Экран телевизора мерцал ровным голубоватым светом, выхватывая из темноты гостиной очертания безупречно расставленной мебели. Галина сидела на диване, поджав ноги и ощущая приятную тяжесть шерстяного пледа на коленях.
В квартире царил тот особый порядок, который возможен только в отсутствие мужчин и маленьких детей. Каждая безделушка стояла на своем месте, а ворс ковра сохранял пушистую мягкость, не примятую чужими шагами.
Внезапный скрежет металла в замочной скважине прозвучал как выстрел в пустоте. Галина медленно перевела взгляд на дверь, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, напряженный узел.
В прихожую ввалился Борис, принеся с собой запах сырого асфальта и какой-то неуместной, развязной бодрости. Он не был один, и это было самым предсказуемым и одновременно самым болезненным в его возвращении.
Следом за ним, едва не задев плечом зеркало, впорхнула тонкая девица в вызывающе ярком пуховике. Кристина — так он представил её в коротком сообщении неделю назад, когда уходил «разбираться в своих чувствах».
Борис не потрудился снять обувь, проходя прямо в центр гостиной и оставляя на светлом покрытии грязные, отчетливые следы. Его лицо светилось той фальшивой уверенностью, которую надевают как маску перед заведомо подлым поступком.
— Галя, мы пришли, — заявил он, даже не глядя жене в глаза. — Ситуация, в общем, такая: мы с Кристиночкой решили, что хватит ютиться по съемным углам.
Кристина тем временем, надув губы и прижимая к себе огромного плюшевого зверя, брезгливо оглядывала пространство. Её взгляд задерживался на фамильном фарфоре и тяжелых рамах картин с явным, нескрываемым пренебрежением.
— Квартира большая, три комнаты, места всем хватит, — продолжал Борис, расправляя плечи и пытаясь казаться значительнее. — Но нам нужна спальня, там кровать с хорошим матрасом, у Кристины спина слабая, ей нельзя на чем попало спать.
Галина молча нажала на паузу, и в комнате воцарилось беззвучие, прерываемое только тяжелым дыханием мужа. Она смотрела на человека, с которым прожила больше двух десятилетий, и видела перед собой совершенно незнакомого субъекта.
— Подвинься, Галя, нам нужна спальня, — добавил он, когда затянувшаяся пауза стала для него невыносимой. — А ты переберешься сюда, на диван, он вполне удобный для одного человека.
Галина медленно опустила ноги на пол, ощущая ступнями привычную прохладу ламината. В её голове не было хаоса, только странная, почти пугающая ясность, какая бывает перед решающим сражением.
— Мы будем жить как современные люди, без этих ваших старых предрассудков, — Борис продолжал свою речь, стараясь не замечать взгляда жены. — Будем как шведская семья, пока вопрос с разделом имущества не решим окончательно.
Кристина сделала шаг в сторону коридора, ведущего к святая святых этого дома — спальне. Она осторожно потрогала дверную ручку, словно проверяя, насколько легко ей сдастся это новое пространство.
— Борик, тут как-то… душно, — пропищала она, морща свой аккуратный носик. — И вообще, этот стиль прошлый век, надо всё содрать и выкрасить стены в жемчужно-розовый.
Галина встала, поправляя складки своего домашнего платья. Спокойно, без лишней суеты, она направилась к большому встроенному шкафу, где хранились вещи, приготовленные на крайний случай.
Борис довольно хмыкнул, решив, что молчание жены означает полную и безоговорочную капитуляцию. Он ожидал бури, слез и битья посуды, но такая покорность льстила его самолюбию.
Галина достала с полки обычную обувную коробку, которая стояла там еще с прошлого сезона. Взяла с тумбочки черный маркер и, не торопясь, нарисовала на крышке огромный, жирный крест.
Чернильные линии впитывались в картон, перечеркивая название фирмы и саму суть этого предмета. Борис и Кристина наблюдали за её действиями с недоумением, смешанным с легким опасением.
— Хорошо, Борис Валерьевич, спальня ваша, — голос Галины звучал ровно и глубоко. — Но сначала примите от меня этот символический подарок.
