— Жужа подавилась, — громко объявила я, глядя на истерично мигающую красную лампочку робота-пылесоса. Олег даже не дернулся, продолжая с остервенением долбить по клавишам ноутбука, будто от скорости печати зависела судьба вселенной.
— Переверни и почисти щетку, ты же знаешь, у нее вечно волосы наматываются, — буркнул он, не поворачивая головы. Я знала про волосы, но в этот раз интуиция подсказывала, что дело в чем-то более существенном. Жужа, наш верный домашний киборг, жалобно пискнула и замерла посреди гостиной, выплюнув из своих недр комок черной кружевной ткани.
Я наклонилась и брезгливо потянула за край находки, пальцы ощутили синтетический холод чужой вещи.
Это были определенно не мои трусы: мой гардероб состоял из удобного бежевого хлопка «на каждый день», а здесь передо мной лежало агрессивное кружево с минимумом ткани и максимумом недвусмысленных намеков. Самое паршивое заключалось в том, что я прекрасно знала, чья это вещь и сколько она стоила.
Три недели назад мы с сестрой Светой ходили по магазинам, и она крутила этот лоскуток в руках, заливаясь смехом. «Ира, смотри, в таких только на амбразуру или к любовнику, Пашка точно оценит», — говорила она тогда. Пашка — это ее муж и мой зять, а теперь этот «трофей» валялся на моем ламинате, изжеванный моей же Жужей.
— Олег, — позвала я, и тон у меня был такой, что он наконец соизволил поднять голову. — Жужа принесла добычу, и тебе это точно не понравится. Я подняла находку двумя пальцами, словно дохлую мышь, демонстрируя улику во всей красе.
Олег прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд, а потом его глаза стали круглыми, как колеса нашей кредитной машины. Он медленно, очень медленно закрыл крышку ноутбука, словно защищаясь ею от радиации.
— Это что? — спросил он, и голос его сел, будто он неделю болел тяжелой формой ангины.
— Это? Это пламенный привет от Светки, — я покрутила кружевом в воздухе, наблюдая за реакцией. — Не притворяйся идиотом, Олег, откуда у нас под диваном трусы моей сестры?
— Какой Светки? Ир, ты перегрелась? — он включил режим дурака на полную мощность. — С чего ты взяла, что это ее? Может, она их просто обронила, когда заходила в гости?
— Обронила? — я села в кресло напротив, чувствуя внутри не истерику, а холодное медицинское любопытство. — Шла по нашей гостиной, и вдруг с нее самопроизвольно упало белье? Прямо под диван, через джинсы?
— Ну, может, когда она ночевала у нас полгода назад? — Олег начал перебирать варианты, потирая переносицу. — В тот раз, когда Пашка был в командировке, помнишь?
— Это было полгода назад, а эту конкретную модель она купила три недели назад при мне, — отрезала я. Шах и мат, аргументы кончились, осталась только липкая правда.
Олег вскочил и начал нервно расхаживать по комнате, засунув руки в карманы домашних штанов. Я прямо видела, как шестеренки в его голове скрежещут, пытаясь выдать хоть одну спасительную версию.
— Слушай, ну это бред какой-то, — он попытался улыбнуться, но вышла гримаса человека, прожевавшего лимон целиком. — Ты серьезно думаешь, что я и Света… Ир, это же твоя родная сестра!
— Может, ты купила и забыла? — вбросил он новую, совершенно самоубийственную версию. — У тебя много вещей, ты могла просто не помнить.
— Я? Такое? — я усмехнулась. — Олег, ты мне на годовщину подарил сертификат в «Уютный дом» на кастрюли, а не в бутик белья. Ты же сам вечно ноешь, что кружево колется и раздражает кожу.
Он замолчал, осознав, что загнал себя в угол.
— Муж клялся в верности. Я включила робот-пылесос, и он выплюнул из-под дивана кружевные трусы моей замужней сестры, — проговорила я вслух, пробуя ситуацию на вкус. — Звучит как начало плохого анекдота из газеты с кроссвордами.
