Тяжелая сумка с кабачками безжалостно врезалась в ладонь, оставляя на коже багровую, пульсирующую полосу. Елена остановилась на лестничной клетке третьего этажа, чтобы перехватить пакет с лекарствами, который так и норовил выскользнуть из вспотевших пальцев.
Пять лет её жизнь измерялась не сменой времен года, а курсами реабилитации и литрами обезболивающих мазей. Она давно забыла, что такое полноценный сон, работая на двух ставках ради оплаты счетов из частных клиник.
Виктор встретил её привычным недовольным ворчанием, даже не повернув головы от экрана телевизора. Его ноги, укрытые тяжелым шерстяным пледом, неподвижно покоились на подставке инвалидного кресла.
— Леночка, ну где ты пропадаешь, у меня фантомные боли опять скрутили всё нутро, — капризно проныл муж. — И в термосе вода совсем остыла, ты мне даже подушечку под поясницу не поправила перед уходом.
Елена тяжело выдохнула, чувствуя, как подрагивают колени от духоты и накопленной за неделю усталости. Она виновато улыбнулась, стараясь не замечать, как сильно ломит её собственную спину после прополки грядок.
— Прости, Витюш, автобус из пригорода задержали, а потом еще в аптеке на пересменку попала, — она начала аккуратно выкладывать покупки на кухонный стол. — Сейчас всё организую, только переоденусь и сбегаю за твоим любимым гелем, я его в той суматохе забыла оплатить.
Виктор пренебрежительно махнул рукой, демонстрируя всем своим видом глубокое разочарование в способностях супруги. Он выглядел как человек, искренне убежденный в том, что его страдания дают ему право на абсолютную власть над окружающими.
— Беги скорее, я тут совсем один, брошенный инвалид, заживо гнию в этой четырехстенной тюрьме, — добавил он, картинно зажмурившись. — И телефон свой забери, он на комоде вибрирует, раздражает меня своими звуками.
Елена схватила кошелек, но в спешке действительно оставила мобильный аппарат на зеркальной поверхности комода. Она вышла из квартиры, чувствуя привычный укол совести за то, что посмела на несколько часов оставить «беспомощного» супруга без присмотра.
Она успела спуститься на два пролета вниз, прежде чем поняла, что без телефона не сможет расплатиться через банковское приложение. Пришлось разворачиваться и снова преодолевать эти крутые ступени, проклиная собственную рассеянность.
Дверь она открыла предельно осторожно, опасаясь, что Виктор уже впал в то мрачное состояние, когда любая мелочь провоцирует у него приступ ярости. Однако из глубины квартиры донеслись звуки, которые совершенно не вписывались в картину тяжких страданий.
На кухне что-то шкварчало, и это явно не было заслугой её старой мультиварки. Елена прошла вглубь коридора и замерла, глядя на пустую инвалидную коляску, сиротливо приткнувшуюся в углу гостиной.
Шерстяной плед был небрежно сброшен на пол, а ортопедические тапочки валялись под обеденным столом. В центре комнаты возвышалась высокая металлическая стремянка, которую обычно хранили в кладовке за тремя замками.
На самой верхней площадке лестницы, уверенно балансируя, стоял её Виктор. Он бодро вкручивал новую лампочку в громоздкую люстру, совершая такие точные и сильные движения, какие не под силу даже здоровому атлету.
Его ноги, которые консилиум врачей называл безнадежными, пружинили на узких металлических ступенях. Икроножные мышцы были напряжены и отчетливо прорисовывались под домашними трико, выдавая годы тайных тренировок.
Одной рукой он по-хозяйски прижимал к себе Светлану, соседку с пятого этажа, известную своим легким нравом. Женщина стояла рядом на табурете, восторженно задрав голову и хихикая над каждым словом своего «героя».
— Ох, Витенька, какой ты всё-таки сильный мужчина, настоящий породистый жеребец! — ворковала Светлана, поглаживая его по крепкому бедру. — Пять лет так искусно притворяться, это же какой стальной характер нужно иметь!
Виктор в ответ смачно поцеловал её, даже не пошатнувшись на опасной высоте стремянки. Он рассмеялся — тем самым здоровым, грубым смехом, который Елена не слышала с того самого злосчастного дня падения.
