Дверной звонок прозвенел в самый неподходящий момент — Марина только вытащила из духовки противень с курицей и пыталась не обжечься, перекладывая её на блюдо. Она замерла, надеясь, что ослышалась, но звонок повторился, настойчивее и длиннее.
— Антон, открой, пожалуйста! — крикнула она мужу, который сидел в гостиной за ноутбуком.
Через минуту она услышала знакомый голос в прихожей:
— Сынок, здравствуй! Ой, как я соскучилась! Что это у вас так вкусно пахнет?
Марина закрыла глаза и медленно выдохнула. Валентина Петровна. Снова. Хотя буквально позавчера она просидела у них весь вечер, уплетая приготовленную Мариной шарлотку и рассказывая в подробностях о конфликте с соседкой из-за парковочного места.
— Мама, привет, — голос Антона звучал натянуто. — Мы как раз собирались ужинать…
— Ну и прекрасно! Я как раз не успела поесть после работы, — свекровь уже прошла в квартиру, стягивая туфли. — Маринушка, милая, здравствуй!
Марина вышла из кухни, вытирая руки о полотенце. На её лице застыла вымученная улыбка.
— Здравствуйте, Валентина Петровна.
— Да что вы такая официальная, называй меня мамой! — свекровь прошла на кухню, окидывая взглядом стол. — Ой, курочка! И картошечка! Антоша, ты знаешь, как я люблю картошку в мундире с укропчиком!
— Мама, мы готовили на двоих… — начал было Антон, но запнулся под строгим взглядом матери.
— Ну что ты, сынок! Разве для родной матери жалко? Я же не каждый день прихожу!
Марина стиснула зубы. «Не каждый день» — громко сказано. За последний месяц Валентина Петровна объявлялась раз восемь, а то и больше. Всегда без предупреждения, всегда к ужину, и всегда с ожиданием, что её накормят, развлекут и выслушают все её жалобы на жизнь.
— Присаживайтесь, — процедила Марина, доставая ещё одну тарелку.
Ужин превратился в привычную пытку. Валентина Петровна говорила без умолку, перескакивая с темы на тему — от повышения цен в магазине до безобразия в поликлинике, где она простояла в очереди «целую вечность».
— А у соседки Зинаиды внук такой молодец, уже второе высшее получает! — вставила она между делом, многозначительно глядя на Антона. — И машину ей купил, представляешь? А ты, Антоша, когда машину купишь?
Антон, который уже несколько лет откладывал на машину, но каждый раз тратил деньги на ремонт маминой квартиры или её внезапные «срочные нужды», промолчал, сосредоточенно изучая содержимое своей тарелки.
Валентина Петровна сидела до половины одиннадцатого. Когда дверь наконец закрылась за ней, Марина опустилась на диван и устало потёрла виски.
— Антон, нам нужно поговорить.
— Мариш, я знаю, о чём ты, — муж сел рядом, избегая смотреть ей в глаза. — Но это же моя мама. Я не могу ей отказать.
— Речь не об отказе! — Марина повысила голос, но тут же взяла себя в руки. — Попроси её хотя бы предупреждать о визитах. Или приходить пореже. Мне приходится каждый раз готовить с запасом, потому что я никогда не знаю, когда она придёт!
— Хорошо, я поговорю с ней, — устало кивнул Антон.
Но разговор, видимо, не состоялся. Или не подействовал. Потому что уже через пару дней Валентина Петровна снова появилась на пороге — на этот раз в воскресенье утром, когда Марина с Антоном планировали наконец выспаться.
— Сынок, я тут пирожки испекла, решила принести! — щебетала она, протискиваясь в квартиру с огромным пакетом. — Правда, немного подгорели, но это ничего, срежете корочку!
Марина, стоя в дверях спальни в старой пижаме, почувствовала, как внутри всё закипает. Но она снова промолчала, снова улыбнулась, снова включила чайник.
После очередного визита, когда свекровь просидела у них до глубокой ночи, не давая Марине подготовиться к важной презентации на работе, терпение лопнуло.
— Антон! — она стояла посреди спальни, сложив руки на груди. — Ты обещал поговорить с матерью!
— Я говорил! — он выглядел измученным. — Но она не понимает. Говорит, что я её родной сын, и она имеет право навещать меня когда угодно.
— Когда угодно — это одно. А каждый божий день — совсем другое! У нас нет личной жизни! Мы не можем спланировать вечер, не можем просто отдохнуть вдвоём! Она приходит и командует, как будто это её дом!
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Антон провёл рукой по волосам. — Запретить ей приходить? Она обидится и устроит скандал!
— А меня ты не боишься обидеть? — тихо спросила Марина.
