Анна разливала чай по чашкам, стараясь не смотреть на Светлану Петровну. Свекровь сидела во главе стола, величественная и холодная, будто королева на троне. Воскресный ужин у родителей Михаила давно превратился в пытку, но отказаться было нельзя. Традиция.
— Миша, передай соль, — обратилась Светлана Петровна к сыну, хотя солонка стояла прямо перед Анной.
Невестка протянула руку, чтобы подать приправу, но свекровь даже не взглянула в её сторону. Михаил послушно встал и обошёл стол, взял солонку и передал матери. Анна опустила руку.
— Спасибо, сынок, — Светлана Петровна улыбнулась мужу. — Алеша, попробуй мясо. Я сегодня по новому рецепту готовила.
Алексей Иванович молча кивнул и положил себе на тарелку. Марина, золовка, сидела напротив Анны и что-то шептала своему мужу Павлу. Оба посмеивались, поглядывая на невестку. Анна сжала салфетку под столом. Ещё пара часов. Просто дотерпеть до конца вечера.
— Аня, ты чай совсем холодный налила, — заметила Марина, отпив из чашки. — Неужели сложно кипяток из чайника взять?
— Я только что вскипятила, — тихо ответила Анна.
— Ну не знаю, — золовка поморщилась. — Мне кажется еле тёплый. У нас дома Паша всегда следит, чтобы чай правильной температуры был.
Павел покровительственно похлопал жену по руке.
— Не все же так умеют, Маринка. Не придирайся.
Анна промолчала. Чай был горячим, она сама обожглась, пробуя. Но спорить не было сил. Да и смысла.
Михаил ел молча, изредка перебрасываясь парой слов с отцом. Муж словно не замечал, как родственники обращались с женой. Или делал вид. Анна давно перестала понимать, что хуже.
После ужина женщины пошли на кухню мыть посуду. Точнее, Анна пошла мыть, а Марина устроилась на стуле и продолжала щебетать.
— Смотри, какое платье я вчера купила, — золовка показала фотографию в телефоне. — Дорого, конечно, но Паша не жалеет денег на меня.
Анна кивнула, не отрываясь от раковины.
— А ты что-то давно ничего нового не носишь, — продолжила Марина. — Этот свитер я уже раз десятый на тебе вижу. Миша что, не может жене обновку купить?
— Свитер удобный, — коротко ответила Анна, оттирая присохший соус с тарелки.
— Ну да, конечно, — золовка хихикнула. — Удобный. Хотя Ирка, жена двоюродного брата, вон как следит за собой. Всегда при параде. Вот это женщина.
Анна стиснула губы и продолжила мыть посуду. Ещё полчаса. Потом можно будет уехать домой и забыться до следующего воскресенья.
Светлана Петровна зашла на кухню, оглядела рабочее место.
— Сковородку ты плохо помыла, — констатировала свекровь, указывая на уже вытертую и поставленную сушиться посуду. — Видишь, жир остался.
Анна взглянула на сковороду. Жира там не было. Но перечить было бесполезно.
— Сейчас перемою, — пробормотала женщина.
— Надо было сразу нормально делать, — вздохнула Светлана Петровна. — Михаил, конечно, терпеливый, но всему есть предел.
Золовка засмеялась. Анна вернула сковороду в раковину и начала заново тереть её губкой.
Домой вернулись поздно вечером. Михаил сразу лёг спать, даже не спросив, как дела. Анна долго лежала с открытыми глазами, слушая ровное дыхание мужа. Пять лет брака. Пять лет воскресных ужинов с родственниками. Пять лет молчаливого согласия Михаила с любым словом матери.
Следующие недели прошли в привычном ритме. Работа, дом, готовка, уборка. По выходным снова поездки к свёкру со свекровью.
Иногда Марина с Павлом приезжали к ним без предупреждения, врывались в квартиру с шумом, устраивались на диване и требовали ужина. Анна готовила, подавала, убирала за гостями. Михаил развлекал родственников разговорами и не замечал натянутой улыбки жены.
В марте позвонила соседка матери Анны. Голос дрожал.
— Анечка, твоя мама в больнице. Сердце. Приезжай скорее.
Женщина примчалась в больницу, не помня, как добралась. Мать лежала бледная, с закрытыми глазами, подключённая к аппаратам. Врачи говорили осторожно, но Анна видела в их глазах приговор.
