
— Знаешь, — сказала она, — я ведь действительно люблю Тёму. Но любить его лучше на расстоянии. И когда у него есть мать, которая понимает, что ребенок — это не вещь, которую можно сдать в камеру хранения.
Прошло три месяца. Жизнь вернулась в привычное русло. Марина и Андрей сделали ремонт, купили новый диван (на этот раз — антивандальный, на всякий случай) и даже съездили в короткий отпуск к морю.
Вероника не звонила. Лишь один раз от матери Андрея дошли слухи, что Ника устроилась на работу и теперь водит Тёму в сад на полный день, потому что «эти эгоисты из соседнего дома отказались помогать родной крови».
Марина, слушая это, только улыбалась. Она больше не чувствовала вины.
Однажды вечером, когда они с Андреем сидели на балконе, наслаждаясь прохладой, у Марины зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло? — ответила она.
— Марина? Это Катя, подруга Вероники, помнишь, мы виделись на свадьбе?
— Помню, Катя. Что-то случилось?
— Да тут такое дело… Ника сказала, что ты очень любишь детей и у тебя сейчас много свободного времени. Я тут хочу на неделю в Турцию слетать, а дочку оставить не с кем…
Марина посмотрела на мужа, который уже начал тихо смеяться, догадавшись, о чем речь.
— Катенька, — медовым голосом произнесла Марина. — С огромным удовольствием! Но у меня есть маленькое условие.
— Какое? — обрадовалась подруга.
— Перед тем как привести дочку, занеси мне, пожалуйста, документы на твою дачу. Мы как раз планировали расширяться, а раз ребенок будет жить у нас, то и имущество должно следовать за ним. У нас теперь такие правила.
На том конце провода воцарилось гробовое молчание, а затем послышались короткие гудки.
— Ну вот, — вздохнула Марина, убирая телефон. — Опять никто не хочет со мной дружить.
— Зато у нас есть тишина, — Андрей поднял свой бокал. — За тишину и за твою железную логику, дорогая.
Они сидели в сумерках, и Марина впервые за долгое время чувствовала себя абсолютно счастливой. Она поняла: иногда, чтобы остаться добрым человеком, нужно уметь очень убедительно притвориться злым.
