Дверной звонок прозвенел в половине десятого утра, когда Лена только устроилась с ноутбуком на диване. Она подняла глаза от экрана, нахмурилась. Кто это может быть? Курьер? Но она ничего не заказывала.
Подойдя к двери, Лена глянула в глазок и замерла. На площадке стояла Алла Николаевна, её свекровь, с большим синим чемоданом у ног. На лице женщины застыло выражение решительности, смешанной с обидой.
— Алла Николаевна? — Лена открыла дверь, не скрывая удивления. — Здравствуйте. Что-то случилось?
— Здравствуй, Леночка, — свекровь подхватила чемодан и решительно шагнула в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Случилось, ещё как случилось. Буду теперь у вас жить.
Лена отступила, пропуская женщину, и почувствовала, как непроизвольно напряглась. «Жить? У нас?»
— Подождите, Алла Николаевна, какое «жить»? — Она закрыла дверь и повернулась к свекрови, которая уже стягивала туфли в прихожей. — Что произошло? Где Виктор Петрович?
— Твой свёкор меня выгнал, вот где он! — Алла Николаевна выпрямилась, и в её голосе прозвучала такая обида, что Лена невольно отступила ещё на шаг. — Тридцать два года вместе, а он меня из дома выставил! Представляешь?
— Выгнал? — Лена растерянно моргнула. — Но как… почему?
— Почему-почему! — Свекровь прошла в гостиную, оглядываясь по сторонам оценивающим взглядом. — Потому что он старый эгоист, вот почему! Заболел там чего-то, а я, значит, должна вокруг него бегать, прислуживать. Я ему говорю: «Виктор, так жить нельзя, ты совсем обленился», а он меня выставил!
Лена стояла посреди прихожей, пытаясь осмыслить происходящее. Алла Николаевна уже устроилась на диване, откуда минуту назад встала Лена, и принялась рассматривать комнату.
— Алла Николаевна, — Лена осторожно подошла ближе, — я понимаю, что вы расстроены, но нельзя же вот так просто взять и переехать к нам. Мы с Максимом не обсуждали это. Он вообще в курсе?
— На эту квартиру мой сын заработал, значит, я могу здесь пожить! — свекровь повернулась к ней, и в её глазах вспыхнуло что-то жёсткое. — Или ты против?
— Погодите, — Лена почувствовала, как внутри закипает возмущение. — Какой «мой сын заработал»? Мы платим ипотеку вместе! Я работаю, я вношу свои деньги каждый месяц! Это и моя квартира тоже!
— Ты? Работаешь? — Алла Николаевна усмехнулась. — Ты дома сидишь за компьютером, это не работа. Вот Максим на стройке с утра до вечера вкалывает, инженером трудится, настоящие деньги приносит. А ты в интернете что-то там делаешь.
Лена сжала кулаки. Этот разговор они уже вели раз десять, и каждый раз Алла Николаевна отказывалась понимать, что фриланс-дизайнер — это полноценная работа.
— Алла Николаевна, давайте без этого, — Лена постаралась говорить спокойно. — Я не давала согласия на то, чтобы вы здесь жили. Мне жаль, что у вас проблемы с Виктором Петровичем, но вы не можете просто так въехать в нашу квартиру.
— Не можете, не можете, — передразнила свекровь. — Я к сыну приехала, а не к тебе. И разрешения спрашивать не намеряна. Где Максим?
— Он в командировке. Вернётся послезавтра.
— В командировке? — Алла Николаевна задумалась на мгновение, а затем решительно полезла в сумочку за телефоном. — Ну ничего, сейчас я ему позвоню, и он всё объяснит.
Максим ответил на третий гудок. Лена слышала только одну сторону разговора, но её было вполне достаточно.
— Максимушка, сынок! — В голосе Аллы Николаевны появились слёзы. — Отец меня выгнал из дома! Я к вам приехала, а твоя жена меня на улицу выставляет! Говорит, что я здесь жить не могу! Ты только представь, твою мать, которая тебя родила, вырастила…
Лена закрыла глаза. Прекрасно. Просто прекрасно.