— Ира, прекрати накручивать! — рявкнул он, переходя в нападение. — Должно быть логическое объяснение! Статическое электричество! Они могли прилипнуть к ее джинсам снаружи или к пальто, а потом отвалиться, когда она села на диван!
Я смотрела на него и не узнавала человека, с которым прожила десять лет. Ипотека, ремонт, споры о том, куда поехать в отпуск — все это сейчас рассыпалось в пыль.
— Прилипнуть к пальто? Трусы? Олег, Света не носит белье поверх одежды, она не Супермен, и статика так не работает.
Он густо покраснел, пятна пошли по шее и заползли на щеки.
— Ты просто хочешь скандала, тебе скучно жить! У нас все ровно, спокойно, вот ты и ищешь повод придраться к какой-то тряпке!
— Я решила придраться к тому, что мой муж спит с моей сестрой, — спокойно поправила я.
— Не смей так говорить! — он стукнул кулаком по столу, и чашки жалобно звякнули.
В этот момент на столе ожил телефон, на экране высветилось жизнерадостное «Светик». Я посмотрела на Олега — он побелел мгновенно, как полотно.
— Не бери, — быстро, почти шепотом сказал он.
Я провела пальцем по экрану и демонстративно включила громкую связь.
— Ирусик, привет! — голос сестры был бодрым и звенящим. — Слушай, мы тут с Пашкой решили к вам заскочить вечером, пиццу закажем, посидим. Вы как?
Олег махал руками, делая страшные глаза и беззвучно артикулируя «Нет! Нет!».
— Конечно, приезжайте, — сказала я ровным голосом. — У меня как раз есть для тебя сюрприз, тебе понравится.
— Да? Класс! Обожаю сюрпризы, через час будем! — отключилась Света.
Олег рухнул на тот самый диван, под которым Жужа нашла улику, и обхватил голову руками.
— Ты что творишь? Зачем ты их позвала? Ты хочешь разрушить две семьи из-за одной ошибки?
— Чужое брать нехорошо, хочу вернуть потерю владельцу.
— Это было один раз! — вырвалось у него, и комната качнулась. До этого момента у меня оставались жалкие два процента надежды на какой-то дикий розыгрыш вселенной.
— Один раз? — переспросила я.
— Да! Случайно вышло, мы выпили, ты была у мамы на даче… Она заехала за документами… Ир, это ничего не значит! Это просто физиология, я люблю только тебя!
— Физиология, — повторила я, и слово это ощущалось во рту как прокисшее молоко. — А трусы она почему оставила? В качестве сувенира? Или ты их спрятал на память о великой страсти?
— Она забыла… торопилась… Я думал, я их выбросил, не знал, что они закатились, — он продолжал бормотать оправдания, обвиняя алкоголь, погоду и ретроградный Меркурий.
Я смотрела на шторы, которые мы выбирали вместе, на вазу — подарок Светы, и все это казалось дешевой декорацией.
— Собирайся, — сказала я. — Ты уходишь. Сейчас. До приезда Светы и Паши.
— Ира, ты с ума сошла? Это моя квартира тоже! Я никуда не пойду из-за одной ошибки! Ошибка — это соль вместо сахара в кофе положить, а это предательство. Двойное.
Я достала из шкафа его спортивную сумку и швырнула ему в ноги.
— У тебя десять минут.
— А если я не уйду? Что ты сделаешь? Выгонишь меня силой? — он выпятил челюсть, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.
— Нет. Я просто оставлю эту находку на журнальном столике. И когда придут гости, я налью чай и спрошу у Паши, как ему нравится новое белье его жены.
Олег побледнел еще сильнее. Паша, бывший боксер, был мужиком простым и спокойным как танк, но Олег боялся его до дрожи в коленях.
— Ты не сделаешь этого, ты пожалеешь сестру, — прошептал муж.
— Проверим? — я взяла черное кружево и аккуратно положила его в центр стола, прямо на белую накрахмаленную салфетку. Это выглядело как арт-объект, как вызов.
