Игорь нервно поправил бабочку, которая и так душила его последние полчаса, и наклонился к моему уху. Его рука дрожала, когда он опирался на спинку моего стула, словно искал равновесия на палубе тонущего корабля.
— Ира, умоляю, только без сцен, ладно? — прошептал он, косясь на гостей. — Мы же цивилизованные люди.
Я аккуратно расправила салфетку, превращая ее из мятого лебедя в ровный квадрат. Мы сидели за седьмым столом, стратегически расположенным между несущей колонной и выходом на кухню, откуда периодически доносился грохот посуды.
Отличное место для бывшей жены, которая знает слишком много.
— Игорь, ты сам прислал приглашение на этот «праздник любви и обновления», — я улыбнулась, не разжимая губ, и посмотрела ему прямо в глаза. — Я просто пришла обновиться за твой счет и поесть салат с креветками.
Бывший муж дернул узким плечом, обтянутым пиджаком, ткань для которого я выбирала три года назад для совсем другого повода. Тогда он планировал получать в нем премию «Логист года», а сегодня женился на двадцатилетней стажерке.
— Милана очень переживает и накручивает себя, — прошипел он, бросая испуганный взгляд на президиум, где в облаке тюля восседало его юное счастье. — Она думает, ты будешь мстить или устроишь скандал.
— Я? Мстить? — я подцепила вилкой маринованный гриб и отправила его в рот. — Я пришла исключительно засвидетельствовать чудо.
Игорь выпрямился, приняв вид оскорбленного аристократа в изгнании.
— Ты всегда была язвой, Иришка, потому мы и не совпали характерами. Мне нужен воздух, полет, вдохновение, а ты… ты слишком земная и приземленная.
— Угу, гравитация — бессердечная штука, особенно когда падаешь с небес на землю, — кивнула я. — Иди уже, «летчик», невеста скучает и нервничает.
Он удалился, лавируя между гостями и столами с таким видом, будто несет государственную тайну. Я оглядела зал ресторана «Версаль», затерянного в лабиринтах спального района.
Лепнина из дешевого пенопласта и позолота, готовая осыпаться от громкого чиха, идеально соответствовали моменту. Публика была под стать: друзья Игоря, половина из которых занимала у меня деньги до получки, старательно отводили глаза в тарелки.
Только тетка Галя, его главная родственница и матриарх семьи, махала мне рукой, словно регулировщик на оживленном перекрестке. Она всегда меня любила, особенно мои фирменные котлеты, но сегодня лояльность Галины Петровны была куплена обещанием скорых правнуков.
— Горько! — взвизгнул тамада, похожий на пережаренного в солярии кузнечика, и зал послушно зашумел.
Игорь и Милана слились в поцелуе, и это выглядело так, будто мощный пылесос пытается засосать нежный персик. Милана была действительно миленькая: огромные ресницы, губы по последней моде и взгляд олененка Бэмби, которого вот-вот собьет фура реальности.
Она искренне верила, что Игорь — успешный бизнесмен и покоритель финансовых вершин.
Бедная девочка думала, что его «двушка» в центре — это личная собственность, а не наследство моей бабушки, откуда я выставила его с одним чемоданом. Она была уверена, что его представительный автомобиль не в кредите, который он гасит с пенсионной карточки своей мамы.
— А сейчас слово предоставляется человеку, который проявил истинное благородство и мудрость! — заорал ведущий, сверяясь с мятой бумажкой. — Бывшей супруге, которая сумела остаться другом! Ирине!
Зал замер, стук вилок мгновенно прекратился, даже официант с подносом застыл в позе цапли. Игорь побледнел до синевы, явно не согласовав этот момент с ведущим, который решил добавить мероприятию остроты.
Я медленно встала, стул под мной предательски скрипнул, словно предупреждая: «Не делай этого, сиди смирно».
Но я уже взяла микрофон, чувствуя на себе десятки взглядов. Милана смотрела на меня со смесью ужаса и жалости, в ее глазах читалось: «Бедная старая женщина, пришла посмотреть на чужое счастье».
— Добрый вечер всем присутствующим, — мой голос звучал ровно, без единой ноты дрожи. — Спасибо за оказанное доверие.
Игорь делал мне страшные знаки глазами, умоляя сесть, но я смотрела только на невесту.
— Знаете, когда муж ушел к молодой и позвал на свадьбу, я сначала сильно удивилась. Подумала: зачем ему это нужно? Чтобы я увидела, как он счастлив, или чтобы убедиться, что я несчастна и плачу в подушку?
В зале кто-то нервно хихикнул, тетка Галя с грохотом уронила вилку на пол.
— Но потом я все поняла, — продолжила я, делая уверенный шаг к столу молодых. — Игорь просто патологически честный человек, который не может начинать новую жизнь с недосказанности. Правда, Игорек?
Игорь вскочил, опрокинув бокал с красным вином, и пятно расплылось по скатерти, как место преступления.
— Ира, давай не будем! — крикнул он срывая голос. — Это не место для твоих выступлений!
— Сядь, котик, — ласково сказала Милана, дергая его за рукав пиджака. — Пусть говорит, мы же выше этого, мы счастливы.
Она смотрела на меня с вызовом: молодость всегда самоуверенна, пока не встретится с суровым опытом.
— Спасибо, Милана, ты абсолютно права, вы сейчас где-то в стратосфере чувств. — Я сунула руку в клатч, и Игорь напрягся, словно ожидал увидеть там оружие.
Но я достала всего лишь телефон.
— Я долго думала, что подарить вам на это торжество: сервиз — банально, деньги — пошло. У Игоря их теперь куры не клюют, он же у нас успешный криптоинвестор, верно?