— Что? — Алла Николаевна слушала, кивала. — Да нет, я не знаю, что с ним случилось. Мы поругались, он сказал, чтобы я уходила… Как это я его довела? Это он меня довёл! Максим, ты на чьей стороне? Я же твоя мать!
Ещё минута слушания, затем свекровь протянула телефон Лене:
— Он хочет с тобой поговорить.
Лена взяла трубку и отошла на кухню.
— Макс?
— Лен, привет, — в голосе мужа звучала усталость. — Я только что от мамы услышал. Что происходит?
— Происходит то, что твоя мама явилась к нам с чемоданом и заявила, что будет здесь жить, — Лена говорила тихо, но каждое слово было пропитано напряжением. — Причём без всякого предупреждения. Она говорит, что Виктор Петрович её выгнал.
— Господи, — Макс вздохнул. — Лен, я сейчас в Екатеринбурге, объект не могу бросить. Я вернусь послезавтра вечером, как и планировал. Можешь продержаться два дня?
— Макс, ты серьёзно? Два дня? Твоя мама считает, что эта квартира принадлежит только тебе!
— Я с ней поговорю, обещаю. Просто потерпи, ладно? Не ругайтесь, пожалуйста. Дай ей переночевать, я приеду и во всём разберусь.
— Максим…
— Лен, прошу тебя. Два дня. Я всё улажу.
Что ей оставалось? Лена сглотнула комок в горле и кивнула, хотя муж её не видел:
— Хорошо. Два дня.
Когда она вернулась в гостиную, Алла Николаевна уже хозяйничала, открывая чемодан.
— Максим сказал, что я могу остаться, — объявила она торжествующе. — Где мне постелить? На диване я спать не буду! Где спальня?
— В спальне мы спим, — сухо сказала Лена. — Диван в гостиной раскладывается.
— Диван? — Свекровь оскорблённо вскинула брови. — Я на диване?
— Алла Николаевна, у нас двухкомнатная квартира. Другого варианта нет.
Они устроили свекровь на диване, принесли постельное бельё. Лена вернулась к компьютеру, но работать уже не получалось. Алла Николаевна разговаривала по телефону с подругой, громко пересказывая всю ситуацию и причитая, какая неблагодарная молодёжь пошла.
К вечеру Лена поняла, что два дня будут настоящим испытанием.
Утро следующего дня началось с конфликта. Лена встала в семь, как обычно, сделала себе кофе и устроилась работать. У неё был дедлайн — к полудню надо было отправить макет сайта клиенту.
В половине восьмого проснулась Алла Николаевна. Она прошлепала на кухню в халате и тапочках, громко зевая.
— Ты что так рано встала? — недовольно спросила она.
— Мне надо работать, — ответила Лена, не отрываясь от экрана.
— Работать, — фыркнула свекровь. — По интернету что-то щёлкаешь, и это работа называется. Кофе мне сделаешь?
Лена сжала зубы. Сделала кофе, поставила перед свекровью чашку и вернулась к компьютеру.
— А почему ты не готовишь завтрак? — Алла Николаевна оглядела пустую кухню. — Максим, небось, утром голодный на работу уходит?
— Максим в командировке, вы забыли? А я по утрам не завтракаю. Если хотите, в холодильнике есть яйца, хлеб, масло.
— То есть я сама себе должна готовить? — В голосе свекрови прозвучала обида. — Ну-ну. Вот как современные жёны относятся к гостям.
Лена промолчала, уткнувшись в монитор. Надо было доделать навигационное меню, а у неё уже начинала болеть голова.
Следующие два часа Алла Николаевна шумела на кухне, готовя себе завтрак, затем принялась убираться. Она гремела пылесосом, двигала мебель, громко вздыхала, проходя мимо Лены.
— Вот бы мне так работать, — бросила она в очередной раз. — Сиди себе в тепле, в компьютер тыкай. А Максим на стройке в любую погоду.
— Алла Николаевна, — Лена наконец сорвалась, — можете, пожалуйста, говорить потише? Мне правда надо сосредоточиться.
— Ой, простите, — язвительно ответила свекровь. — Я вам мешаю своим присутствием. Может, мне вообще уйти? На улицу, под дождь?
