— На пятьдесят лет могла бы и расщедриться! Ты же знаешь, это не просто день рождения, это — веха! — Жанна картинно закатила глаза, отхлебнула свой капучино и снова ткнула пальцем в экран смартфона, где светилась фотография последнего «Айфона» цвета «натуральный титан».
Я поперхнулась своим латте, едва не закашлявшись на весь уютный зал кофейни.
— Жан, ты сейчас серьезно? — переспросила я, вытирая губы салфеткой и стараясь поймать её взгляд. — Ты видела ценник? Там шесть цифр, и первая даже не единица.
— И что? — Жанна пожала плечами, и её массивные золотые серьги качнулись в такт движению. — Мы дружим тридцать лет. Тридцать, Оля! Это жемчужная свадьба, если бы мы были супругами. Неужели я не заслужила нормальный подарок, а не очередной набор кастрюль или сертификат в «Лэтуаль»?
— Но это две мои месячные зарплаты, если не есть и не платить коммуналку, — попыталась я воззвать к её разуму, хотя уже чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение.
— Ой, не прибедняйся. Кредитку можно оформить. Сейчас всем дают, льготный период сто дней. Подаришь, а потом потихоньку отдашь. Зато подруга будет счастлива. Разве эмоции близкого человека не стоят этих бумажек?
Она смотрела на меня с таким искренним ожиданием, будто предложила купить мороженое, а не гаджет по цене подержанного автомобиля.
В её взгляде не было ни тени смущения — только уверенность в собственной исключительности.
— Я подумаю, — уклончиво ответила я, отводя глаза.
— Не думай, а делай. Я уже всем сказала, что лучшая подруга мне подарит мечту. Не позорь меня перед людьми.
Жанна победно улыбнулась, доела свой миндальный круассан и начала рассказывать о новом ухажере, а я сидела и чувствовала, как ледяной ком проваливается в желудок.
Кажется, наша тридцатилетняя дружба подходила к очень опасной черте.
Мы с Жанной действительно знакомы целую вечность. Наша встреча произошла в далеком девяносто пятом, в заводской столовой, где мы, юные выпускницы вузов, столкнулись в проходе.
Я тогда несла поднос с борщом, а Жанна, летевшая, как всегда, на всех парусах, врезалась в меня сзади. Борщ, разумеется, оказался на моей белой блузке, а компот Жанны — на её юбке.
— Ты куда прешь, слепая? — завизжала тогда она.
— А ты чего несешься, как на пожар? — не осталась в долгу я.
Пока мы оттирали пятна в туалете, успели познакомиться, посмеяться над ситуацией и выяснить, что работаем в соседних отделах. С тех пор мы стали не разлей вода. Вместе выходили замуж, вместе рожали детей, вместе переживали дефолты и кризисы.
Судьбы у нас тоже сложились зеркально. Три года назад, почти синхронно, мы обе остались одни. Только причины были разные.
Мой бывший, Толик, к пятидесяти годам окончательно трансформировался в диванный гриб. Он считал, что его миссия на этой земле выполнена: дерево посадил (на даче у тещи), сына вырастил (ну как вырастил — видел по вечерам), а дом строить лень.
Я тянула на себе две работы, быт, дачу и капризы взрослого мужчины, который мог обидеться, если котлеты были недостаточно солеными.
В один прекрасный день я пришла домой, увидела гору немытой посуды, мужа, играющего в «танчики», и поняла: хватит. Собрала ему сумку и выставила к маме.
У Жанны ситуация была драматичнее. Её благоверный, Валера, ударился в бес в ребро. Нашел себе молодую фитнес-тренершу и заявил Жанне, что она «утратила товарный вид» и «не вдохновляет его на подвиги».
Жанна рыдала у меня на кухне три ночи подряд, проклиная весь мужской род. Но потом, словно птица Феникс, восстала из пепла. Только пепел этот, как мне казалось, немного повредил ей голову.
Она ударилась в агрессивное улучшение себя. Уколы красоты, филлеры, гардероб, который больше подходил бы нашей двадцатипятилетней дочери, и бесконечные поиски «достойного мужчины».