Она подошла к паре и торжественно вручила коробку мужу, который инстинктивно подхватил её обеими руками. Кристина заинтересованно вытянула шею, её глаза алчно блеснули под слоем дорогой косметики.
— Это стартовый набор для вашей новой жизни, — Галина едва заметно приподняла уголки губ. — Открывать его можно только в спальне, когда полностью разденетесь и выключите верхний свет.
Борис довольно хохотнул, ощущая в руках легкую вибрацию содержимого коробки. Его воображение, подстегнутое словами об интимной обстановке, сразу нарисовало картины из специфических каталогов.
— Видишь, Крис, я же говорил, что Галька у меня мировая женщина, — он подмигнул своей спутнице. — Может, там какие-нибудь игрушки для взрослых? Ну, старая, удивила!
Парочка поспешно скрылась за дверью спальни, и вскоре оттуда донесся звук поворачиваемого ключа. Галина осталась стоять в пустой гостиной, глядя на закрытую дверь, за которой теперь вершилась её месть.
Она услышала игривый смех девицы, скрип кровати, которую они с Борисом выбирали вместе десять лет назад. Затем последовал шорох падающей на пол одежды и возня, характерная для предвкушения чего-то приятного.
Галина прошла на кухню и налила себе стакан прохладного клюквенного морса из кувшина. Она пила медленно, маленькими глотками, глядя в окно на огни засыпающего города.
Она надела свое пальто, взяла заранее приготовленную сумку с документами и ключами от другой квартиры. В спальне тем временем что-то гулко упало, и смех внезапно сменился испуганным вскриком.
— Ой, фу, Боря, что это такое?! — голос Кристины сорвался на визг. — Зачем здесь ватные палочки и какие-то баночки с зеленью?!
Галина остановилась перед зеркалом в прихожей, поправляя выбившуюся прядь волос. Из спальни доносилось лихорадочное шуршание пакетов и недоуменное ворчание мужа.
— Зеленка? Жаропонижающий сироп для детей? — Борис явно не понимал смысла шутки. — Галя! Ты что, совсем из ума выжила на старости лет?! Это что за издевательство?!
Дверь спальни распахнулась с такой силой, что в вазе на консоли дрогнули сухие цветы. Борис выскочил в коридор в одних трусах, его лицо было багровым от ярости и непонимания.
— Ты что нам подсунула, я тебя спрашиваю?! — он тряс коробкой, из которой на пол выпал пузырек с антисептиком.
Галина подошла к нему вплотную, не выказывая ни тени страха перед его гневом. Она протянула руку и включила самый яркий, безжалостный свет в коридоре, который выявлял каждую морщинку.
Она твердо взяла мужа за подбородок, заставляя его повернуть голову к большому зеркалу. Борис попытался вырваться, но его взгляд намертво прилип к собственному отражению.
— Я не намекаю, Боря, я констатирую, — Галина произнесла это шепотом, который был громче любого крика. — Посмотри на себя очень внимательно.
На лбу, шее и груди Бориса, отчетливо подсвеченные лампами, проступали яркие, водянистые красные пятна. Они напоминали россыпь мелких ожогов, внезапно проступивших сквозь его холеную кожу.
— Вчера наша дочь Светлана Борисовна привозила внука Олега, — спокойно продолжала жена. — Ты с ним три часа играл в «лошадку», валялся на ковре и целовал в обе щеки.
Борис замер, его рука непроизвольно потянулась к зудящему пятну на животе, которое росло буквально на глазах. Кристина, стоявшая в дверях в одном кружевном белье, в ужасе прикрыла рот ладонью.
— У Олега сегодня утром диагностировали ветрянку, — Галина смотрела на мужа с холодным любопытством. — Я ею переболела еще в первом классе, а ты, насколько я помню из твоей медицинской карты, — нет.
Борис побледнел настолько, что красные пятна на его лице стали казаться черными отметинами. Кристина заскулила и начала лихорадочно осматривать свои плечи и руки в поисках заразы.