— Ради такой женщины, как ты, Светик, я не то что встал, я готов стометровки бегать каждый божий день! — его голос звучал бодро и властно. — А Леночка пусть дальше на грядках горбатится, нам с тобой её зарплаты на всё хватит.
Елена ощутила, как внутри неё окончательно выгорает всё то, что она называла любовью и состраданием. Это не было похоже на вспышку гнева, скорее на внезапное прозрение, когда мутная пелена спадает с глаз.
Она осознала, что все эти годы была не женой, а бесплатной прислугой для наглого и расчетливого актера. Каждая её слеза, каждая бессонная ночь были лишь удобной подстилкой для его комфортного паразитирования.
Она сделала уверенный шаг вперед и со всей силы пнула пустую инвалидную коляску. Тяжелая металлическая конструкция с грохотом отлетела к стене, выбивая глубокую вмятину в гипсокартонной перегородке.
— Великолепное выступление! — Елена начала громко хлопать в ладоши, выходя на самую середину залитой солнцем комнаты. — Кажется, я пропустила момент, когда в нашем доме открылся филиал передвижного цирка!
Светлана взвизгнула и едва не лишилась равновесия на табурете, судорожно пытаясь пригладить растрепанные волосы. Виктор дернулся, потерял опору под ногами и мертвой хваткой вцепился в рожок тяжелой люстры.
Старая арматура опасно затрещала под весом взрослого мужчины, но пока еще удерживала его над полом. Теперь он нелепо висел под потолком, болтая в воздухе своими совершенно здоровыми и мускулистыми ногами.
— Лена?! Ты же должна была стоять в очереди в аптеке! — просипел он, стремительно бледнея и покрываясь испариной. — Я… я сейчас всё объясню, это был внезапный импульс, адреналиновый шок от удара током!
— Оставь свои сказки для доверчивых медсестер, Витя, — Елена улыбнулась той самой пугающей улыбкой, от которой обычно холодеет в груди. — Ты ходишь, и не просто ходишь, ты демонстрируешь чудеса эквилибристики под самым потолком!
Она подошла к стремянке и легким, почти изящным движением отодвинула её в сторону. Светлана тем временем пыталась бочком проскользнуть к выходу, но Елена преградила ей путь одним лишь холодным взглядом.
— Светлана Павловна, не спешите уходить, вы ведь совершили настоящее чудо! — Елена продолжала говорить ровным и спокойным тоном. — Вы исцелили человека одним лишь поцелуем, об этом должны узнать все жители нашего района.
— Лена, прекрати это безумие, поставь лестницу на место! — заорал Виктор, чувствуя, как его пальцы начинают соскальзывать с гладкого металла. — У меня сейчас руки онемеют, я рухну и на самом деле переломаю себе все кости!
— Не торопись на землю, любимый, повиси немного, это очень полезно для укрепления плечевого пояса, — она не спеша подошла к комоду. — Послушай меня внимательно, мой дорогой акробат, эта квартира принадлежит моей матери, и ты здесь лишь гость.
Она достала из верхнего ящика плотный конверт, в котором хранились все их семейные накопления за последние годы. Это были средства, которые она откладывала, во всем себе отказывая, ради призрачного шанса на его выздоровление.
— Здесь пятьсот тысяч рублей, мои честные трудовые деньги, которые я собирала на твой мифический Израиль, — она помахала купюрами. — Ты ведь так грезил о лучших хирургах мира, не так ли?
Виктор, вися под люстрой, жадно впился глазами в пачку денег, на мгновение даже забыв о своем шатком положении. Его взгляд лихорадочно блеснул привычной жадностью, которая всегда была его истинной сутью.
— Леночка, родная, давай мы просто забудем этот досадный инцидент! — затараторил он, жалобно поглядывая на жену. — Мы возьмем эти деньги, купим путевки на лучший курорт, я ведь теперь могу носить тебя на руках!
— Мы с тобой больше ничего и никогда не возьмем, — жестко оборвала его Елена, убирая конверт в свою дорожную сумку. — Я осознала, что этот крест, который я несла столько лет, оказался простой бутафорией из пенопласта.
