Алина вернулась домой в половине восьмого, как обычно — уставшая, с тяжёлыми сумками продуктов и мутной головой после девяти часов в офисе. Ключ едва проворачивался в замке: руки затекли от того, что всю дорогу от метро она тащила пакеты, которые резали пальцы.
— Привет, — бросила она в пустоту прихожей, скидывая туфли.
Из комнаты донёсся голос мужа:
— Привет, Алин. Ужинать будешь?
Она усмехнулась про себя. Конечно, будет. Вопрос в том, кто его приготовит. Константин сидел дома уже третий месяц — с тех пор, как его сократили в строительной компании. Обещал искать работу, даже резюме куда-то отправлял, но на собеседования ходил от силы раза три. Зато дома теперь был постоянно: то в телефоне копался, то с матерью созванивался, то какие-то объявления в интернете изучал.
Алина разобрала продукты, сунула курицу в духовку, порезала салат. Константин вышел на кухню, когда она уже накрывала на стол. Он выглядел оживлённым — глаза блестели, на лице играла лёгкая улыбка. Алина насторожилась. Такое выражение у него бывало, когда он что-то затеял.
— Слушай, я тут с мамой разговаривал, — начал он, усаживаясь за стол. — Помнишь, она продала участок в том старом садоводстве?
— Ну, помню, — Алина поставила перед ним тарелку. — И что?
— Она нашла отличный вариант! Дача недалеко от города, дом новый, небольшой, но добротный. Участок шесть соток. Красота! Я сам ездил смотрел на прошлой неделе.
Алина медленно опустилась на стул напротив.
— Константин, при чём тут мы?
— При том, что денег немного не хватает, — он потянулся за хлебом. — Ну, совсем чуть-чуть. Мама продала старый участок за семьсот тысяч, а этот стоит миллион двести. Нужно найти пятьсот тысяч.
— Пятьсот тысяч — это не «чуть-чуть», — Алина почувствовала, как внутри что-то сжимается. — И всё равно при чём тут мы? У нас таких денег нет.
— Ну как нет? — Константин улыбнулся шире. — Мы с мамой и Игорем всё обсудили. Брат скинется сто пятьдесят тысяч, я сто пятьдесят, и ты сто пятьдесят. Остальное мама как-нибудь соберёт.
Алина замерла с вилкой в руке.
— Ты? Сто пятьдесят тысяч? У тебя нет работы третий месяц, Константин. Откуда у тебя сто пятьдесят тысяч?
— Ну, у меня есть накопления, — он отвёл взгляд. — И потом, это же для мамы. Она всю жизнь на нас с братом горбатилась, пора и нам ей помочь.
— Константин, — Алина положила вилку, старательно сохраняя спокойствие. — Сейчас совершенно не время тратить деньги. У тебя нет зарплаты. Мы живём на мою одну. Коммунальные платежи, продукты, всякие расходы — это всё на мне. Какие накопления? Какие сто пятьдесят тысяч?
— Алин, не преувеличивай, — он махнул рукой. — Я же ищу работу. Скоро найду. А это важно — мама хочет переехать поближе к городу, чтобы легче добираться. Ей уже семьдесят три, тяжело ей в том далёком садоводстве.
— Пусть подождёт, — Алина почувствовала, как голос становится жёстче. — Пусть подождёт, пока ты найдёшь работу и начнёшь нормально зарабатывать. Зачем спешить?
— Там хороший вариант! Такие быстро разбирают! — Константин повысил голос. — К тому же, — он сделал паузу, и Алина увидела, как что-то мелькнуло в его глазах, — мы посчитали твои деньги, ты вполне можешь маме на дачу скинуться.
Тишина повисла над столом, тяжёлая и липкая, как августовский зной.
— Что? — Алина не поверила своим ушам. — Повтори.
Константин поёрзал на стуле.
— Ну, мы с мамой смотрели… У тебя же в приложении банковском есть накопления. Почти двести тысяч. Мы подумали, что ты можешь помочь. Это же на нужды семьи.
