На экране она всегда воплощала образы сильных, несгибаемых, роковых женщин. Дарья из «Тихого Дона», озорная Солоха из «Вечеров на хуторе близ Диканьки».
Зрители верили ей безоговорочно, ведь и в реальной жизни Людмила Хитяева обладала тем же стальным стержнем. Гордой осанкой и магнетическим взглядом. Перед которым пасовали даже самые богатые мужчины планеты.
Но кинематографические драмы меркнут на фоне того, что приготовила для великой актрисы реальная судьба на закате ее дней.
Как вышло, что женщина, которая всегда играла по своим правилам и сама «командовала парадом», на десятом десятке лет осталась с разбитым вдребезги сердцем?
Почему родные внуки не соизволили прилететь на прощание с собственным отцом?
И правда ли, что легенда советского кино сознательно захлопнула дверь перед своей заграничной родней, выбрав абсолютное, но гордое одиночество?
Обо всем по порядку.
Миллиарды к ногам, но честь дороже
Чтобы понять масштаб личности Людмилы Ивановны, нужно вспомнить один потрясающий эпизод из далекого тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. Советская делегация прилетела на фестиваль в Грецию.
В один из вечеров к столику ослепительно красивой Хитяевой подошел переводчик.
Оказалось, что советскую диву приглашает на танец сам Аристотель Онассис — один из богатейших людей мира, владелец танкерных флотов и мужчина, от которого сходили с ума первые красавицы Европы.
Они танцевали. Миллиардер не сводил с нее глаз, называя «славянской загадкой». На следующий день в ее номер доставили роскошный подарок.
Злые языки шептались о рубинах и бриллиантах, сама актриса скромно упоминала лишь редчайший белый шоколад в золотой ленте. Но главное было не в подарке. Онассис был готов бросить к ее ногам острова.
— Я замужем, — ледяным, но вежливым тоном ответила актриса, навсегда пресекая любые попытки ухаживаний.
Коллеги крутили пальцем у виска. «Профукала острова!» — смеялись они за спиной. А она лишь улыбалась. Роскошь никогда не могла купить ее гордость.
Жизнь по своим правилам
Она всегда выбирала сердцем, а не расчетливым умом. Пока греческий магнат строил планы, в СССР актрису ждал муж — Александр Белокринкин. Простой парень, ходивший в обычных валенках.
Она предпочла его сыновьям высокопоставленных партийных боссов. В этом браке на свет появился ее единственный, горячо любимый сын Павел.
Но злые языки и сплетни об изменах мужа сделали свое дело. Хитяева, будучи максималисткой, рубанула с плеча и подала на развод.
Лишь спустя годы она с горечью признается, что это была ошибка, и наговоры завистников разрушили настоящее чувство.
Второй союз, с видным врачом-хирургом, закончился еще более драматично. Вернувшись домой раньше времени, актриса застала супруга с другой женщиной. В ее собственном семейном гнезде! Она молча собрала вещи и ушла навсегда.
А затем случился двадцатилетний гражданский брак с каскадером Валерием Леонтьевым. Он был моложе нее на десять лет.
Они жили душа в душу. Но когда мужчине исполнилось пятьдесят, Людмила Ивановна совершила поступок, который удивил всех.
Понимая, что у нее уже есть сын и внуки, а у любимого мужчины наследников нет, она… сама нашла ему молодую жену.
Продавщицу из канцелярского магазина. Она заставила его уйти, чтобы он смог стать отцом.
— Теперь он мне как брат, — спокойно объясняла Хитяева ошеломленной публике.
Она всегда сама режиссировала свою жизнь. И никогда ни за кого не цеплялась.
Единственный сын
Смыслом всей ее вселенной был сын Павел. Он вырос невероятно умным, выучил восточные языки, стал успешным дипломатом и бизнесменом. Долгие годы
Павел жил и работал в Таиланде. Там же, в Бангкоке, появились на свет главные радости актрисы — внук Павел-младший и внучка Мария.
