Анна впервые заметила это через три месяца после свадьбы.
Они сидели на кухне за завтраком, и Денис листал телефон, рассеянно помешивая кофе. Солнечный свет пробивался сквозь тюль, и казалось, что всё в их новой совместной жизни залито этим мягким, обещающим счастье светом.
— Ден, ты сегодня в офис? — спросила Анна, намазывая масло на тост.
— А, нет, — он не поднял глаз от экрана. — Шеф сказал, можно удаленно. Проект почти закончен.
Она кивнула. Денис работал в IT-компании, и удаленка для него была обычным делом. Анна допила чай, поцеловала мужа в макушку и ушла на работу — она была менеджером в издательстве, и ее рабочий день начинался в девять.
Вечером, вернувшись домой уставшей, она обнаружила Дениса в той же позе — с телефоном в руках, только теперь он сидел на диване. Ноутбук был закрыт.
— Как день? — спросила она, снимая туфли.
— Нормально. Послушай, мама звонила. У нее скоро день рождения.
— Да, я помню. Хочешь устроить ужин?
— Не знаю еще. Но я ей уже подарок заказал. Классные часы. Швейцарские. Она давно о таких мечтала.
Анна присела рядом. Швейцарские часы? Они только что взяли ипотеку, делали ремонт в квартире. Она мысленно прикинула их бюджет.
— Дорогие?
— Ну… тысяч шестьдесят.
Воздух словно сгустился.
— Шестьдесят тысяч? Денис, мы же договаривались о разумных тратах. У нас кредит…
— Аня, это моя мама, — в его голосе появилась обида. — Она всю жизнь на мне с Леной экономила. Хочу ей отплатить.
Лена — его младшая сестра, студентка, жила с матерью в небольшом городке всего в тридцати километрах отсюда.
Анна сглотнула возражения. Наверное, он прав. Это его мама. И он работает, зарабатывает. Имеет право потратить на близких.
Но ощущение дискомфорта осталось.
Прошел месяц. Денис всё чаще работал удаленно. Потом еще месяц. Однажды за ужином Анна решилась спросить:
— Ден, а почему ты так редко в офис ездишь? Раньше хотя бы два-три раза в неделю…
— Зачем? Всё могу дома сделать. К тому же начальство не против, даже наоборот — удалёнка приветствуется.
Логично. Но что-то в его интонации насторожило ее. Он не смотрел в глаза.
А потом пришла зарплата — вернее, не пришла. Анна случайно увидела на экране его телефона уведомление из банка: баланс был слишком маленьким. Слишком, для зарплаты IT-специалиста.
— Деня, — она старалась говорить спокойно. — У тебя всё в порядке на работе?
Пауза затянулась.
— В общем… Меня попросили уйти по собственному. Месяц назад.
Мир качнулся.
— Что?! Почему ты мне не сказал?!
— Не хотел расстраивать. Я уже ищу новое место. Буквально на днях несколько собеседований.
Анна пыталась совладать с собой. Месяц. Целый месяц он лгал ей. Каждое утро делал вид, что работает.
— Почему тебя уволили?
— Да сокращение штата, обычная история.
Она не поверила, но решила не давить. Нужно поддержать. Это может случиться с каждым.
— Хорошо, — она взяла его за руку. — Мы справимся. Пока поживем на мою зарплату, а ты сосредоточься на поисках.
Он кивнул, благодарно сжал ее пальцы.
Но деньги таяли пугающе быстро. Анна одна платила ипотеку, коммуналку, продукты. Ее зарплаты хватало впритык. Она отказалась от абонемента в спортзал, перестала покупать себе новую одежду, экономила на обедах.
А Денис продолжал дарить подарки.
На восьмое марта он отправил матери и сестре по букету роз и дорогой парфюм. Анна обнаружила чеки случайно, когда искала квитанцию об оплате интернета.
— Двадцать пять тысяч? — она не могла поверить своим глазам. — Денис, у нас на счету осталось тридцать тысяч до следующей зарплаты!
— Аня, это же Восьмое марта. Я не мог не поздравить самых важных женщин в моей жизни.
— А я?! — она почувствовала, как к горлу подкатывает обида. — Мне ты подарил открытку и тюльпаны за двести рублей!
— Ну ты же понимаешь… — он растерянно развел руками. — Мы живем вместе, у нас всё общее. А им нужно показать внимание.
— На мои деньги! На деньги, которые я зарабатываю! Ты уже три месяца не работаешь!