В моих глазах он не увидел ни жалости, ни сомнений — только усталость и брезгливость. Он схватил сумку и начал метаться по комнате, сгребая носки, футболки и зарядки.
— Ты стерва, — бросил он, застегивая молнию. — Из-за такой ерунды… Мы могли бы забыть! Жить как раньше!
— Как раньше уже не получится, Жужа не позволит, — усмехнулась я. — Она теперь всегда будет искать грязь там, где не видно.
Хлопнула входная дверь, замок щелкнул, и я осталась одна. Я взяла мусорное ведро, смахнула туда улику со стола и крепко завязала пакет.
Через сорок минут в дверь позвонили.
— Привет, хозяева! — Света влетела в прихожую, румяная и веселая, с коробкой пиццы, а за ней топтался огромный добрый Паша с пакетом сока.
— А где Олег? — удивилась сестра.
— Олег срочно уехал, командировка, вызвали, — соврала я, помогая ей снять пальто.
— В субботу вечером? Вот звери! Ну ничего, нам больше пиццы достанется.
Мы прошли на кухню, и я смотрела на сестру: красивая, веселая, родная. Она болтала о работе, о маникюре, сидя на моем стуле и пила из моей кружки.
И я вдруг поняла: она ничего не скажет. Никогда. Она будет улыбаться, дарить подарки, а в голове держать ту сцену на диване. Для нее это нормально, просто «физиология».
— Ир, ты какая-то грустная, — заметила Света, жуя кусок пиццы. — Случилось что?
— Нет, просто устала, генеральную уборку затеяла. Кстати, о чистоте. Свет, пойдем, я тебе кое-что отдам.
Я вышла в коридор, вернулась с маленьким свертком — я достала улику из ведра и завернула в непрозрачный пакет.
— Вот, ты забыла в прошлый раз, — я протянула сверток сестре. Света взяла его, не зная, что внутри, но мой взгляд заставил ее улыбку дрогнуть.
— Что это? — спросила она тихо, пока Паша наливал сок.
— Открой дома. Не при муже, — ответила я.
Ее зрачки расширились, она поняла. Женская интуиция сработала быстрее мужской логики, она сжала пакет в руке так, что побелели пальцы.
— Ира… — начала она, но я перебила: — Пицца остынет. Ешь.
Вечер прошел странно: Паша шутил про рыбалку, а Света молчала, комкала салфетку и бросала на меня испуганные взгляды. Она ждала удара, ждала разоблачения, но я молчала. Паша — хороший мужик, ему будет больно, а Света теперь будет жить в своем личном уютном аду.
Каждый раз, приходя ко мне, она будет думать: «А вдруг сегодня она скажет?». Каждый мой звонок будет заставлять ее вздрагивать. Когда они уходили, Света обняла меня холодными и влажными руками.
— Ир, я… — шепнула она.
— Иди, Паша ждет, — я отстранилась и закрыла за ними дверь.
Я вернулась в гостиную, где Жужа стояла на зарядке, мигая зеленым огоньком.
— Молодец, девочка, хорошая работа, — похвалила я робота. Я села на тот самый диван, провела рукой по обивке — противно не было, было просто пусто.
Достала телефон, открыла приложение банка, сменила пин-коды, зашла в «Госуслуги» посмотреть процедуру развода. Все четко, по пунктам, никаких эмоций. Олег прислал сообщение: «Ира, давай поговорим, я ночую у друга, не руби с плеча». Я молча заблокировала номер.
Потом я подошла к окну: на улице горели фонари, люди шли домой, жизнь продолжалась. Только в моей квартире воздух стал другим — чистым, разреженным, как в горах. Дышать было немного больно, но голова работала ясно.
Я пошла на кухню, налила себе чаю без сахара и посмотрела на пустое место, где раньше стояла кружка Олега.
Взяла эту кружку и без сожаления бросила в мусорное ведро. Грохот удара керамики о пластик прозвучал как финальный гонг: раунд окончен, я выиграла. Приза мне не вручили, зато мусор вынесли, и это, если подумать, было самым главным достижением вечера.