Они легли спать в полной тишине, отвернувшись друг от друга.
На следующий день, сидя на работе, Марина вдруг вспомнила один разговор. Валентина Петровна как-то хвасталась, что никогда не пропускает своё любимое ток-шоу — какую-то передачу про семейные драмы, которая выходила по средам вечером. «Это святое! — говорила она тогда. — В это время хоть землетрясение — я у телевизора!»
И тогда у Марины родился план.
В следующую среду, ровно в начале передачи, они с Антоном позвонили в дверь к Валентине Петровне.
— Кто там? — раздалось недовольное бурчание.
— Мама, это мы! — бодро крикнул Антон, подмигнув жене.
Дверь открылась. На пороге стояла Валентина Петровна в халате, с недовольным лицом.
— Антон? Марина? Что случилось?
— Ничего особенного! — Марина широко улыбнулась, проходя в квартиру. — Мы решили навестить вас!
— Но я… я как раз смотрела передачу… — растерянно пробормотала свекровь, провожая взглядом их спины.
— Ничего страшного, досмотрите потом! — Марина прошла на кухню. — Валентина Петровна, а вы ужинать будете? Мы как раз проголодались! У вас есть что-нибудь вкусненькое?
Лицо свекрови вытянулось.
— Вообще-то, я не готовила… У меня в холодильнике только…
— Сделаем яичницу! — не давая ей опомниться, Марина открыла холодильник. — Антон, доставай сковородку!
— Но я же передачу смотрю! — голос Валентины Петровны дрогнул.
— Ой, мам, не переживай, — Антон включил газ. — Мы быстро! И потом, мы же к тебе в гости пришли, ты же рада нас видеть?
Свекровь открыла рот, но ничего не сказала. Она металась между кухней и гостиной, где по телевизору разворачивалась какая-то особенно интересная драма. В итоге она опустилась на стул, бросая злые взгляды на невестку.
Ужин затянулся. Марина неспешно рассказывала какие-то истории с работы, спрашивала совета по пустякам, просила показать новые фотографии знакомых. Валентина Петровна отвечала односложно, то и дело поглядывая на часы.
Когда они наконец ушли, передача давно закончилась.
— Зачем ты это сделала? — тихо спросил Антон в лифте.
— Чтобы она поняла, каково это, — спокойно ответила Марина.
На следующей неделе они повторили визит. Снова среда, снова начало передачи. На этот раз Валентина Петровна открыла дверь с явным недовольством на лице.
— Опять вы? — процедила она.
— Мама, мы же соскучились! — Антон обнял её, но она отстранилась.
— Я занята, — резко бросила она.
— Да ладно, мам! — Марина уже прошла в прихожую. — Мы ненадолго! Кстати, а что у вас на ужин? Мы ещё не ели!
— У меня нет ничего! — голос свекрови повысился. — Я не ждала гостей!
— Ну, мама, — укоризненно протянул Антон. — Мы же твои родные! Разве для родных жалко?
Валентина Петровна побагровела. Её руки сжались в кулаки, но она пропустила их в квартиру, громко хлопнув дверью.
Этот визит был ещё мучительнее. Свекровь сидела как на иголках, откровенно поглядывая на телевизор, где шла реклама перед началом передачи. Когда Марина попросила показать её новый сервиз и долго разглядывала каждую чашку, расспрашивая о рисунке и производителе, Валентина Петровна едва сдерживалась.
— Может, вам уже пора? — не выдержала она наконец. — Уже поздно!
— Да что вы, Валентина Петровна! — Марина наигранно удивилась. — Ещё и девяти нет! Вы же сами у нас до половины одиннадцатого сидите!
Свекровь что-то прошипела сквозь зубы, но промолчала.
Третья среда стала решающей. Едва Марина с Антоном вошли в квартиру, Валентина Петровна встретила их, сложив руки на груди.
— Что вам нужно? — холодно спросила она.
— Как что? — Марина изобразила обиду. — Мы к вам в гости пришли!
— Каждую среду? Ровно в одно и то же время? — свекровь прищурилась. — Вы что, издеваетесь?
— Мам, ну что ты такое говоришь! — Антон попытался обнять её, но она отстранилась.
— Не трогай меня! — рявкнула Валентина Петровна. — Думаете, я не понимаю, что вы делаете? Вы специально приходите, когда я смотрю передачу! Вы мешаете мне! Вы требуете, чтобы я вас кормила, развлекала, бросала все свои дела!
— Но, мама… — начал было Антон.
— Заткнсь! — она замахала руками. — Вы назойливые, беспардонные! У вас совести нет! Я работаю целый день, прихожу домой уставшая, хочу спокойно посмотреть телевизор, а вы врываетесь сюда, как будто это ваш дом!