— Оля, жизнь только начинается! — твердила она мне, примеряя леопардовые лосины. — Мы еще ого-го! Нам нужно брать от жизни всё!
Я была не против того, чтобы брать от жизни всё, но предпочитала делать это в удобных джинсах и без кредитов на пластические операции.
И вот теперь — этот юбилей. Пятьдесят лет. Для Жанны эта цифра стала каким-то фетишем. Она решила закатить грандиозную вечеринку в ресторане, позвав кучу народу, половину из которых я даже не знала. И, конечно, подарки должны были соответствовать масштабу её новой личности.
Вечером того же дня я сидела дома, обложившись калькулятором и счетами за коммуналку. Как ни крути, «Айфон» в мой бюджет не вписывался. Даже если я сяду на гречку и воду. Даже если я не буду платить за квартиру два месяца.
— Мам, ты чего такая загруженная? — на кухню заглянула моя дочь, Катя. Она заехала проведать меня и забрать кота на выходные.
— Тетя Жанна с ума сошла, — вздохнула я. — Требует телефон за сто пятьдесят тысяч на юбилей. Говорит, возьми кредит.
Катя округлила глаза и поставила чашку на стол так громко, что звякнуло блюдце.
— Она что, белены объелась? Мам, ты серьезно сейчас? Какой кредит? У тебя ремонт в ванной на носу, ты копила полгода!
— Вот и я о том же. Но она давит на то, что мы подруги, что это юбилей…
— Подруги не заставляют друзей лезть в долги ради понтов, — отрезала дочь. — Это манипуляция чистой воды. Подари ей что-то хорошее, душевное, но по средствам. Если она начнет вонять — значит, грош цена такой подруге.
— Да неудобно как-то, — замялась я. — Она всем растрезвонила.
— Это её проблемы. Мам, вспомни, что она тебе подарила на твой юбилей в прошлом году?
Я на секунду задумалась, и в памяти всплыла картина моего пятидесятилетия. Жанна тогда пришла с огромной коробкой, перевязанной бантом. Внутри оказался аэрогриль.
На первый взгляд — вещь неплохая. Но когда я открыла коробку дома, обнаружила, что гарантийный талон был выписан три года назад на имя самой Жанны. На корпусе была царапина, а шнур был небрежно скручен, словно прибором уже пользовались.
Позже я вспомнила, что этот аэрогриль дарила ей бывшая свекровь, и Жанна тогда плевалась, говоря, что эта «бандура» только место занимает. То есть она просто сбагрила мне ненужный хлам, даже не потрудившись купить новую упаковку.
— Аэрогриль, — мрачно ответила я. — Бэушный.
— Ну вот! — торжествующе воскликнула Катя. — А с тебя требует телефон по цене крыла от самолета. Не вздумай, мам. Уважай себя.
Слова дочери подействовали как холодный душ. Действительно, с какой стати? Я работаю главным бухгалтером, знаю цену деньгам. Тратить целое состояние на игрушку, которая через год устареет, ради прихоти подруги?
На следующий день я пошла в магазин элитного текстиля. Я знала, что Жанна давно жаловалась на старое постельное белье. Я выбрала роскошный комплект из премиального сатина-жаккарда. Благородный цвет «шампань», изысканная вышивка, коробка, обитая бархатом.
Это был дорогой подарок. Очень дорогой для меня — почти двадцать тысяч рублей. Качественная, красивая вещь, которая прослужит годами. Я представила, как шикарно это белье будет смотреться в её спальне, и успокоилась. Это достойный подарок. А если Жанна не поймет — это уже вопрос её воспитания.
За два дня до торжества Жанна позвонила мне. Голос у неё был елейный, предвкушающий.
— Олечка, привет! Ну что, ты готова? Платье купила? Я тут уже маникюр под цвет нового чехла сделала, представляешь? Золотой, как я люблю!
Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.
— Жанна, послушай, — начала я мягко. — Насчет подарка. Я не смогу купить телефон.
В трубке повисла звенящая тишина. Слышно было даже, как у Жанны на заднем фоне работает телевизор.