Милана гордо кивнула, подтверждая статус своего избранника. По залу прошел шепоток, ведь друзья Игоря знали, что он работает старшим смены на складе стройматериалов.
— Поэтому я решила подарить вам правду, — улыбнулась я самой лучезарной улыбкой. — Я просто встала с тостом и включила диктофон.
Я нажала на воспроизведение и поднесла микрофон к динамику, качество записи было превосходным. В зале воцарилась вакуумная пустота, ни единого звука, кроме голоса жениха.
«…Алло, Ирка? Ты спишь? Не бросай трубку, слышишь! Я так больше не могу, это какой-то ад!»
Голос на записи был пьяным, тягучим и плаксивым. Это было записано всего три дня назад, в два ночи, когда он звонил с чужого номера.
«…У нее в голове опилки, Ир! Розовые, блестящие опилки! Она заставила меня записаться на сальсу! Ты представляешь меня на танцах? Я там чуть ноги не переломал!»
Милана на президиуме замерла, ее идеальные брови поползли вверх, разрушая образ невинности.
«…И эта ее веганская диета… Я хочу мяса! Нормального, жареного мяса с жирком, а не пророщенную пшеницу! Я ем шаурму в машине, пока она не видит, и прячу обертку под сиденье! Ира, она называет меня «Пупсик»! Мне сорок пять лет, я Пупсик!»
В зале кто-то громко прыснул, кажется, это был свидетель, который не смог сдержаться.
«…Игорь, зачем ты мне это говоришь?» — зазвучал на записи мой сонный и усталый голос.
«Потому что я дурак! Повелся на молодость! Думал, вдохновит… А она требует Мальдивы. На какие шиши, Ира? У меня долг по кредитке двести тысяч! Я думал, ее папаша денег даст на стартап, а он, жмот старый, сказал — сначала свадьба. Вот поженимся, я с него стрясу миллион, закрою твои долги за машину, и, может быть, разведемся через годик…»
«…Иди проспись, инвестор» — раздались гудки, и запись оборвалась.
Я выключила телефон, в ресторане повисла атмосфера, какая бывает за секунду до взрыва бытового газа. Игорь стоял красный, как перезрелый томат, открывая и закрывая рот без звука.
Милана медленно поднялась, и теперь она была уже совсем не Бэмби, а настоящая хищница. В ее глазах загорелся огонь, способный сжечь этот картонный «Версаль» дотла.
— Пупсик? — тихо, но отчетливо спросила она. — Жмот старый? Стрясешь миллион?
— Мила, это монтаж! — взвизгнул Игорь, срываясь на фальцет. — Это нейросети! Это подделка голоса! Она все подстроила!
— Нейросети? — переспросила Милана, хватая со стола тарелку с огромным куском свадебного торта.
Первый кусок, который они так торжественно отрезали минуту назад, полетел в цель. С размаху, с великолепной кинематографичной точностью, она впечатала этот бисквит в лицо «криптоинвестору».
Крем, тесто и сахарные розы медленно поползли по его дорогому пиджаку.
— Подавись своей шаурмой! — рявкнула невеста, срывая фату с головы и швыряя ее на пол. — Папа! Поехали отсюда! Этот клоун — банкрот!
Солидный мужчина за первым столом, багровый от ярости, уже вставал, расстегивая пиджак. Он выглядел как человек, который сейчас будет делать очень больно — финансово и административно.
Невеста сбежала в слезах, громко стуча каблуками по паркету, а за ней, пыхтя и подбирая подолы, бежала свита подружек.
Папа невесты подошел к Игорю, который пытался смахнуть крем с ресниц, и сказал тихо, но весомо:
— Завтра в девять у меня в офисе, с вещами на выход.
Я положила микрофон на стол: миссия была выполнена не из мести, а исключительно ради санитарии. Нельзя позволять паразитам безнаказанно размножаться и портить жизнь хорошим девушкам.
— Ну вот, — сказала я громко в тишину зала. — А говорили, тамада у вас скучный.
Я взяла свою сумочку и направилась к выходу, чувствуя спиной взгляды гостей. Игорь проводил меня единственным уцелевшим глазом, так как второй был надежно залеплен кремовой розочкой.
— Ты… — прохрипел он мне вслед. — Ты чудовище, Ира.
— Я просто реалист, — бросила я через плечо, не останавливаясь. — И, кстати, кредитку я заблокировала еще вчера, так что шаурму сегодня не купишь.
На улице было свежо, вечерний город мигал огнями и шумел машинами. Я вдохнула полной грудью, ощущая простой, честный запах мокрого асфальта и свободы.
Телефон в кармане звякнул сообщением от тетки Гали: «Ирочка, ты ведьма. Но котлеты в следующий раз сделай поострее. И спасибо, что спасла девку, она дура, конечно, но молодая еще, жалко».
Я улыбнулась и зашла в ближайший ларек, где вкусно пахло жареным мясом.
— Две шаурмы с собой, острую и сырную, — сделала я заказ продавщице в ярком фартуке.
— Праздник какой? — спросила она, заворачивая лаваш.
— Развод, — честно ответила я. — Окончательный и бесповоротный.
Я шла по улице, сжимая в руке теплый пакет, и думала о том, что завтра сменю все замки в квартире. Не потому, что боюсь Игоря, а потому, что у меня теперь начинается совсем другая жизнь.
Теперь у меня есть верный бульдог Кефир, которого бывший грозился сдать в приют, моя квартира и моя зарплата. Сзади, из дверей ресторана, доносились крики, но это уже была не моя история, а чужой дешевый спектакль.