— Я этого не говорила.
— Но думала! — Алла Николаевна ткнула пальцем в её сторону. — Я же вижу, как ты на меня смотришь. Будто я тут лишняя. А я, между прочим, мать Максима! И у меня есть полное право находиться в квартире своего сына!
Лена закрыла ноутбук. Работать всё равно не получится.
— Это не только квартира Максима, — медленно произнесла она. — Мы оба платим ипотеку. И решения о том, кто здесь будет жить, мы принимаем вместе.
— Ипотеку! — презрительно бросила Алла Николаевна. — На деньги Максима, которые он зарабатывает! А ты сидишь дома на его шее и корчишь из себя работающую женщину!
— Я зарабатываю почти столько же сколько и он, — Лена почувствовала, как голос начинает дрожать от гнева. — И плачу половину ипотеки, половину коммуналки, покупаю еду. Мы делим всё поровну.
— Тебе деньги платят?! — Свекровь всплеснула руками. — За что? За то, что в интернете сидишь?
— Да! И потом, какое вам вообще дело до наших финансов?
Алла Николаевна выпрямилась, глядя на Лену сверху вниз:
— Моё дело, потому что это мой сын! И я не позволю какой-то там дизайнерше жить за его счёт!
Лена схватила ноутбук и ушла в спальню, захлопнув за собой дверь. Руки тряслись. Она села на кровать, уткнулась лицом в ладони. Ещё день. Ещё один чёртов день.
Вторая половина дня прошла в напряжённом молчании. Алла Николаевна смотрела телевизор, громко комментируя новости и сериалы. Лена сидела в спальне, пытаясь дорабатывать макет, но мысли постоянно разбегались.
К вечеру она всё-таки вышла на кухню готовить ужин. Свекровь тут же возникла рядом.
— Что готовишь?
— Пасту с овощами.
— Пасту? — Алла Николаевна скривилась. — Это макароны что ли? Максим борщ любит.
— Максима нет дома.
— Но я-то тут! Мне твою пасту есть?
— Можете приготовить себе что-то другое, — Лена помешивала овощи на сковороде, не глядя на свекровь.
— Знаешь, что я думаю? — Алла Николаевна облокотилась о дверной косяк. — Максим такой хороший мальчик был, пока на тебе не женился. Весёлый, внимательный. А теперь постоянно в разъездах, дома не бывает.
— Он инженер, у него работа такая.
— Да я понимаю. Но ведь бегает от тебя, да? Потому что дома жена ворчит, денег требует, своё мнение всегда имеет. Вот он и командировки эти себе находит.
Лена резко обернулась:
— Что вы сказали?
— А что я сказала? Правду. Максим был бы счастлив, если бы нормальную жену встретил. Хозяйственную, домашнюю. А не эту вот…
— Макс счастлив со мной.
— Откуда ты знаешь? — Алла Николаевна прищурилась. — Мужчины не всегда говорят, что думают. Особенно таким, как ты. Он просто боится тебя расстроить.
Лена выключила плиту. Руки снова дрожали. Она повернулась к свекрови:
— Алла Николаевна, хватит. Вы переходите все границы.
— Какие границы? Я забочусь о своём сыне!
— Вы манипулируете! И пытаетесь поссорить нас!
— Ничего я не пытаюсь, — огрызнулась свекровь. — Просто говорю, как есть. А ты не хочешь слышать правду.
Лена схватила тарелку с пастой и ушла в спальню. Слёзы наконец прорвались. Она ела, давясь, и не понимала, за что ей всё это.
Утро выдалось ещё хуже. Алла Николаевна встала пораньше и принялась громко разговаривать по телефону со своей сестрой. Лена услышала обрывки фраз:
— …живу в этой конуре… нет, она совсем не следит за хозяйством… бедный Максим, небось домой приходить не хочет… да, вот так современные жёны…
Лена вышла из спальни. Свекровь как раз закончила разговор.
— Доброе утро, — натянуто сказала Лена.
— Доброе, — буркнула Алла Николаевна. — Слушай, у вас тут вообще нормальной еды нет? Какие-то овощи, макароны. Максим мясо любит.
— Есть курица в морозилке.