Она посмотрела на соседку, которая уже буквально вросла в обои коридора, мечтая провалиться сквозь землю. Светлана выглядела жалкой, осознав, что вместе с «героем» ей достанется и весь багаж его проблем.
— Света, забирай этот ценный трофей себе прямо сейчас, только учти несколько важных бытовых моментов, — Елена застегнула молнию на сумке. — Он привык к пятиразовому питанию, ненавидит любую работу и пять лет притворялся овощем ради твоих налогов.
Виктор снова закричал, так как люстра начала медленно выходить из потолка вместе с куском старой штукатурки. Он больше не пытался симулировать боли, он просто хотел оказаться в безопасности на ковре.
— И еще одна маленькая деталь, Витенька, — Елена уже стояла на пороге, держа в руках ключи. — Твою любимую «Тойоту» я продала еще вчера, воспользовавшись той самой генеральной доверенностью.
— Что ты сделала с моей машиной?! — Виктор от ярости и шока разжал пальцы и с грохотом обрушился на паркет.
Он мгновенно вскочил на ноги, полностью забыв о своей пятилетней легенде о параличе нижних конечностей. Он выглядел как человек, готовый на любые подвиги ради спасения своего имущества.
— Ты не имела права трогать мою ласточку, это моя собственность! — он ринулся к ней, но Елена уже вышла за порог.
— Деньги за машину уже ушли в фонд помощи женщинам, чьи мужья оказались профессиональными лжецами, — она захлопнула дверь перед его носом. — А покупатель, кстати, очень спешил, так что твоя машина сейчас на пути к Мурманску.
Виктор в бешенстве дернул ручку, но замки были надежно заперты, а ключи остались у его бывшей жены. Из-за двери донесся её спокойный, почти праздничный голос, лишенный всякой горечи.
— Если побежишь быстро, может, и успеешь догнать его на кольцевой развязке, — добавила она. — Беги, Витя, покажи всем свою идеальную физическую форму!
Через дверной глазок Елена увидела, как муж вылетает в подъезд и несется вниз, перепрыгивая через целые пролеты. Он больше не напоминал того немощного страдальца, который требовал поправлять ему подушечки.
Елена присела на пуфик в прихожей и впервые за долгие годы ощутила, что её плечи расправились. Она достала смартфон, подтвердила бронирование отеля на побережье и начала методично складывать свои вещи в чемодан.
Эпилог
Прошло всего три дня, а её прежняя жизнь казалась каким-то далеким, плохо снятым фильмом о чужих людях. Елена стояла на балконе маленького отеля, вдыхая прохладный морской воздух, который пах солью и переменами.
Её телефон разрывался от сообщений и пропущенных вызовов от Виктора, который теперь требовал раздела имущества. Но она знала, что по документам квартира принадлежит её матери, а машина была продана абсолютно законно.
Она видела фотографии в социальной сети, где Светлана Павловна уже жаловалась подругам на своего «чудесно исцеленного» сожителя. Оказалось, что без ежедневного обслуживания и дорогих лекарств Виктор стал просто ворчливым и ленивым мужчиной.
Елена улыбнулась своему отражению в панорамном стекле, замечая, как разгладились морщинки у глаз. Ей больше не нужно было таскать сумки с кабачками и делать массаж человеку, который не ценил её жертв.
Она достала из сумки ту самую пачку денег и отложила часть на курсы ландшафтного дизайна, о которых мечтала всю юность. Остальное она решила потратить на то, чтобы просто пожить для себя, не оглядываясь на чужие капризы.
Вечером она планировала пойти в ресторан и заказать самое изысканное блюдо, не считая каждую потраченную копейку. Жизнь наконец-то обрела те краски, которые она сама себе запрещала видеть все эти долгие пять лет.
На горизонте медленно садилось солнце, окрашивая морскую гладь в невероятные оттенки пурпура и золота. Елена знала, что впереди её ждет множество трудностей, но она больше не боялась остаться в одиночестве.
Теперь она была у себя сама, и это оказалось самым важным приобретением в её жизни. Она сделала глубокий вдох, ощущая, как легкие наполняются свободой, и твердым шагом вернулась в свой номер.