— Мы же к вам в гости пришли! — Марина нарочито обиженно вскинула подбородок. — Почему вы нас выгоняете?!
— Потому что вы приходите без приглашения! Без предупреждения! Вы думаете только о себе! — Валентина Петровна уже кричала. — Вон! Убирайтесь отсюда! И больше не смейте так делать!
Она буквально вытолкала их за дверь и захлопнула её с такой силой, что задрожали стены.
Антон и Марина молча стояли на лестничной площадке. Потом он медленно повернулся к жене.
— Ты довольна? — в его голосе звучала боль.
— Да, — честно ответила Марина. — Теперь она, возможно, поймёт, что чувствовали мы.
Но Валентина Петровна ничего не поняла. Вернее, поняла по-своему.
На следующий день Антон позвонил матери — та сбросила звонок. Написал сообщение — оставила без ответа. Приехал к ней — она не открыла дверь.
— Мама, открой! — стучал он в дверь. — Мама, давай поговорим!
— Мне не о чем с вами разговаривать! — донеслось из-за двери. — У меня больше нет сына! Есть неблагодарный предатель, который привёл в дом змею!
Антон вернулся домой подавленный. Он сидел на диване, уткнувшись в телефон, ожидая хоть какого-то сообщения от матери.
— Марина, может, ты позвонишь ей? — попросил он. — Извинишься?
— За что? — она подняла взгляд от книги. — За то, что показала ей, каково это — когда к тебе приходят без спроса?
— Она же моя мать! — в голосе Антона прорезались нотки отчаяния.
— И что? Это даёт ей право не уважать нас?
— Она пожилая, одинокая…
— Антон, ей пятьдесят с небольшим! Она работает, у неё полно знакомых! Она не одинокая старушка, она вполне самостоятельная женщина, которая просто привыкла к тому, что ты позволяешь ей всё!
Они поссорились. Первый раз за долгое время — по-настоящему, с криками и хлопаньем дверьми.
Прошла неделя. Валентина Петровна не выходила на связь. Антон ходил мрачнее тучи, почти не разговаривал с Мариной, только вздыхал и печально смотрел в окно.
— Может, хватит уже дуться? — не выдержала Марина. — Позвони матери, извинись, если тебе так важно!
— Я звонил! — огрызнулся он. — Она не берёт трубку! Она меня игнорирует!
— Тогда поезжай к ней!
— Она не открывает дверь!
Марина вздохнула. Она не ожидала, что свекровь окажется такой обидчивой. Планировалось, что Валентина Петровна поймёт намёк, извинится, и они договорятся о каких-то правилах. Но вместо этого женщина решила совсем порвать отношения с сыном.
Прошёл месяц. Антон уже не звонил матери — понял, что бесполезно. Он всё больше замыкался в себе, стал раздражительным. Несколько раз Марина заставала его за просмотром старых фотографий, где он был ребёнком, а мама обнимала его и улыбалась.
— Антоша, — она села рядом. — Может, правда стоит попробовать ещё раз?
— Не надо, — он закрыл фотоальбом. — Ты же хотела избавиться от неё. Вот и избавилась.
— Я не хотела, чтобы вы перестали общаться! Я хотела, чтобы она уважала наше личное пространство!
— Ну, теперь уважает. Настолько, что вообще не появляется, — он встал и ушёл в спальню.
Марина осталась одна на кухне. Она подумала, что раньше в это время к ним приходила свекровь, и они сидели за столом втроём. Да, это раздражало. Да, это было неудобно. Но Антон тогда улыбался, рассказывал матери о работе, они шутили, иногда спорили…
А теперь в квартире стояла тишина. Антон замкнулся и почти не разговаривал с ней. Между ними словно выросла стена.
«Ну и пусть, — думала Марина, укладываясь спать. — Зато теперь никто не будет приходить без предупреждения. Никто не будет требовать ужина. Никто не будет занудствовать часами».
Но почему-то от этих мыслей не становилось легче.
А в другом конце города, в небольшой однокомнатной квартире, Валентина Петровна сидела у телевизора и смотрела своё любимое ток-шоу. На экране какая-то женщина плакала, рассказывая, как дети забыли о ней.
— Вот именно! — вслух говорила Валентина Петровна. — Неблагодарные! Все такие!
Она вытерла набежавшую слезу и сердито переключила канал. Телефон молчал. Дверь была закрыта на все замки.
И каждый из них — Марина, Антон и Валентина Петровна — был по-своему прав и по-своему одинок в этой холодной войне, которую начали из лучших побуждений, а закончили полным разрывом.