Месяц она провела между больницей и домом. Михаил изредка спрашивал о состоянии тёщи, но на посещения не ездил. Светлана Петровна вообще не интересовалась болезнью матери невестки. Когда Анна однажды попросила мужа поддержать её, съездить вместе в больницу, Михаил отмахнулся.
— Аня, у меня работа. Не могу каждый день по больницам мотаться.
Мать умерла весной. Анна сидела у постели и держала холодеющую руку, шепча слова прощания. Потом были похороны, поминки, страшная пустота, которую ничем не заполнить.
Светлана Петровна на похороны не пришла. Марина тоже. Алексей Иванович постоял минут пятнадцать у могилы и уехал. Михаил был рядом, но казался отстранённым, словно присутствовал на мероприятии из вежливости.
Через неделю после похорон позвонил нотариус. Анна пришла на приём, не ожидая ничего особенного. Мать жила скромно, в старенькой квартире, которую снимала последние годы.
— Ваша мать оставила завещание, — нотариус открыл папку с документами. — Вам переходит в собственность дом в посёлке Сосновка. Двухэтажный коттедж с земельным участком. Вашей матери дом когда-то достался по наследству от семьи вашего отца.
Анна молча смотрела на бумаги. Дом. У матери был дом, о котором дочь даже не знала.
— Почему она мне не сказала? — прошептала женщина.
Нотариус пожал плечами.
— Возможно, хотела сделать сюрприз. Или берегла на чёрный день. В любом случае, теперь это ваша собственность.
Анна взяла документы дрожащими руками. Адрес. Ключи. Дом.
Михаил удивился, когда жена рассказала о наследстве.
— Серьёзно? Целый дом?
— Двухэтажный, — Анна разложила на столе фотографии, которые дал нотариус. — С садом. В пригороде.
Муж внимательно рассматривал снимки.
— Неплохо выглядит. Может, съездим посмотрим?
В субботу они поехали в Сосновку. Посёлок располагался в сорока километрах от города, тихий и зелёный. Дом стоял на краю, окружённый соснами. Двухэтажный, обшитый сайдингом, с просторной верандой.
Анна открыла дверь ключом и замерла на пороге. Внутри пахло деревом и чем-то давно забытым. Мебель накрыта, на полу ковры. Большие окна пропускали солнечный свет.
— Ничего себе, — Михаил прошёл в гостиную, оглядываясь. — Тут огромная площадь.
Женщина медленно поднялась на второй этаж. Три спальни, ванная комната, широкий коридор. Из окон видны верхушки сосен и кусочек неба.
— Надо сделать косметический ремонт, — муж заглянул в одну из комнат. — Обои местами отклеились, краску обновить. Но в целом жить можно.
Анна стояла у окна и смотрела на сад. Яблони, вишни, кусты смородины. Тихо. Спокойно. Никаких родственников за стеной, никаких неожиданных визитов.
— Давай переедем сюда, — неожиданно для себя произнесла женщина.
Михаил обернулся.
— Сюда? Насовсем?
— Почему нет? — Анна повернулась к мужу. — Тут столько места. Можно сделать всё как нам хочется. И тишина. Никакой суеты.
Муж задумчиво почесал затылок.
— В принципе, идея неплохая. До работы не так далеко, на машине полчаса. Ладно, давай попробуем.
Следующие дни они обсуждали переезд. Анна планировала, какую комнату под что использовать. Себе с Михаилом выбрала спальню с видом на сад. Ещё одну можно переделать под кабинет. Третью оставить гостевой, если вдруг приедут… хотя кто приедет? Друзей у Анны почти не осталось после замужества. Родственники мужа вряд ли будут стремиться в гости так далеко.
Женщина впервые за долгое время почувствовала лёгкость. Дом станет их убежищем. Местом, где можно быть собой, не оглядываясь на чужое мнение.
В следующую субботу они приехали в Сосновку снова, чтобы начать ремонт. Анна уже прикидывала, какие обои купить, какую плитку выбрать для ванной. Михаил осматривал электропроводку и водопровод.
И вдруг на подъездной дорожке раздался гудок. Громкий, настойчивый. Анна выглянула в окно и обмерла.