Алина медленно поднялась из-за стола. Кровь стучала в висках, руки дрожали.
— Вы… считали… мои деньги?
— Алин, не устраивай сцену, — Константин тоже встал. — Мы же семья. Что такого? У тебя есть деньги, у мамы не хватает совсем чуть-чуть. Просто помоги.
— Ты залез в моё банковское приложение? — голос Алины дрожал. — Ты взял мой телефон и посмотрел, сколько у меня на счетах?
— Телефон лежал на тумбочке, он не был заблокирован, — Константин развёл руками. — И потом, мы же муж и жена. Какие секреты?
— Секреты? — Алина засмеялась, и этот смех прозвучал истерично даже для неё самой. — Это не секреты, Константин! Это мои деньги! Которые я зарабатываю! Которые я откладываю! На чёрный день! На случай, если что-то случится! А у нас, между прочим, ситуация именно такая — у тебя нет работы!
— Да найду я работу! — он тоже повысил голос. — Не ной! Сейчас кризис, всех сокращают!
— Три месяца, Константин! Три месяца ты сидишь дома! И вместо того, чтобы нормально искать работу, ты ездишь смотреть дачи для своей матери и считаешь мои деньги!
— Не говори так о моей матери!
— Я ничего плохого о ней не говорю! — Алина схватилась за голову. — Но это же безумие! У нас нет денег на то, чтобы покупать ей дачу! Нам самим нужно на что-то жить! Что будет, если у меня тоже проблемы на работе начнутся? Что будет, если мне зарплату задержат? Или сократят? На что мы будем жить?
— На мои накопления, — буркнул Константин.
— На какие накопления?! — Алина чуть не закричала. — Ты же сам только что сказал, что отдашь своей матери сто пятьдесят тысяч! Что останется?
Константин отвернулся к окну, скрестив руки на груди.
— Ты просто жадная. Тебе денег жалко на хорошее дело. На родного человека.
Алина почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
— Послушай меня внимательно, — произнесла она медленно, отчеканивая каждое слово. — Я не дам ни копейки на эту дачу. Ни копейки. И ты не дашь. Потому что у тебя нет денег. Потому что ты безработный. Потому что мы живём на мою зарплату.
— Я не безработный! — Константин развернулся к ней, лицо его покраснело. — Я нахожусь в поиске!
— Три месяца в поиске, — Алина кивнула. — Отлично. Продолжай искать. А когда найдёшь работу, когда начнёшь получать зарплату, тогда и будешь решать, на что тратить свои деньги. Хочешь — купи матери дачу. Хочешь — яхту. Мне всё равно. Но мои деньги — это моя подушка безопасности. И я не позволю тебе, твоей матери и твоему брату распоряжаться ими.
— Ты эгоистка, — прошипел Константин. — Моя мать тебя всегда защищала, всегда была на твоей стороне, а ты…
— Твоя мать, — перебила его Алина, — прекрасная женщина. И я её уважаю. Но это не значит, что я должна отдавать ей свои накопления, пока её сын сидит без работы. Если она хочет дачу поближе к городу — пусть подождёт. Пусть накопит. Или пусть твой брат ей поможет, раз он такой щедрый.
— Игорь тоже не магнат! У него ипотека, двое детей!
— А у нас что, курорт? — Алина подошла ближе. — У нас всё отлично? У нас денег куры не клюют? Константин, очнись! Мы на грани! Ещё месяц-два без твоей зарплаты, и мне придётся влезать в эти накопления, чтобы просто оплачивать счета!
— Преувеличиваешь, — он отмахнулся. — У тебя хорошая зарплата.
— Восемьдесят тысяч, — Алина усмехнулась. — Из них двадцать на коммуналку, двадцать на продукты, остальное на всё остальное. Транспорт, одежда, лекарства, бытовая химия. Ты вообще представляешь, сколько всего нужно? Или ты думал, что всё само собой появляется?
Константин молчал, глядя в пол.
