— Ты вообще понимаешь, что лишаешь ребёнка мечты ради своего минутного комфорта, Женя?
Голос Светланы в трубке дрожал от плохо скрываемого возмущения, переходящего в откровенную атаку.
— Света, подожди, — я попыталась вклиниться в этот поток обвинений, потирая висок. — При чём здесь комфорт? Мы едем в другую страну. Это ответственность.
— Какая ответственность? Машке девять лет! Она сама одевается, сама ест, она золото, а не ребёнок!
— Золото или нет, но это чужой ребёнок. В Турции жара, море, бассейны. Я не смогу расслабиться ни на секунду, если буду отвечать за твою дочь.
— Ты же её тётя! Родная кровь! Неужели тебе жалко одного места в самолете? Я же сказала, что всё оплачу!
— Дело не в деньгах, Света. У нас двое своих. Кате семь, Тёме десять. Это уже банда. Третий ребёнок превратит наш отпуск в круглосуточную смену в детском саду.
— Ясно, — Света резко выдохнула, и я почти физически почувствовала, как на том конце провода она поджала губы. — Своя рубашка ближе к телу. А я-то думала, мы семья.
— Мы семья, но это не значит, что я должна работать няней в свой единственный отпуск за два года.
— Няней? Ты называешь присмотр за племянницей работой? Как грубо, Женя. Очень грубо.
Она не дала мне ответить и сбросила вызов. Я обессиленно опустилась на диван, глядя на раскрытый чемодан, который ещё утром казался символом скорого счастья.
Вечер в нашей квартире обычно проходил шумно, но сегодня тишина казалась какой-то липкой. Вадим вернулся с работы позже обычного, бросил ключи на тумбочку и, заметив моё лицо, сразу всё понял.
— Снова Света? — спросил он, снимая пиджак.
— Снова. Она в ярости, Вадим. Считает меня эгоисткой.
— Жень, мы это обсуждали. Трое детей в Кемере — это не отдых. Это выживание. Ты помнишь, как Маша вела себя на даче в прошлом году?
— Она активная девочка.
— Она неуправляемая, давай называть вещи своими именами. Она залезла на крышу сарая, а ты чуть инфаркт не получила. Представь её на пирсе или у глубокого бассейна.
— Я знаю. Но Света так давит на жалость… Говорит, Машка уже чемодан собирает.
Вадим резко остановился на пути в кухню.
— В смысле — собирает? Ты ей пообещала?
— Нет! Света ей сказала, что всё решено, даже не спросив меня.
— Это уже манипуляция чистой воды, — Вадим налил себе воды и облокотился на кухонный гарнитур. — Послушай, мы полгода копили на этот отель. Мы выбирали место, где будет комфортно Кате и Тёме. Мы заслужили этот покой.
— Пап, а Маша правда с нами поедет? — в дверях появилась Катя, прижимая к себе плюшевого зайца.
— Нет, котенок, Маша останется дома, — мягко ответил Вадим.
— Жалко… Она обещала научить меня нырять с открытыми глазами, — вздохнула дочка и поплелась обратно в детскую.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Света втянула в свои игры даже детей. Это было низко.
Прошло три дня. Напряжение в отношениях с сестрой нарастало. Она не звонила, но активно постила в соцсетях грустные цитаты о том, что «настоящие родственники познаются в беде», и фотографии плачущей Маши с подписями о «разбитых мечтах».
Моя мама, тётя Вера, позвонила в четверг.
— Женечка, ну что у вас там происходит? Света места себе не находит, плачет.
— Мам, и ты туда же?
— Да я не защищаю её, просто Машку жалко. Ребёнок так грезит морем. Неужели вам так трудно?
— Мам, а почему Света сама её не везёт? Почему она не купит тур для своей семьи?
— Ну… у них сейчас финансовые трудности, ты же знаешь. Ремонт, кредиты…
— Странно, — задумчиво произнесла я. — Света говорила, что полностью оплатит Машин тур. Если есть деньги на Машу в Турции, почему нет денег на Машу в Сочи?
На том конце возникла пауза. Мама замялась.
— В каком Сочи, Женя?
— В обычном, на Черном море.
— С чего ты взяла?
— Просто предположение, — соврала я, хотя внутри уже зашевелился червь сомнения.
После разговора с мамой я решила провести небольшое расследование. Света всегда была скрытной, когда дело касалось её личных выгод. Я знала её подругу, Оксану, с которой они были не разлей вода.
— Оксан, привет! Слушай, тут такое дело… Света Машку к нам в Турцию хочет отправить. Говорит, сама не может поехать.
— Ну да, — отозвалась Оксана, не подозревая подвоха. — Они же с Игорем в «Жемчужину» путевки взяли. В Сочи. На те же даты, что и вы.
— Вдвоем?
— Ну конечно. Света говорит, им нужно «перезагрузить отношения». Романтика, вино, прогулки по набережной… Без детей, понимаешь?