Чёрный внедорожник Алексея Ивановича парковался перед домом. Из машины вышла Светлана Петровна в яркой кофте и тёмных очках. За свекровью следовал муж, потом выбралась Марина с Павлом.
— Что они здесь делают? — прошептала Анна, чувствуя, как холодеет спина.
Михаил вышел на крыльцо, помахал родителям.
— Привет! Как вы нас нашли?
— Миша ты же сам рассказал про дом, — Светлана Петровна сняла очки и оглядела строение. — Решили посмотреть.
Алексей Иванович молча кивнул сыну и направился к входу. Марина с Павлом последовали за родителями.
— Подождите, — Анна вышла на крыльцо, преграждая путь. — Мы не ждали гостей.
— Гостей? — Светлана Петровна приподняла бровь. — Мы семья, Анечка. Какие могут быть гости между родными людьми?
Свекровь решительно прошла мимо невестки в дом. Остальные последовали следом. Анна стояла на крыльце, сжав кулаки. Михаил смотрел в сторону, избегая взгляда жены.
Светлана Петровна ходила по первому этажу, трогая стены, заглядывая в комнаты.
— Неплохо, — констатировала свекровь. — Площадь большая. Правда, ремонт требуется капитальный. Обои эти дурацкие надо снять, стены перекрасить.
— Мама, тут же классные обои, — вмешался Михаил. — В стиле ретро.
— Чепуха, — отмахнулась Светлана Петровна. — Мы когда переедем, сразу всё переделаем.
Анна замерла у входа в гостиную.
— Переедете?
— Ну конечно, — свекровь обернулась к невестке. — Дом семейный, будем жить все вместе. Так даже лучше. Просторно, уютно. И тебе, Анечка, не придётся одной хозяйничать. Я помогу.
Марина взбежала на второй этаж, громко топая по ступеням.
— Ой, мама, смотри какие комнаты!
Золовка распахнула дверь в самую большую спальню.
— Вот эта нам с Пашей подойдёт. Балкон есть, вид отличный.
Павел заглянул в комнату, кивнул одобрительно.
— Да, неплохо. Мебель только надо поменять.
Светлана Петровна поднялась на второй этаж, осмотрела спальни.
— Эту мы с Алешей займём, — решила свекровь, указывая на комнату, которую Анна выбрала для себя с Михаилом. — Здесь самый лучший вид на сад.
— А Мишке с Аней вот эту маленькую оставим, — Марина открыла дверь в самую крошечную спальню в конце коридора. — Им много места не надо.
Анна стояла внизу, слушая, как родственники делят её дом. Делят комнаты, решают, кто где будет спать. Не спрашивая. Не интересуясь мнением хозяйки.
Женщина поднялась на второй этаж. В маленькой спальне Светлана Петровна с Мариной уже обсуждали, какую мебель туда поставить.
— Кровать большая не влезет, — золовка измеряла комнату шагами. — Максимум полуторка.
— Им хватит, — Светлана Петровна махнула рукой. — Главное, чтобы у нас с Лешей нормальная была.
Анна развернулась и спустилась вниз. Михаил стоял с отцом на веранде, обсуждая что-то про участок. Женщина подошла к мужу, взяла за руку.
— Мне надо с тобой поговорить.
— Сейчас? — Михаил удивлённо посмотрел на жену.
— Да. Сейчас.
Супруги отошли в сторону. Анна говорила тихо, но голос дрожал.
— Что происходит? Почему они здесь? Ты им сказал про дом?
— Ну да, — муж пожал плечами. — Упомянул вчера за ужином. Чего скрывать-то?
— И теперь они собираются сюда переехать, — женщина с трудом сдерживала эмоции. — Делят комнаты. Решают, что и где будет стоять.
— Ань, они просто посмотреть приехали, — Михаил отвёл взгляд. — Интересно же.
— Посмотреть? — Анна повысила голос. — Твоя мать уже назначила себе лучшую спальню! Марина выбрала комнату для себя с Павлом! А нам оставили каморку!
Михаил помялся.
— Ну, родителям надо что-то удобное. Они в возрасте уже.
Женщина отступила на шаг, глядя на мужа широко раскрытыми глазами.
— Ты серьёзно? Ты считаешь это нормальным?
— Аня, это семья, — муж попытался взять жену за руку, но та отстранилась. — Мы должны держаться вместе.