Хитяева их просто боготворила. Она летала в Азию при первой возможности. В ее московской квартире все полки были уставлены рамочками с улыбающимися лицами внуков.
Когда дети выросли, встал вопрос об их престижном заграничном образовании. Денег катастрофически не хватало. Сын обратился к матери за помощью.
Людмила Ивановна не раздумывала ни секунды. Она выставила на продажу самое дорогое, что у нее было в материальном плане — просторную родительскую квартиру в центре Москвы.
Квартиру, которая хранила память о ее маме-военном враче и папе-инженере. Квартиру с изразцовой печью, где прошло ее детство.
Она продала свои воспоминания. И до последней копейки перевела все деньги сыну. Ради внуков.
Ради их блестящего будущего. Павел-младший отправился учиться в США, Мария тоже получила великолепный старт.
Ледяное предательство
Летом две тысячи двадцатого третьего года небеса рухнули. Сердце ее обожаемого Павла внезапно остановилось. Он перешел в другой мир всего в шестьдесят девять лет.
Для матери пережить своего ребенка — это испытание, которое невозможно описать словами. Новость ей сообщила вторая жена сына. Буднично, холодно, по телефону.
Прощание проходило в Москве. Девяностотрехлетняя актриса стояла у свежего холма абсолютно прямая, словно натянутая струна.
Она держалась из последних сил. Она ждала, что вот-вот откроются двери, и к ней бросятся ее любимые внуки. Те самые, чью учебу за океаном она оплатила ценой родительского гнезда.
Но они не приехали.
Через десятые руки, через посторонних знакомых бабушке передали жалкие оправдания. Внук, мол, боится прилетать в Россию из-за проблем с армией. У внучки сложности с документами и работой.
Какие-то пустые, ничего не значащие слова, за которыми скрывалось банальное равнодушие.
— Хотела бы, чтобы его взяли в армию хотя бы писарем, раз стрелять не умеет, — с невыносимой горечью обронила тогда Людмила Ивановна. — Я бы гордилась этим человеком. Но внуки меня разочаровали.
Удар в спину от самых родных людей оказался страшнее любых жизненных бурь. Павел-младший стал художником и актером в Таиланде. Мария делает успешную карьеру финансиста за границей.
У них все прекрасно. Только вот места для старенькой бабушки в их плотном графике не нашлось даже в самый страшный день.
Можно понять жизнь в другой стране, но как оправдать равнодушие
Людмила Хитяева – женщина — кремень.
Она просто закрыла эту дверь. Вычеркнула их из своей реальности. Навсегда.
Сегодня актрисе 96 лет. Она живет одна в своей московской квартире. Каждое утро начинает с молитвы. Выходит на балкон, читает журналы, смотрит, как по реке неспешно плывут белые теплоходы.
Она отказывается от сценариев, потому что не видит достойных ролей. К ней иногда приезжают старые коллеги по цеху, чтобы выпить чаю и вспомнить золотые годы кинематографа.
Она не просит помощи, не жалуется на давление и не обсуждает свои бытовые проблемы.
И если подумать.
Вот что она может сделать в этой неприятной ситуации? Ничего. Уж лучше тогда твердо и непреклонно убедить себя, что просто не хочет общаться. И точка.
Чтобы хоть немного, хоть на крошечную каплю было полегче на израненной, разорванной в клочья душе.
Да, этих заграничных внуков умом понять можно. Они давно живут в другой стране. У них совершенно другой менталитет, другой язык, другая культура.
И, будем честны, у них нет общих теплых воспоминаний с бабушкой. Для них она — просто дальняя родственница из России.
Но ведь должно же быть внутри хоть какое-то чувство. Если уж не пылкой родственной любви, то хотя бы элементарного человеческого сострадания и базовой благодарности к пожилому человеку.
К родному человеку. Найти несколько дней, чтобы просто приехать, обнять старую женщину и навестить место памяти отца.
Разве это требует нечеловеческих усилий?