— Я ищу! — вспыхнул он. — Думаешь, мне легко? Думаешь, мне приятно от тебя зависеть?
Анна замолчала. Она действительно не хотела унижать его. Она любила этого человека, вышла за него замуж. Нужно потерпеть.
Прошло еще два месяца. Собеседования, о которых говорил Денис, так и не материализовались. Он целыми днями лежал на диване, листал соцсети, играл в компьютерные игры. На вопросы о работе отвечал раздраженно:
— Рынок труда сейчас сложный. Везде нужен опыт в новых технологиях. Я прохожу онлайн-курсы.
Анна не видела никаких курсов. Зато видела, как тают их сбережения. Она взяла подработку — по вечерам редактировала тексты. Спала по пять часов.
И вот однажды, в июне, к ее двадцати восьми годам, Анна пришла домой пораньше — отпросилась с головной болью. Квартира была пуста. На столе лежала записка: «Уехал к маме на выходные. Мои девочки скучали по мне. Целую».
Анна рухнула на диван, закрыла глаза. Голова раскалывалась. Нужно было принять таблетку. Она пошла в ванную, открыла аптечку.
И замерла.
Ее косметики… не было. Вся дорогая косметика, которую она копила, покупала себе по особым случаям — французский крем, сыворотка, несколько палеток теней — исчезла. Осталось только самое дешевое.
Сердце забилось быстрее. Анна бросилась в комнату, распахнула шкаф.
Ее кожаной куртки не было. Новых сапог — тоже. Золотых сережек, подаренных на двадцатипятилетие…
Дрожащими руками она набрала номер Дениса.
— Алло? — его голос был беззаботным. — Что случилось?
— Где моя куртка? — она с трудом выговорила слова. — Где мои сережки? Вся косметика?
Пауза.
— Послушай, я могу всё объяснить…
— Объясняй.
— Мне нужны были деньги на подарок маме и сестре, — торопливо заговорил он. — У Лены сессия закончилась отлично, я хотел ее порадовать. А у мамы начались проблемы со здоровьем, ей нужно было помочь с лекарствами…
— Ты продал мои вещи? — Анна не узнавала собственного голоса — такого холодного, чужого. — Мои вещи, не спросив?
— Ань, ну я думал, ты поймешь… Это же семья. Куртку ты всё равно редко носила, а косметика — подумаешь, купишь новую…
— На какие деньги?! На деньги, которые я зарабатываю по шестнадцать часов в сутки, чтобы прокормить тебя, лентяя?!
— Не смей меня так называть! — взорвался он. — Я не виноват, что не могу найти работу! Я стараюсь!
— Нет, — она почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Ты не стараешься. Ты даже не пытаешься. Ты лежишь дома, играешь в игры и живешь за мой счет. А моими же вещами покупаешь любовь мамы и сестры.
— Анна, не говори глупости…
— Сколько ты получил за мои вещи?
— Тысяч тридцать…
У нее подкосились ноги. Одни сережки стоили тридцать. Он продал всё за бесценок, лишь бы быстрее.
— Приезжай домой, — тихо сказала она. — Немедленно.
— Но я только…
— Немедленно.
Она положила трубку и села на пол, прислонившись спиной к стене. Слезы текли сами собой — не от жалости к себе, а от осознания. Как она могла так ошибиться? Как не увидеть?
Когда они познакомились, Денис казался таким надежным, взрослым, успешным. Хорошая работа, собственная квартира, амбиции. Он красиво ухаживал, дарил цветы, водил в рестораны. Говорил, что она — любовь всей его жизни.
Первые звоночки она проигнорировала. То, как он советовался с матерью по каждому поводу. То, как всегда вставал на защиту сестры, даже когда та откровенно хамила. То, как мама влезала в их отношения, критиковала Анну — слишком самостоятельная, слишком карьеристка, недостаточно хозяйственная.
После свадьбы стало хуже. Денис постепенно… потух. Сначала перестал следить за собой. Потом начал халтурить на работе — отсюда и увольнение, Анна теперь понимала это. Потом перестал даже искать новую работу.
Но маме и сестре он по-прежнему дарил дорогие подарки, звонил каждый день, ездил к ним. Анна поняла: он так покупал их любовь. Так доказывал, что он хороший сын и брат. А на то, чтобы быть хорошим мужем, сил уже не оставалось.
Денис вернулся поздним вечером. Вошел в квартиру виноватый, но с готовностью защищаться.
— Давай спокойно поговорим…
— Садись, — Анна сидела за кухонным столом. Перед ней лежал лист бумаги с записями.