— Мама оставила мне дом, но твоя родня уже делит комнаты! Совсем обнаглели! — выкрикнула Анна, не в силах больше молчать.
Светлана Петровна появилась в дверях, Алексей Иванович и Марина с Павлом высыпали следом.
— Что ты себе позволяешь? — свекровь выпрямилась, глядя на невестку сверху вниз. — Как ты смеешь так разговаривать?
— Я говорю правду, — Анна повернулась к родственникам. — Это мой дом. Мне его оставила моя мать. И я не давала вам разрешения даже приезжать сюда, не говоря уже о том, чтобы тут жить.
— Твой дом? — Светлана Петровна насмешливо фыркнула. — Ты замужем за моим сыном. Значит, всё, что у тебя есть, принадлежит семье. Общее имущество.
— Дом был оставлен мне по наследству, — женщина сжала кулаки. — Это моя личная собственность, и никто не имеет права распоряжаться ею без моего согласия.
— Вот как, — свекровь скрестила руки на груди. — Значит, ты собираешься отгородиться от семьи? Жить тут отдельно, пока мы в городе ютимся?
— Вы не ютитесь, — Анна покачала головой. — У вас трёхкомнатная квартира. У Марины с Павлом своё жильё. Вам не нужен этот дом.
— Не нужен? — взвилась Марина. — Ты решила, что нам нужно, а что нет?
— Я решила, что в своём доме буду жить я со своим мужем, — отрезала Анна. — Без посторонних.
— Посторонних?! — Светлана Петровна побагровела. — Да как ты смеешь!
— Смею, — женщина выпрямилась. — Пять лет я терпела ваше неуважение. Пять лет слушала колкости, насмешки, сравнения. Пять лет меня игнорировали, унижали, обращались как с прислугой. Моя мать умерла, и никто из вас даже не пришёл на похороны. Никто не поддержал меня. И теперь вы хотите забрать последнее, что у меня осталось от неё?
Свекровь открыла рот, но Анна не дала ей вставить слово.
— Нет. Не получится. Этот дом мой. И я хочу, чтобы вы все немедленно отсюда ушли.
— Миша! — Светлана Петровна повернулась к сыну. — Ты слышишь, как твоя жена разговаривает с твоей матерью?
Михаил стоял, переминаясь с ноги на ногу, не зная, куда деть руки.
— Аня, успокойся. Зачем так резко?
— Резко? — женщина посмотрела на мужа. — Ты считаешь, что я слишком резко реагирую на то, что чужие люди делят мой дом?
— Чужие люди? — Алексей Иванович впервые подал голос. — Мы родители твоего мужа.
— Родители, которые никогда не относились ко мне как к семье, — Анна повернулась к свёкру. — Которые постоянно давали понять, что я недостойна вашего сына. Которые ни разу не поинтересовались моим мнением, моими чувствами, моей жизнью.
— Да ты неблагодарная…
— Хватит, — перебила Анна Светлану Петровну. — Хватит. Уходите. Все. Сейчас же.
— Мы никуда не уйдём, — свекровь выпятила подбородок. — Этот дом общий, и мы имеем полное право здесь находиться.
— Нет, не имеете, — женщина достала из кармана телефон. — Если нужно, я вызову полицию и предъявлю документы о собственности. И пусть они объяснят вам, кто тут имеет право находиться, а кто нет.
Повисла тяжёлая тишина. Светлана Петровна смотрела на невестку с нескрываемой яростью. Марина перешёптывалась с Павлом. Алексей Иванович хмурился.
— Миша, скажи ей что-нибудь, — наконец произнесла свекровь.
Михаил вздохнул.
— Аня, ну что ты как маленькая? Они же семья.
— А я? — женщина повернулась к мужу. — Я кто? Тоже семья или просто приложение к тебе?
— Не говори глупости.
— Тогда ответь, — Анна сделала шаг к Михаилу. — Почему ты ни разу за пять лет не встал на мою защиту? Почему когда твоя мать унижала меня, ты молчал? Почему когда Марина насмехалась надо мной, ты делал вид, что не замечаешь?
Муж отвернулся.
— Я не хотел конфликтов.
— Не хотел конфликтов с ними, — уточнила женщина. — А со мной конфликтовать можно. Меня можно игнорировать, обижать, унижать. Потому что я потерплю, да?