— В смысле — не сможешь? — голос подруги сразу потерял бархатистость и стал колючим.
— В прямом. У меня нет таких денег. Я не буду брать кредит, это безумие. Я купила тебе другой подарок. Он очень хороший, красивый и нужный. Тебе понравится.
— Нужный? — переспросила Жанна с ядовитым сарказмом. — Это что, тонометр? Или опять сковородка? Оля, я просила одну вещь! Одну! Я всем сказала! Как я буду выглядеть перед гостями?
— Скажешь, что я решила сделать сюрприз, — я старалась говорить спокойно, хотя руки дрожали. — Жанна, прекрати истерику. Подарок шикарный. Если тебе важна только цена и лейбл, то мне очень жаль.
— Жаль ей… — прошипела Жанна. — Ладно. Приходи. Посмотрим на твой «шикарный» сюрприз. Но учти, ты меня подводишь. Очень сильно подводишь.
Она бросила трубку. Я осталась стоять посреди коридора с гудящим телефоном в руке. На душе скребли кошки. Идти не хотелось совершенно, но и не пойти было нельзя — всё-таки тридцать лет дружбы. Может, она остынет? Может, выпьет вина, расслабится и поймет, что вела себя как капризный ребенок?
Ресторан «Золотой павлин» встретил меня грохотом музыки и запахом дорогих духов вперемешку с ароматом запеченного мяса. Жанна постаралась на славу: зал был украшен золотыми шарами, на столах стояли сложные цветочные композиции, а сама именинница восседала во главе стола в платье с пайетками, сверкая, как новогодняя елка.
Гостей было человек двадцать. В основном — её новые подруги «по несчастью», разведенные дамы в поиске, пара коллег и несколько родственников.
Я пришла с опозданием, надеясь проскользнуть незаметно, но Жанна тут же меня засекла.
— А вот и моя лучшая подруга! — громко объявила она в микрофон, который держал ведущий. — Человек, с которым мы пуд соли съели! Оля, проходи, садись поближе!
Её улыбка была широкой, но глаза оставались холодными. Я поздоровалась, вручила цветы и села на свободное место. Вечер шел своим чередом: тосты, танцы, конкурсы. Я чувствовала себя неуютно, словно сидела на пороховой бочке.
Наконец наступил момент вручения подарков. Гости по очереди подходили к Жанне, вручали конверты или коробки, говорили банальности. Жанна принимала дары благосклонно, но её взгляд то и дело возвращался ко мне и к объемному пакету, который стоял у моих ног.
— Ну а теперь, — ведущий сделал паузу, — слово предоставляется самому близкому человеку именинницы! Ольга, прошу!
Я встала, взяла пакет и подошла к Жанне. Музыка стихла. Все взгляды были устремлены на нас.
— Жанночка, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Мы с тобой знакомы полжизни. Ты мне как сестра. Я хочу пожелать тебе в этот день самого главного — уюта, тепла и душевного спокойствия. Пусть твой дом будет твоей крепостью, где тебе всегда хорошо и сладко спится. С днем рождения!
Я протянула ей пакет. Жанна приняла его, взвесила в руке. Пакет был легким, но объемным. Явно не маленькая коробочка с телефоном.
По залу пробежал шепоток. Улыбка Жанны начала медленно сползать, обнажая хищный оскал.
— Это что? — спросила она громко, не стесняясь микрофона, который ведущий услужливо держал рядом.
— Открой и увидишь, — улыбнулась я, чувствуя, как краснеют щеки.
Жанна резким движением разорвала подарочную бумагу и достала большую, красивую коробку с прозрачным окошком, через которое переливался шелковистый сатин.
— Постельное белье? — её голос взвизгнул, ударив по ушам. — Ты подарила мне простыни?!
В зале повисла гробовая тишина.
— Это элитный сатин-жаккард, Жанна, — тихо сказала я. — Королевский комплект. Ты же сама говорила…
— Что я говорила?! — заорала она, вскакивая со стула. — Я говорила, что хочу «Айфон»! Я просила тебя по-человечески! А ты притащила мне тряпки? На юбилей? Ты серьезно считаешь, что я этого достойна? Тряпок?!