Он сел напротив, ерзая на стуле.
— Денис, за полгода с момента твоего увольнения ты потратил на подарки матери и сестре сто восемьдесят семь тысяч рублей, — она зачитывала цифры спокойным, отстраненным голосом. — Это не считая того, что ты продал моих вещей на тридцать тысяч. Итого — двести семнадцать тысяч.
— Я не думал, что ты ведешь счет…
— Молчи. Я говорю. — Она подняла на него глаза, и он замер, увидев в них что-то новое. Что-то твердое и окончательное. — Я люблю тебя. Любила. Не знаю уже. Но я не могу так больше. Я не буду работать на трех работах, чтобы ты мог дарить своей маме швейцарские часы, а сестре — айфоны.
— Анна…
— У тебя есть месяц, — продолжила она. — Один месяц на то, чтобы найти работу. Любую. Хоть курьером, хоть грузчиком. И через месяц ты начинаешь вносить хотя бы половину в наш общий бюджет.
— Ты не можешь ставить мне ультиматумы!
— Могу. Если ты не найдешь работу за месяц, я подаю на развод.
Воздух в кухне сгустился. Денис смотрел на нее округлившимися глазами.
— Ты… шутишь?
— Нет.
— Анна, это же моя семья! Я не могу их бросить!
— Я тоже твоя семья! — впервые за весь разговор она повысила голос. — Или была. Но ты выбрал. Ты выбираешь их каждый день. Маму, которая вечно недовольна мной. Сестру, которая ни разу не сказала мне спасибо за то, что я оплачивала ее подарки. И я устала быть дойной коровой.
— Как ты можешь так говорить!
— Легко. Потому что это правда. — Анна встала. — Месяц, Денис. Найди работу, начни зарабатывать, начни быть мужем, а не иждивенцем. Или мы заканчиваем.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Села на кровать, обхватила себя руками. Тело тряслось — от страха, от облегчения, от опустошения.
Она сказала. Наконец-то сказала всё, что накипело.
Следующие дни были тяжелыми. Денис ходил мрачный, обиженный. Пытался заговорить с ней, но Анна была непреклонна. Она дала ему понять: либо он меняется, либо всё кончено.
Через неделю он устроился работать в супермаркет — раскладывал товар на полках. Зарплата была небольшая, но это было начало.
— Видишь? Я стараюсь, — сказал он вечером после первой смены, уставший, но с каким-то новым выражением в глазах.
— Хорошо, — Анна не стала его хвалить. Это было его взрослое решение, а не подвиг.
Прошел еще месяц. Денис продолжал работать, более того — начал искать дополнительную подработку. Онлайн-курсы, которые он якобы проходил раньше, оказались вымыслом, но теперь он реально записался на обучение — хотел восстановить квалификацию.
Анна наблюдала за переменами и думала: а что, если этот кризис их изменит? Что, если он правда переосмыслит свою жизнь?
Но сомнения оставались. Однажды вечером, когда Денис был на работе, ей позвонила его мама.
— Аннечка, милая, — голос был сладким, но фальшивым. — Я хотела поговорить насчет Дениса. Он мне рассказал о вашем… разговоре.
— Да? — Анна сжала телефон покрепче.
— Ты не находишь, что ведешь себя жестко? Он же мужчина, ему трудно признавать слабость. А ты давишь на него, унижаешь…
— Я не унижаю. Я просто прошу его быть взрослым.
— Но зачем ему работать в каком-то магазине? Он специалист высокого уровня!
— Был. А сейчас он безработный, который полгода жил за счет жены.
— Как ты смеешь! — голос стал жестким. — Ты забыла, что семья — это взаимопомощь? Или ты думаешь только о деньгах?
— Нет, — спокойно ответила Анна. — Я думаю о том, что ваш сын потратил двести тысяч рублей на подарки вам с дочерью, в то время как я не могла купить себе новую пару обуви. Я думаю о том, что он продал мои вещи без разрешения, чтобы и дальше вас содержать.
Повисла тишина.
— Ты пытаешься отдалить его от семьи, — наконец сказала женщина. — Разлучить сына с матерью.
— Нет. Я пытаюсь объяснить, что у него теперь своя семья. И я имею право на уважение.
— Что ж, — в голосе послышалась сталь. — Тогда не удивляйся, если он сделает выбор.
И она положила трубку.
Анна стояла посреди комнаты, стиснув телефон. Значит, вот в чем дело. Мать не собиралась отпускать сына. И Денису придется выбирать.