— Теперь понимаю, — процедила я сквозь зубы. — Очень хорошо понимаю.
— Ой, Женя, а ты разве не знала? — спохватилась Оксана, почувствовав холод в моем голосе.
— Догадывалась. Спасибо, Оксан.
Я положила трубку. Гнев закипал во мне, как вода в перегретом чайнике. Значит, «финансовые трудности»? «Разбитые мечты ребенка»? Она просто хотела сплавить дочь нам, чтобы погулять с мужем в Сочи без лишних хлопот.
Я набрала номер Светланы немедленно. Она ответила после пятого гудка, голос был подчеркнуто слабым и страдальческим.
— Да, Женя. Что-то случилось?
— Случилось, Света. Я узнала про Сочи.
Тишина. Такая глубокая, что я слышала её дыхание.
— И что? — наконец огрызнулась она, мгновенно сменив тон на агрессивный.
— Как ты могла мне так врать? «Она так хочет на море», «у нас проблемы»… Ты просто решила сделать из меня бесплатную няню на две недели, пока сама будешь развлекаться в «Жемчужине»?
— А что тут такого? — закричала Света. — Тебе сложно? Ты всё равно там будешь с детьми! Одним больше, одним меньше! Ты купаешься в деньгах, в Турцию летаешь, а я, родная сестра, должна во всём себе отказывать?
— Ты не отказываешь себе, Света. Ты едешь в Сочи. Это не отказ.
— Это другое! Нам с Игорем нужно побыть вдвоем! У нас кризис! Если мы не отдохнем сейчас без криков и капризов, мы разведемся! Ты этого хочешь?
— Я хочу, чтобы ты не использовала меня.
— Ты эгоистка, Евгения! Самая настоящая, холодная, расчетливая сука! Тебе плевать на племянницу, тебе плевать на мой брак!
— Мне не плевать на мой отдых. И на моих детей, которым нужна спокойная мать, а не дерганая женщина, пытающаяся уследить за чужим ребенком.
— Да пошла ты! — крикнула Света. — Не звони мне больше!
Раздались короткие гудки. Я сидела на полу в спальне, и меня трясло.
Через час пришел Вадим. Он увидел моё состояние и просто обнял меня.
— Она всё-таки узнала, — тихо сказал он.
— Ты знал? — я отстранилась и посмотрела ему в глаза.
— Игорь проговорился мне еще неделю назад. Просил не говорить тебе, мол, Света сама хочет всё уладить. Я думал, она признается и честно попросит.
— И ты молчал?
— Жень, я не хотел лезть в ваши сестринские разборки. Я надеялся, что она передумает. Или что ты откажешься, как ты и сделала.
— Вадим, она назвала меня эгоисткой. Она сказала, что я разрушаю её брак.
— Её брак разрушает ложь и попытки выехать за чужой счет. Ты поступила правильно. Точка.
— А Маша?
— Маша поедет с родителями в Сочи. Или останется у бабушки. Это ответственность Светы, а не твоя.
Мы молча сидели в сумерках. В детской слышался смех Артёма — он что-то увлеченно рассказывал Кате. Это были звуки нашей жизни, нашей семьи. И я поняла, что если бы я согласилась, этот смех сменился бы бесконечными ссорами, дележкой игрушек и моим постоянным окриком «Маша, отойди от края!».
День вылета наступил удивительно быстро. Мы стояли в аэропорту, окруженные горами чемоданов. Катя прыгала от восторга, Тёма проверял зарядку на планшете.
— Мама, смотри, самолет! — крикнула Катя, указывая в огромное окно терминала.
— Да, милая, скоро полетим.
В этот момент у меня в сумке забримчал телефон. Сообщение от мамы.
«Света уехала в Сочи. Машу оставила мне. Девочка второй день плачет, просится к вам. Женя, может, еще не поздно? Может, купите ей билет на ближайший рейс? Света вышлет деньги, клянусь».
Я посмотрела на экран, затем на своих детей. На Вадима, который подмигнул мне, заметив мой взгляд.
— Опять? — спросил он.
Я ничего не ответила. Просто заблокировала контакт мамы и Светы на время отпуска.
— Нет, — сказала я вслух, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то еще. — Не поздно. Поздно было бы, если бы я снова наступила на те же грабли.
Мы пошли к выходу на посадку. Впереди было бирюзовое море, теплый песок и две недели счастья, которое принадлежало только нам. Без чувства вины, без чужих детей и без лжи, которая так долго отравляла мне жизнь.
Уже сидя в кресле самолета, когда шасси оторвались от земли, я почувствовала невероятную легкость. Эгоизм? Возможно. Но иногда эгоизм — это просто другое название для самоуважения и защиты границ своей семьи.
— Мам, ты чего улыбаешься? — спросил Тёма, пристегивая ремень.
— Просто я очень рада, что мы все вместе, — ответила я и закрыла глаза, предвкушая шум прибоя.