— Вот именно, — Алина вернулась к столу, начала убирать тарелки. Руки всё ещё дрожали. — Поэтому слушай внимательно. Я не дам денег на дачу. Точка. И ты тоже не дашь, потому что тебе нечего давать. А если твоя мать так хочет переехать, пусть подождёт, пока ты найдёшь нормальную работу. И ещё, — она обернулась к нему, — больше никогда, слышишь, никогда не лезь в мой телефон. Не смотри мои счета. Не считай мои деньги. Это личное. Это моё. Ясно?
— Да что ты как собственник какой-то! — вспылил Константин. — Мы семья!
— Семья строится на уважении, — холодно ответила Алина. — На доверии. На границах. А ты эти границы уже давно оставил позади.
— Знаешь что, — Константин схватил куртку с вешалки, — я пойду к маме. Тут с тобой невозможно разговаривать.
— Иди, — Алина пожала плечами. — Передавай привет.
Он хлопнул дверью. Алина осталась одна на кухне, глядя на недоеденный ужин. Потом медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками.
Двести тысяч. Она копила эти деньги долго. Откладывала, отказывая себе во всём. Не покупала новую одежду, не ходила в кафе с подругами, не делала дорогие процедуры в салоне. Копила на чёрный день. На случай болезни, потери работы, на любой форс-мажор.
И теперь выясняется, что муж, его мать и брат устроили семейный совет, посчитали её деньги и решили, что она «вполне может скинуться». Без её ведома. Без её согласия.
Алина встала, взяла телефон. Пароль она поменяет прямо сейчас. И пароли от всех приложений тоже.
Следующие три дня Константин почти не появлялся дома. Ночевал у матери, как выяснилось. Приходил только переодеться, мрачно бросал «привет» и снова уходил. Алина не пыталась его останавливать. Она работала, приходила домой, ужинала одна, смотрела сериалы. Странное спокойствие окутывало её — как будто что-то внутри наконец встало на свои места.
В субботу утром Константин вернулся с огромными пакетами из супермаркета.
— Я купил продуктов, — сказал он, старательно не глядя ей в глаза. — Думал, приготовлю обед.
Алина молча кивнула и ушла в комнату. Села на кровать с книгой, но читать не получалось. Слышала, как он возится на кухне, что-то режет, жарит. Запах чеснока и лука поплыл по квартире.
Через час он постучал в дверь.
— Обед готов.
Они сели за стол. Константин приготовил её любимое блюдо — курицу в сливочном соусе с грибами. Алина молча ела, чувствуя на себе его взгляд.
— Алин, — наконец заговорил он. — Прости. Я был не прав.
Она подняла глаза.
— В чём именно?
— Во всём, — он провёл рукой по лицу. — Я не должен был лезть в твой телефон. Не должен был считать твои деньги. Не должен был вообще предлагать тебе скинуться на дачу, пока сам сижу без работы. Это было… по-хамски.
Алина отложила вилку.
— По-хамски — мягко сказано.
— Я знаю, — он кивнул. — Мама говорит, что я совсем охренел. Её слова, между прочим.
Несмотря на всё, Алина усмехнулась.
— Твоя мама — умная женщина.
— Она сказала, что даже слышать не хочет о том, чтобы ты давала деньги на дачу. Что ей стыдно за меня. Что она подождёт, пока я найду работу и встану на ноги.
— И что ты ей ответил?
— Что она права, — Константин посмотрел ей в глаза. — Алин, я и правда искал работу. Честно. Но как-то вяло, без энтузиазма. Думал, что ты вытянешь нас обоих. Что можно не особо напрягаться. А тут ещё мама со своей дачей… Мне захотелось быть полезным хоть в чём-то. Организовать ей переезд, решить вопрос. Почувствовать себя мужиком, который может помочь.
— За мой счёт, — тихо добавила Алина.
— За твой счёт, — согласился он. — И это отвратительно. Прости меня.
Алина молчала, глядя в тарелку. Внутри всё ещё клокотала обида, но злость понемногу отступала.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь я найду работу, — твёрдо сказал Константин. — На этой неделе у меня три собеседования. Я договорился. Если надо, пойду даже на меньшую зарплату, чем была. Лишь бы работать. А мама подождёт с дачей. Мы так решили.