— Курица — это не мясо. Говядину, свинину надо покупать.
— Мы стараемся питаться здоровой пищей.
— Здоровой! — Свекровь фыркнула. — Мужик на стройке работает, ему силы нужны, а ты его травой кормишь.
Лена глубоко вдохнула. Ещё несколько часов. Макс приедет вечером, и этот кошмар закончится.
Но день тянулся мучительно долго. Алла Николаевна словно специально цеплялась к каждой мелочи. Лена неправильно помыла посуду. Лена повесила полотенце не на тот крючок. Лена слишком долго сидит за компьютером.
К обеду у Лены разболелась голова так сильно, что она приняла таблетку и легла в спальне. Свекровь зашла через полчаса:
— Заболела? Ну конечно, целыми днями сидишь, не двигаешься. Надо бы тебе на работу нормальную устроиться, в коллективе. Хоть бы с людьми общалась.
— Алла Николаевна, пожалуйста, дайте мне полежать.
— Лежи-лежи. Только Максим скоро приедет, ужин надо будет готовить. Или опять макарон наваришь?
Лена промолчала. Говорить было бессмысленно.
Максим приехал в восемь вечера. Лена услышала, как открылась дверь, и бросилась в прихожую.
— Макс!
Он выглядел уставшим — тёмные круги под глазами, мятая рубашка. Но улыбнулся, увидев жену, и обнял её.
— Привет, родная. Как дела?
— Максимушка! — Алла Николаевна вынырнула из гостиной. — Сынок, наконец-то!
Она бросилась обнимать сына, и Макс терпеливо принял объятия.
— Привет, мам. Как ты?
— Как я? Плохо я, сынок! — Свекровь отстранилась, и в её глазах заблестели слёзы. — Совсем плохо. Отец меня бросил, а тут твоя жена…
— Мам, давай сядем, спокойно поговорим, — Максим прошёл в гостиную, снимая куртку. — Рассказывай. Что случилось с отцом?
Алла Николаевна устроилась на диване, утирая глаза платком:
— Ты знаешь, он в последнее время такой злой стал. Всё ему не так, всё не по нраву. Я ему говорю одно — он мне в ответ огрызается. А тут ещё заболел, совсем невыносимым стал.
— Он заболел? — Максим нахмурился. — Чем?
— Да понятия не имею. Говорит, что плохо себя чувствует. Лежит целыми днями, ничего не делает. Я ему говорю: «Виктор, так нельзя, надо двигаться, сил набираться.» А он злится.
— Мам, а к врачу он ходил?
— Откуда я знаю? Я же не слежу за ним каждую минуту!
Максим потёр переносицу. Лена молча наблюдала за разговором, стоя у двери.
— Мам, а из-за чего вы поругались конкретно? — спросил Макс.
— Да из-за ерунды какой-то! — Алла Николаевна всплеснула руками. — Я ему сделала замечание, что он опять носки посреди комнаты бросил. Он мне нагрубил. Я ответила. Ну и разговор не заладился.
— И он тебя выгнал?
— Ну… не совсем выгнал. Сказал, что если мне здесь не нравится, могу уходить куда хочу.
— То есть ты сама ушла?
Алла Николаевна поджала губы:
— Максим, ты на чьей стороне?
— Я пытаюсь понять ситуацию, — устало сказал Макс. — Мам, папа болеет. Ему плохо. Может, надо было быть помягче с ним?
— Мягче? — Свекровь вскинулась. — Я тридцать два года мягкая! Я всю жизнь ему прислуживала! А он, как заболел, так вообще стал невыносимым. Лежит, командует, требует. А я что, прислуга?
— Мам, он твой муж. Он болен.
— Я тоже устаю! У меня тоже здоровье не железное!
Максим вздохнул и посмотрел на Лену. Она слегка пожала плечами. В его взгляде она прочитала понимание — он начал догадываться.
— Ладно, — сказал Макс. — Давай я завтра съезжу к папе, поговорю с ним. Посмотрю, что там происходит. А пока отдохни, мам.
— Спасибо, сынок, — Алла Николаевна расплылась в улыбке. — Хоть ты меня понимаешь.