— Жанна, успокойся, — я попыталась взять её за руку, но она отдернула её, как от огня.
— Нет, ты послушай! — она повернулась к гостям, раскинув руки. — Посмотрите на неё! Лучшая подруга! Я ей душу открываю, я на неё рассчитываю, а она… Жмотится на подарок! Знает ведь, как я мечтала!
— Жанна, ты перегибаешь палку, — мой голос стал жестким. — Я не обязана покупать тебе телефоны за сто пятьдесят тысяч. Я живу на зарплату.
— Да плевать мне на твою зарплату! — визжала Жанна, и её лицо пошло красными пятнами. — Могла бы кредит взять, если бы любила! Могла бы занять! Но нет, ты же у нас экономная! Ты же у нас правильная!
— А ты у нас, значит, щедрая? — я не выдержала. Внутри что-то лопнуло. Тридцать лет терпения, понимания и прощения закончились в одну секунду. — А давай вспомним твой подарок мне на юбилей? А?
— При чем тут это? — опешила Жанна.
— При том! — я повысила голос, перекрывая гул в зале. — Ты подарила мне старый, грязный аэрогриль, который тебе самой подарила свекровь и который валялся у тебя три года! С чужим гарантийным талоном! Ты даже коробку не потрудилась протереть от пыли! Это, по-твоему, любовь и уважение?
Гости ахнули. Кто-то хихикнул. Жанна застыла, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Ты… ты… — она задыхалась от возмущения. — Ты мелочная! Ты мне это припоминаешь? Да я… Да пошла ты со своими простынями!
Она схватила коробку с дорогим бельем и швырнула её на пол. Коробка с грохотом ударилась о паркет.
— Вон отсюда! — взвизгнула Жанна. — Чтобы ноги твоей тут не было! Нищебродка!
Я посмотрела на неё. На её перекошенное злобой лицо, на размазанную помаду, на дрожащие руки с золотыми кольцами. И вдруг почувствовала невероятное облегчение. Словно с плеч упал тяжелый мешок с камнями, который я тащила тридцать лет.
— С удовольствием, — спокойно сказала я.
Я развернулась и пошла к выходу. Спиной я чувствовала взгляды двух десятков людей, но мне было все равно.
— Оля! Стой! — крикнула мне вслед одна из наших общих старых знакомых, но я даже не замедлила шаг.
На улице было свежо. Падал мягкий снег, кружась в свете фонарей. Я вдохнула полной грудью морозный воздух. В сумке вибрировал телефон — наверняка Жанна или кто-то из «сочувствующих» уже строчил мне гневные или поучающие сообщения.
Я достала смартфон, не глядя на экран, нажала «блокировать контакт» на номере Жанны. Потом подумала и заблокировала её во всех мессенджерах.
Я шла домой пешком, слушая хруст снега под сапогами. Мне было пятьдесят лет. У меня была любимая работа, замечательная дочь, уютная квартира и планы на ремонт ванной.
А еще у меня теперь было сэкономленные сто пятьдесят тысяч рублей, которые я не потратила на чужие понты. И самое главное — у меня появилась свобода. Свобода от чужих ожиданий, капризов и истерик.
Подарок Жанны — тот самый бэушный аэрогриль — я завтра же отнесу на помойку. А вот тот сатиновый комплект… Жаль, что она его выбросила. Я бы забрала. Такой шикарный бежевый цвет, мне бы в спальню идеально подошел.
Хотя… Я остановилась у витрины того самого магазина текстиля. Он еще работал.
Я толкнула дверь. Колокольчик звякнул, приветствуя посетителя.
— Добрый вечер, — улыбнулась продавщица, узнав меня. — Что-то забыли?
— Нет, — улыбнулась я в ответ. — Я хочу купить тот комплект. Сатин-жаккард, цвет шампань. Для себя. Я его заслужила.
И это был, пожалуй, самый лучший подарок, который я сделала себе за последние тридцать лет. Подарок в виде уважения к самой себе.