Выбор он сделал быстрее, чем она ожидала.
Через два дня Денис вернулся домой с работы и сразу прошел в комнату, не поздоровавшись. Анна насторожилась.
— Что случилось?
Он сел на диван, опустил голову.
— Мама заболела. Серьезно. Ей нужна операция.
Сердце Анны сжалось. Несмотря ни на что, она не желала женщине зла.
— Что с ней?
— Я не очень понял. Врачи говорят что-то нужно удалять. Операция платная, полис не покрывает. Сто пятьдесят тысяч.
Он поднял на нее глаза — полные мольбы, страха, надежды.
— Аня… помоги. Пожалуйста.
Она медленно присела рядом.
— У нас нет таких денег, Ден.
— Я знаю. Но мы можем взять кредит. Или… — он замялся. — Мы можем рефинансировать ипотеку. Выведем деньги…
— Нет.
— Что?
— Нет, — повторила Анна. — Мы не будем влезать в долги ради оплаты операции твоей матери. У нее есть медицинская страховка, операцию сделают бесплатно, просто в очереди. А если нужно срочно — пусть она продаст что-нибудь или попросит в долг.
— Аня, ты с ума сошла?! Это моя мать!
— А я твоя жена!
— Значит, ты не поможешь? — он встал, в глазах полыхало. — Ты готова дать ей умереть?
— Не манипулируй мной, — она тоже поднялась.
Это было жестоко, но справедливо. Денис побелел.
— Значит, ты отказываешься?
— Да.
Он схватил куртку, направился к двери.
— Тогда нам не о чем говорить.
— Денис…
Но он уже хлопнул дверью.
Анна стояла посреди пустой квартиры и чувствовала: что-то только что сломалось окончательно. Мост, который еще можно было перейти обратно, рухнул.
Он не возвращался три дня. Не брал трубку, не отвечал на сообщения. Анна поняла: он уехал к матери.
На четвертый день пришло письмо. Коротко, холодное:
«Я принял решение. Буду жить с мамой и Леной. Помогу маме оплатить операцию — возьму кредит на себя. Документы на развод можешь подавать сама. Квартиру оставляю тебе, я отказываюсь от своей доли — пусть это будет компенсация за… все. Прости».
Анна перечитала письмо дважды. Трижды.
И засмеялась. Странно, истерично, но засмеялась.
Он выбрал. Выбрал мать, сестру, роль вечного заботливого сына. Отказался от ответственности, от взрослой жизни, от нее.
А может, так и лучше.
Прошло полгода.
Анна стояла у окна своей квартиры с чашкой кофе в руках. За окном падал первый снег, мягкий, неторопливый. Квартира теперь была только ее.
Жизнь медленно налаживалась. Она бросила подработку, вернулась к нормальному графику. Снова записалась в спортзал. Купила себе новую куртку — на этот раз никто не продаст ее за ее спиной.
Иногда ей было одиноко. Иногда она думала: а вдруг всё можно было спасти? Но потом вспоминала те месяцы — унижение, бесконечную усталость, ощущение, что ты не человек, а кошелек. И понимала: нет. Невозможно спасти то, что не хотело быть спасенным.
На телефон пришло сообщение. От подруги Марины:
«Кофе в выходные? И приводи того симпатягу из вашей бухгалтерии ;)»
Анна улыбнулась. Роман из бухгалтерии — тихий, спокойный, с теплыми глазами. Они несколько раз пили кофе после работы, говорили о книгах, о путешествиях. Ничего серьезного, просто… приятно.
«Договорились», — набрала она.
Снег за окном ложился на землю, белый и чистый, как новый лист бумаги. Анна сделала глоток кофе и подумала: иногда нужно отпустить прошлое, чтобы дать место будущему.
Иногда слово «нет» — это самое честное «да» самой себе.
А где-то в тридцати километрах отсюда Денис сидел на кухне в квартире матери, смотрел в окно и думал о том, что же пошло не так. Мама выздоровела после операции, Лена училась, всё было хорошо.
Но почему-то было так одиноко.
«Мне нужны были деньги на подарок маме и сестре», — вспомнились его собственные слова. Теперь они звучали по-другому. Жалко. Глупо. Инфантильно.
Он потратил любовь своей жены, чтобы купить любовь матери. И потерял всё.
Но осознание приходило слишком поздно, как это часто бывает. Мосты были сожжены, страницы перевернуты.
И за окном падал снег — равнодушный, вечный, бесконечный.