Когда они остались вдвоём в спальне, Максим обнял Лену:
— Прости.
— За что?
— За то, что оставил тебя с ней наедине. Я представляю, каково тебе было.
Лена прижалась к нему, чувствуя, как напряжение последних двух дней наконец отпускает:
— Макс, она невыносима. Она говорила, что я на твоей шее сижу, что ты от меня бегаешь в командировки, что я плохая жена.
— Я знаю, — тихо сказал он. — Я знаю, мама бывает невыносима. Она и со мной так разговаривала в детстве. Папа всегда был буфером между нами. Он её сдерживал.
— Что ты собираешься делать?
— Поговорю с отцом. И отправлю маму домой. Она здесь не останется, обещаю.
На следующий день Максим уехал к родителям. Вернулся он через три часа с мрачным лицом.
Алла Николаевна встретила его в прихожей:
— Ну что? Поговорил с отцом? Он извиняться собирается?
— Мам, пойдём поговорим, — Максим прошёл в гостиную, и Лена, сидевшая с ноутбуком на кухне, услышала, как он садится.
— Что случилось? — В голосе свекрови появилась тревога.
— Я говорил с папой. Мам, у него обострение гастрита. Ему действительно плохо. Врач прописал постельный режим на две недели.
— Ну и что? Я ему об этом говорила!
— Мам, ты говорила ему, что он притворяется. Что он просто ленится.
— Я так не говорила!
— Папа мне всё рассказал. Ты требовала, чтобы он вставал, делал работу по дому, ходил в магазин. У него боли были, а ты считала это капризами.
Повисла тишина. Затем голос Аллы Николаевны, уже не такой уверенный:
— Максим, ты не понимаешь. Он правда стал каким-то вялым. Я хотела его расшевелить.
— Мам, он болен. Ему нужен был покой и забота, а не нотации.
— Я забочусь о нём!
— Мам, — в голосе Макса появилась твёрдость. — Папа сказал, что ты стала… трудной. Что ты постоянно придираешься, критикуешь, недовольна всем. Что раньше он хотя бы на работе мог отдохнуть от этого, а теперь, когда он дома болеет, ты не даёшь ему ни минуты покоя.
— Он так сказал? — В голосе свекрови зазвучала обида. — Что я трудная?
— Он сказал, что любит тебя. Но что ты измотала его. И что ему нужна передышка.
— Передышка, — горько повторила Алла Николаевна. — От меня нужна передышка.
— Мам, послушай. Вы прожили вместе тридцать два года. Это много. Это большое достижение. Но последние годы ты правда изменилась. Стала более резкой, требовательной. Я сам это замечаю.
— Это всё от нервов, — тихо сказала свекровь. — От возраста.
— Я понимаю. Но это не значит, что можно срываться на близких. И тем более — переезжать к нам без предупреждения и конфликтовать с Леной.
— Я не конфликтовала…
— Мам, — Максим вздохнул. — Я знаю, что происходило. Лена мне рассказала. И я очень недоволен.
Лена услышала всхлипывание.
— Максим, я просто… я не знала, куда идти. Мне было больно.
— Я понимаю. Но ты не можешь жить у нас. Это наше пространство, наша жизнь. И Лена — моя жена. Она имеет полное право голоса в том, что происходит в нашей квартире.
— Но я твоя мать!
— И я тебя люблю. Но это не даёт тебе права въезжать к нам без спроса и обижать мою жену.
Долгая пауза. Лена слышала тихое всхлипывание.
— Что же мне делать? — наконец спросила Алла Николаевна. — Куда мне идти?
— Домой, мам. К папе. Вы должны поговорить. Спокойно, как взрослые люди. Ты должна извиниться перед ним за то, что не отнеслась к его болезни серьёзно. А он должен понять, что тебе тоже тяжело.
— Он меня не захочет слушать…
— Захочет. Я с ним говорил. Он любит тебя, мам. Просто вы оба устали друг от друга. Вам нужно научиться снова разговаривать нормально, без претензий и обид.
— А если не получится?
— Получится. Я вам помогу. Приеду на следующих выходных, посижу с вами, поговорим втроём. Но жить вы должны вместе. Это ваш дом, ваша жизнь. А у меня — своя.