— Анна, ты преувеличиваешь.
— Нет, — голос женщины стал тихим и холодным. — Я наконец-то увидела всё как есть. И знаешь что? Мне это не нравится.
Светлана Петровна издала возмущённый звук.
— Ты разрушаешь семью! Настраиваешь сына против матери!
— Я ничего не разрушаю, — Анна посмотрела на свекровь. — Вы сами всё разрушили. Годами. По кусочку. И теперь удивляетесь, что я больше не хочу этого терпеть.
— Мишенька, скажи ей, — Светлана Петровна схватила сына за руку. — Скажи, что она не права. Что семья превыше всего.
Михаил молчал, глядя в пол.
— Миша, — тихо позвала Анна. — Выбирай. Либо ты говоришь своим родственникам, что это мой дом и они должны уйти. Либо ты уходишь вместе с ними.
— Это шантаж, — вмешалась Марина. — Ты что, совсем рехнулась?
— Заткнись, — отрезала Анна, не глядя на золовку. — Миша. Я жду ответа.
Муж поднял голову. Посмотрел на мать, на отца, на сестру. Потом на жену.
— Аня, будь разумной. Это моя семья.
— А я? — повторила женщина. — Я кто?
— Ты тоже семья, но…
— Но не настолько важная, чтобы защитить меня, — закончила Анна. — Понятно.
Женщина развернулась и пошла к выходу.
— Куда ты? — окликнул Михаил.
— Не твоё дело, — бросила Анна через плечо. — А вы все убирайтесь из моего дома. Немедленно. Или я действительно вызову полицию.
Светлана Петровна зашлась в негодовании.
— Да мы в суд подадим! Оспорим завещание! Докажем, что дом должен быть общим!
— Попробуйте, — женщина остановилась у двери. — Завещание законное, дом оформлен на меня, получен по наследству. Любой юрист вам скажет, что это моя личная собственность. Так что можете сколько угодно подавать в суд. Результат будет один.
Анна вышла из дома и села в машину. Руки тряслись так сильно, что ключ не сразу попал в замок зажигания. Но женщина завела мотор и поехала прочь, не оглядываясь.
В зеркале заднего вида мелькнул Михаил, выбежавший на крыльцо. Анна не остановилась.
Следующие дни прошли в странном тумане. Михаил звонил, писал сообщения. Требовал встречи, объяснений. Анна игнорировала. Потом муж попытался приехать домой, но женщина не открыла дверь.
Через неделю пришло сообщение от Светланы Петровны. Длинное, истеричное, полное обвинений и угроз. Анна прочитала и заблокировала номер.
Ещё через три дня позвонил адвокат. Михаил подал на развод. Требовал раздела имущества, включая дом в Сосновке.
Анна наняла своего юриста. Тот заверил, что дом останется за женщиной — наследство, не подлежит разделу. Другое имущество поделят поровну, но это была ерунда. Квартира была съёмной, мебель старая, общих накоплений почти не было.
Процесс развода занял три месяца. Михаил пытался отсудить дом. Светлана Петровна приходила, кричала, угрожала. Марина писала гадости в социальных сетях. Хотели Анну задавить морально, не вышло.
Суд был на стороне Анны. Дом остался за женщиной. Развод оформили без лишних проволочек.
И вот теперь, в конце лета, Анна стояла на веранде своего дома и смотрела на закат. Ремонт закончила недавно. Светлые обои в гостиной, новая плитка в ванной, перекрашенные окна. Всё так, как хотела женщина. Без чужого мнения, без навязанных решений.
В саду поспевали яблоки. Анна сорвала одно, откусила. Сладкое, сочное. Ветер шуршал листвой сосен. Где-то вдалеке пел сверчок.
Тихо. Спокойно. Никаких родственников, никаких колкостей, никаких воскресных ужинов. Только женщина и её дом.
Жизнь продолжалась. Новая жизнь, в которой не надо было молчать, терпеть, подстраиваться. Где можно было просто быть собой.
Михаил остался где-то далеко, в прошлой жизни. Наверное, он снова жил с родителями, слушал Светлану Петровну и выполнял все её указания. Это был его выбор. Его жизнь.
А у Анны теперь была своя. И это было прекрасно.