— А Игорь?
— Игорь тоже извинялся, — Константин поморщился. — Сказал, что не подумал, погорячился. Что неправильно было обсуждать твои деньги за твоей спиной.
Алина кивнула. Тишина снова повисла над столом, но на этот раз она была другой — не гнетущей, а почти примирительной.
— Константин, — заговорила она, — я не жадная. И я не против помочь твоей маме. Но сейчас действительно не время. Нам нужна подушка безопасности. Понимаешь? Эти деньги — это наша страховка. На случай, если что-то пойдёт не так.
— Я понимаю, — он потянулся через стол и взял её руку. — Прости меня. Правда. Я был идиотом.
— Был, — согласилась она, но не убрала руку. — И если ещё раз залезешь в мой телефон без разрешения…
— Не залезу, — быстро пообещал он. — Клянусь.
— И если в ближайшее время не возьмёшься за ум и не найдёшь работу…
— Найду, — он сжал её пальцы. — Обещаю.
— Потому что если нет, — Алина посмотрела ему в глаза, — я подам на развод. Я не могу тянуть на себе всё. Не хочу. Мне нужен партнёр, а не иждивенец.
Константин побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — ответила Алина. — Я люблю тебя. Но я не могу жертвовать своей жизнью ради того, чтобы ты чувствовал себя комфортно, сидя без работы.
Он кивнул, и она увидела в его глазах что-то новое — страх, осознание, решимость.
— Я всё понял, — сказал он тихо. — Больше не подведу.
Через две недели Константин вышел на новую работу. Зарплата была меньше прежней на десять тысяч, зато офис находился ближе к дому, а обязанности казались ему интересными. Он снова начал вставать по будильнику, собираться по утрам, возвращаться вечером с рассказами о коллегах и проектах.
Алина видела, как он меняется. Как расправляются плечи, как в глазах появляется прежний блеск. Он снова стал тем мужчиной, в которого она когда-то влюбилась — деятельным, ответственным, надёжным.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне за чаем, зазвонил его телефон. Мать.
— Привет, мам, — Константин включил громкую связь. — Как дела?
— Костя, ты представляешь, — голос свекрови звучал радостно, — та дача, что мы смотрели, до сих пор не продалась! Хозяева даже цену снизили до миллиона.
Алина напряглась, но Константин спокойно ответил:
— Мам, ты же знаешь, что мы договорились подождать.
— Знаю, знаю, — свекровь вздохнула. — Но вдруг к лету накоплю. Или кредит возьму небольшой. А вы с Игорем просто помогите мне потом его гасить, если что. Без всяких авансов.
— Мам, давай так, — Константин посмотрел на Алину, и она кивнула ему, — мы с Алиной обсудим, когда будем готовы помочь. Но торопиться не будем. Хорошо?
— Хорошо, сынок, — в голосе свекрови послышалась гордость. — Я рада, что ты такой разумный вырос.
Когда разговор закончился, Алина улыбнулась мужу.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что услышал меня.
Константин обнял её.
— Прости, что пришлось кричать, чтобы я услышал.
Она прижалась к нему, чувствуя, как постепенно уходит напряжение последних месяцев. Впереди было ещё много работы — им нужно было научиться по-новому выстраивать отношения, обсуждать финансы, принимать совместные решения. Но главное, что теперь они оба это понимали.
А деньги… Двести тысяч так и лежали на счету Алины. Нетронутые. Её подушка безопасности, её уверенность в завтрашнем дне. И теперь Константин понимал, почему это так важно.
Может быть, когда-нибудь они действительно помогут его матери с дачей. Когда будут готовы. Когда это не поставит под угрозу их собственную жизнь. Когда это будет совместным решением, а не результатом подсчёта чужих денег за спиной.
А пока они просто учились быть семьёй. Настоящей семьёй, где у каждого есть право голоса, где уважают границы друг друга, где партнёрство важнее амбиций.
И это уже было немало.
