Тишина в концертном зале иногда звучит гораздо оглушительнее, чем самый бурный шквал оваций, особенно когда эта тишина повисает над рядами пустых кресел, которые по всем расчетам должны были быть заняты преданными поклонниками.
Волгоград — город с особым стальным стержнем, место, где сама земля пропитана историей и где люди обладают удивительным чутьем на фальшь. Именно здесь, в конце зимнего сезона, разыгралась драма, которая, на первый взгляд, кажется лишь неудачей одного конкретного гастрольного тура, но если копнуть глубже, становится ясно: перед нами разворачивается финал эпохи вседозволенности.
Ситуация, произошедшая с известной исполнительницей Лолитой Милявской, — это не просто кассовый разрыв, а тектонический сдвиг в сознании аудитории, которая вдруг перестала быть просто «биомассой», потребляющей любой продукт, и вспомнила о собственном достоинстве.
Давайте честно — когда артист, чье имя десятилетиями не сходило с афиш, вдруг обнаруживает, что больше половины зала зияет пустотой, принято искать виноватых.
Обычно в ход идут стандартные отговорки, что плохая работа организаторов, слабая реклама, неудачные даты, магнитные бури или происки конкурентов. Но в случае с концертом в волгоградском Доме офицеров все эти оправдания рассыпаются в прах.
Зал, рассчитанный на полторы тысячи мест — вполне подъемная цифра для звезды федерального масштаба в городе-миллионнике, — оказался заполнен едва ли наполовину. Около восьмисот билетов остались лежать в кассах невостребованным грузом.
И это при том, что вокруг Волгограда огромная агломерация, а песни Лолиты когда-то звучали из каждого телевизора. Но что-то сломалось. Тонкая нить, связывающая артиста и толпу, лопнула с треском, оставив после себя лишь недоумение и холодное равнодушие.
Почему же люди, которые еще вчера готовы были платить немалые деньги (ценник доходил до 11 тысяч рублей — сумма для региона весьма ощутимая), сегодня предпочли остаться дома?
Ответ кроется не в экономике, а в психологии. Это тот самый случай, когда «короля играет свита», а свита просто развернулась и ушла.
Мы все прекрасно помним тот водораздел, которым стала скандальная «почти голая» вечеринка в московском клубе «Мутабор». Это событие стало лакмусовой бумажкой для всего российского шоу-бизнеса.
Тогда, на пике общественного возмущения, многие участники того шабаша поспешили надеть водолазки, записать покаянные видео и уйти в тень, надеясь, что народная память коротка. Но Лолита выбрала иную тактику — тактику бравады и вызова.
Её слова, брошенные в одном из интервью, прозвучали как пощечина. Смысл их сводился к простому и циничному посылу: никакого раскаяния нет, сожалений нет, и если бы предоставился шанс, она бы с радостью повторила тот вечер. Для миллионов людей, живущих в совершенно иной реальности, где есть понятия скромности, уместности и сопереживания текущей ситуации в стране, это стало точкой невозврата.
Зритель в России — фигура уникальная. Он может простить артисту многое: неудачную песню, лишний вес, сорванный голос, даже легкое подпитие на сцене. Наш человек жалостлив и великодушен.
Но чего наш человек не прощает никогда — так это высокомерия и открытого пренебрежения к своим моральным устоям. Когда певица, которая по возрасту годится в бабушки большинству своих фанатов, надевает костюм, уместный разве что в спальне, а потом заявляет:
«Мне плевать, что вы об этом думаете», — она собственноручно подписывает приговор своей карьере.
Это не гнев. Гнев — это яркая эмоция, он вспыхивает и гаснет. Здесь мы видим нечто более страшное для публичной личности — брезгливость и отторжение. Люди просто вычеркнули её из списка тех, кому они готовы нести свои деньги и энергию.
Срыв концерта в Волгограде происходит уже второй раз. Если в прошлом году можно было кивать на административный ресурс, на письма общественников, на неразбериху с документами и позицию Министерства культуры, то сейчас ситуация кристально чиста.
Никаких запретов сверху не было. Была лишь «невидимая рука рынка», которая в данном случае сработала как рука народного правосудия. Люди проголосовали рублём, и этот вердикт обжалованию не подлежит.
Это и есть настоящая демократия в культуре. Не чиновник в кабинете решает, кто будет звездой, а простая учительница, врач или заводчанин, которые вечером на кухне, обсуждая семейный бюджет, говорят:
«Нет, на это мы не пойдем. Неприятно». И этот тихий домашний бойкот страшнее любых официальных санкций.
Показательна и история, случившаяся чуть ранее в Калининграде. Там концерт состоялся, но оставил после себя такое же тягостное послевкусие. Певица опоздала на выход к зрителям, заставив зал ждать.
Оправдание, которое она выбрала, выглядело не просто нелепо, а откровенно издевательски. По её версии, автомобиль не мог проехать из-за толп фанатов, перекрывших движение.
Местные жители, услышав это, наверняка испытали чувство неловкости за гостью. Калининградцы знают свой город: пробки там бывают, но представить себе стихийную демонстрацию поклонников, блокирующих улицы ради поп-звезды в нынешнее время, — это сюжет из фантастического романа, а не из жизни. Эта маленькая ложь, сказанная, чтобы прикрыть собственную неорганизованность, стала еще одним кирпичиком в стене недоверия.
Когда артист начинает врать своей публике в мелочах, он теряет право на доверие в главном. Зритель чувствует фальшь кожей. И когда эта фальшь накладывается на громкие заявления о собственной исключительности, возникает тот самый когнитивный диссонанс, который и приводит к пустым креслам.
Но самое удивительное в этой истории — реакция самой Лолиты. Вместо того чтобы задуматься, проанализировать, почему земля уходит из-под ног, она продолжает жить в мире иллюзий.
Конфликт же Лолиты — это конфликт дурного вкуса с общественной моралью. Ставить знак равенства между политическим преследованием гения и общественным порицанием за вульгарную вечеринку — это проявление такой чудовищной гордыни и отсутствия самокритики, что остается только развести руками. Это и есть та самая потеря связи с реальностью, когда звезда, ослепленная софитами, перестает видеть людей в темном зале.
Она не понимает, что тетя Лена из бухгалтерии и дядя Саша из автосервиса, которые слушали её «Титаник» и плакали в 90-е, не хотят видеть её в нелепом белье и слышать, как она презирает их консерватизм. Они хотят видеть уважение к себе и к своему возрасту. Они хотят видеть мудрость, которая должна приходить с годами. А видят лишь затянувшийся пубертат и отчаянную попытку ухватить за хвост уходящую молодость.
И когда она говорит: «Я буду делать то, что хочу», народ отвечает: «А мы будем делать то, что хотим мы. И мы хотим не видеть этого».
Для любого творческого человека нет наказания страшнее, чем забвение при жизни. Не когда тебя запрещают и ты становишься мучеником, а когда ты просто становишься не нужен. Когда твоя афиша вызывает не трепет, а равнодушный скользящий взгляд. Когда пустота в зале звенит громче, чем твоя фонограмма.
Склеить разбитую чашу народного доверия практически невозможно. Можно сколько угодно эпатировать, хайповать, давать скандальные интервью и сравнивать себя с великими мучениками искусства. Но сердце зрителя — это не механизм, который можно завести ключиком пиара. Если там поселился холод, растопить его очень сложно.
Мы научились отличать искренность от дешевой провокации. Мы научились ценить себя. И мы больше не готовы аплодировать тем, кто плюет в нашу сторону…
Поделитесь своим мнением в комментариях и поставьте лайк, который поможет каналу развиваться.