Алла Николаевна долго молчала. Потом тихо произнесла:
— Хорошо. Я поеду домой.
— Правильно. Я тебя отвезу.
— Максим… а Лена… она очень на меня сердится?
— Она расстроена. Ты была к ней несправедлива.
— Я просто… я не понимаю эту вашу современную жизнь. Работа через интернет, ипотека пополам… В наше время всё было иначе.
— Мам, времена меняются. И это нормально. Лена — отличная жена. Она заботится обо мне, любит меня, вкладывается в наш дом. То, что она работает из дома, не делает её работу менее ценной. Она зарабатывает хорошие деньги, и мы вдвоём строим нашу жизнь. Как равные партнёры.
— Равные партнёры, — эхом повторила свекровь. — Да… наверное, это правильно.
Лена услышала шорох — они встали.
— Пойду соберу вещи, — сказала Алла Николаевна.
Через двадцать минут они уехали. Лена стояла у окна и смотрела, как машина Макса скрылась за поворотом. Внутри было странное чувство — облегчение смешивалось с лёгкой виной. Всё-таки это мать её мужа. Пожилая женщина, которой тяжело.
Максим вернулся поздно вечером. Лена уже лежала в постели, но не спала.
— Как прошло? — спросила она, когда он вошёл в спальню.
— Нормально. Отвёз её домой, посидел с ними обоими. Они помирились. Ну, насколько это возможно после такого.
Он разделся и лёг рядом, обнимая Лену.
— Прости за всё это, — сказал он. — Я не ожидал, что мама так поступит.
— Ты не виноват.
— Виноват. Я должен объяснить ей, что у нас своя жизнь. Но я всё откладывал, не хотел конфликта.
— А теперь?
— Теперь она знает. И папа тоже знает, что я на его стороне. Они старые люди, Лен. Им нужна помощь. Я приеду к ним на выходных, поговорю серьёзно. О том, как вести себя, о взаимном уважении.
— Думаешь, поможет?
— Надеюсь. Мама… она не плохой человек. Просто характер у неё тяжёлый. Всегда был. А с возрастом стало хуже. Папа терпел всю жизнь, но сейчас, когда он болен и уязвим, это стало невыносимо.
Лена помолчала, потом сказала:
— Знаешь, я её даже немного понимаю. Она привыкла всё контролировать, всё решать. А тут муж заболел, сын вырос и живёт отдельно. Мир меняется, а она не успевает за этими изменениями. И от этого злится.
— Ты очень мудрая, — Максим поцеловал её в лоб. — И очень терпеливая. Спасибо, что выдержала эти два дня.
— Это было непросто.
— Я знаю. И я горжусь тобой. Ты не устроила скандал, не выгнала её, хотя имела полное право. Ты дала мне возможность разобраться самому.
— Ну, я всё-таки была не слишком приветлива.
— Ты имела право.
Они лежали в тишине, слушая шум дождя за окном.
— Макс, — тихо сказала Лена. — Обещай мне, что если у нас когда-нибудь будут дети, и они вырастут и заведут свои семьи… мы не будем такими родителями.
— Обещаю, — серьёзно ответил Максим.
— Хорошо.
Лена закрыла глаза, чувствуя, как тело наконец расслабляется. Напряжение последних дней растворялось в темноте спальни, в тепле объятий мужа, в звуке дождя.
На следующее утро Лене пришло сообщение от Аллы Николаевны. Короткое, сухое: «Извини, если что не так. Берегите друг друга.»
Лена долго смотрела на экран телефона. Потом написала в ответ: «Всё хорошо. Выздоравливайте.»
Это был первый шаг к тому, чтобы когда-нибудь, может быть, научиться жить рядом — на расстоянии, с уважением друг к другу.
А пока что Лена открыла ноутбук, налила себе кофе и погрузилась в работу. Настоящую работу, которая приносила деньги, удовлетворение и свободу.
За окном выглянуло солнце, и квартира наполнилась светом. Их квартира. Их маленький мир, в котором они были равными партнёрами, друзьями, любящими людьми.
И это было самое главное.