— И что теперь будет?! — Кристина вцепилась в своего плюшевого медведя, словно он мог служить щитом. — У меня в понедельник важная встреча, мне нельзя болеть!
— А то, деточка, что у взрослых мужчин этот вирус протекает по-особенному, — Галина перевела взгляд на девушку. — Температура за сорок, зуд до потери сознания и полная потеря мужской силы на ближайший месяц.
Она сделала паузу, давая своим словам возможность дойти до самого сознания перепуганной парочки.
— Организму будет не до ваших нежностей, он будет бороться за выживание, — добавила она. — Так что коробка с черным крестом — это ваш пропуск в мир настоящего, сурового карантина.
Борис начал яростно чесать спину, его глаза метались по прихожей в поисках хоть какого-то выхода из ловушки. Кристина уже рыдала в голос, размазывая тушь по щекам и проклиная тот день, когда встретила «этого плешивого неудачника».
— Будете друг друга зеленкой мазать, — Галина поправила сумку на плече. — Это очень интимный процесс, как вы и хотели, он невероятно сближает людей в горе.
Она взяла свой чемодан, который стоял за дверью в общем тамбуре, и шагнула за порог. Борис, спотыкаясь о собственные ноги, бросился вслед за ней, едва не сбив с ног Кристину.
— Галя, стой! Ты не можешь меня так оставить! У меня уже всё тело горит, я чувствую, что начинаю бредить! Кто мне будет делать компрессы?!
— Твоя новая любовь сделает, — Галина даже не обернулась, нажимая кнопку вызова лифта. — Она молодая, энергичная, полная сил и стремлений изменить этот мир к лучшему.
Лифт звякнул, открывая свои двери, приглашая её в пространство, свободное от лжи и предательства. В проеме двери остались двое: покрытый красными пятнами Борис и трясущаяся от рыданий Кристина.
— Да, чуть не забыла, память стала подводить в последнее время, — Галина обернулась, уже стоя в кабине лифта. — Квартиру я вчера сдала.
Борис замер, его рука застыла в воздухе в нелепом жесте. Кристина перестала плакать и уставилась на хозяйку дома с немым вопросом в глазах.
— Кому ты её сдала?! Это же наше жилье! — взревел Борис, хотя его голос уже начал подрагивать от слабости.
— Бригаде маляров из соседнего региона, им как раз нужно было место для ночлега на время работы над крупным объектом. Они народ суровый, дисциплинированный, придут завтра ровно в восемь утра.
Галина нажала на кнопку первого этажа, чувствуя, как лифт начинает свое плавное движение вниз.
— Я им сказала, что в спальне живут два аниматора, которые специально покрасились в зеленый горошек для их развлечения. Будьте паиньками, ребята, и не чешитесь, а то шрамы останутся на всю жизнь.
Двери закрылись, отсекая звуки начавшейся в квартире грандиозной ссоры, которая теперь была Галине совершенно безразлична. Она вышла из подъезда и подставила лицо под редкие капли дождя, смывающие остатки прошлого.
Эпилог
Через две недели Галина сидела на веранде небольшого загородного дома, который она сняла на время перемен. Перед ней стояла чаша с прохладным соком, а в руках она держала книгу, до которой не доходили руки многие годы.
Телефон разрывался от сообщений Бориса, в которых он то умолял о прощении, то проклинал её за жестокость. Маляры оказались ребятами с юмором и действительно заставили аниматоров освободить кухню уже к обеду первого дня.
Кристина сбежала на вторые сутки, когда температура у Бориса перевалила за тридцать девять, а его тело превратилось в сплошной зеленый холст. Она не хотела портить свой имидж уходом за больным и старым человеком.
Галина заблокировала номер мужа, чувствуя, как внутри неё окончательно затихает буря, уступая место спокойной уверенности.
Больше никогда в этой жизни она не позволит никому просить её подвинуться там, где она является полноправной хозяйкой.
Её новая жизнь только начиналась, и в ней не было места для тех, кто не умеет ценить чужую доброту и верность. Галина закрыла книгу и посмотрела на закат, который сегодня был особенно ярким и чистым.
