— Подвинься, — буркнул Сергей, внося в прихожую грязную, просевшую под тяжестью коробку.
Он не спрашивал разрешения, просто поставил картонный ящик на светлый ковер, оставив на ворсе черный след. Полина замерла с полотенцем в руках, чувствуя, как внутри сжимается невидимая пружина. За спиной брата, в открытом проеме двери, виднелась лестничная площадка, уже заваленная тюками и металлическими стойками.
— Сережа, мы же договаривались только на пару коробок с книгами, — голос Полины звучал ровно, но она знала, что брат услышит в нем лишь слабость. — Ты заставил весь коридор, мне нужно место, чтобы дышать, а не склад.
— Не начинай, Поль, — Сергей вытер пот со лба рукавом куртки, размазывая серую пыль. — У тебя тут танцевать можно, а мне товар девать некуда, аренду подняли, гараж течет. Это временно, не будь эгоисткой, тут полезная площадь пропадает зря, а у меня бизнес горит.
Он по-хозяйски прошел в гостиную, не разуваясь, оставляя грязные отпечатки. Полина смотрела на его широкую спину и понимала: это настоящее вторжение. Он не просил, он брал, потому что считал, что имеет на это полное право по праву старшинства.
— Я не эгоистка, — тихо произнесла она, глядя на испорченный ковер. — Я просто хочу жить в своем доме.
— Вот именно, в своем, — хмыкнул Сергей, с грохотом опуская очередную коробку на журнальный столик, отчего стекло жалобно звякнуло. — Квартира куплена на деньги от бабушкиной двушки, так что по совести тут есть и моя доля. Просто я благородно позволил тебе тут жить, так что терпи.
Это была наглая ложь: Сергей свою часть наследства — дачу и гараж — давно продал и вложил в провальные проекты. Полина же выплачивала ипотеку десять лет, отказывая себе во всем, чтобы купить эти стены. Но в реальности брата он всегда оставался обиженным «старшим», которому все должны.
Полина подошла к окну, пытаясь успокоить дыхание. К шуму улицы теперь добавился новый, раздражающий звук чужого присутствия в её крепости. Шорох картона, тяжелое сопение брата и визг скотча, который он сдирал с ящиков, действовали на нервы.
— Убери это со стола, — сказала она тверже. — Это стекло не выдержит веса.
— Да брось, — отмахнулся он, распарывая ножом упаковку, и в комнату поплыл резкий запах дешевой резины от автомобильных ковриков. — Крепкое стекло, лучше помоги разобрать, надо пересчитать брак.
— Я не буду помогать тебе превращать мою квартиру в склад. — Полина скрестила руки на груди, выстраивая невидимый барьер. — У тебя неделя.
— Месяц, — бросил он, даже не оборачиваясь к ней. — И не спорь, ты же не выгонишь родного брата на улицу.
Неделя растянулась в вязкий кошмар. «Временное неудобство» разрослось, как ядовитая плесень, захватывая метр за метром. Коробки баррикадировали проход на кухню, громоздились в спальне, квартира пропиталась чужими запахами пыли и табака.
Сергей приходил каждый вечер, используя свой комплект ключей. Полина сама дала его год назад «на всякий случай», и теперь этот металл жег ей карман. Она знала: пока она в офисе, брат водит сюда покупателей, топчет её полы и пьет из её чашек.
Она пыталась терпеть, уговаривая себя, что семья — это главное, что у него сложный период. Но эта мудрость ощущалась не как добродетель, а как тяжелая бетонная плита, давящая на грудь.
В среду она вернулась пораньше из-за мигрени. Дверь была не заперта, а из глубины квартиры доносились громкие, развязные голоса.
— …да отличная хата, светлая, потолки высокие, — басил незнакомый мужской голос. — А хозяйка не будет возникать?
— Да кто её спросит, — голос Сергея звучал вальяжно и самодовольно. — Сеструха у меня смирная, скажу — подвинется. Мне тут точку выдачи удобно сделать, центр города.
Полина застыла в прихожей, чувствуя, как пальцы сами собой разжимаются. Сумка с мягким стуком упала на пол, но никто этого не услышал.
Они сидели на её кухне: Сергей и какой-то грузный мужчина в потертой кожаной куртке. На её любимом дубовом столе, который она три месяца реставрировала вручную, стояли открытые пивные банки. Жирная рыбья чешуя была рассыпана прямо по благородному дереву, впитываясь в поры, которые она так тщательно полировала маслом.
— О, Полька пришла! — Сергей даже не подумал встать. — Знакомься, это Витя, мы тут прикидываем, как стеллажи поставить.
Витя сально ухмыльнулся, оценивающе оглядывая её с ног до головы.
— Привет, хозяйка, тесновато у тебя с коробками, но мы расширим пространство.
Взгляд Полины переместился на подоконник, где раньше жили её фиалки. Нежные цветы были грубо сдвинуты в кучу, некоторые горшки опрокинуты, черная земля рассыпана по полу. На их месте теперь громоздились коробки с надписью «Автохимия».
— Вон отсюда, — сказала она тихо, почти шепотом.
— Чего? — Сергей нахмурился, отрывая кусок рыбы и бросая шкурку на стол. — Поль, не позорь меня перед партнером, иди в комнату.
— Вон отсюда, — повторила она громче, и голос её окреп. — Оба.
— Ты берега не путай, — Сергей поднялся, нависая над столом, его лицо налилось нездоровой краснотой. — Я тут работаю, это и мой дом тоже, забыла? Я о тебе забочусь, дура, кто тебе розетку чинил?
— Ты взял за ту розетку пять тысяч, хотя деталь стоила двести рублей. — В голове вдруг стало кристально, пугающе ясно. — Исчез страх, исчезло желание быть удобной, осталась только холодная брезгливость. Убирайтесь сейчас же.
— А то что? — Сергей шагнул к ней, пытаясь задавить массой. — Милицию вызовешь на родного брата?
— Вызову, — она достала телефон, но Сергей выбил гаджет у нее из рук.
Телефон с грохотом ударился о стену, экран пошел паутиной трещин.
— Совсем больная? — прошипел он ей в лицо. — Я тут решаю, как нам жить, я тут мужчина. А ты сиди тихо, полезная площадь должна работать, а не цветочками быть заставлена.
Он пнул её сумку ногой, а Витя в углу одобрительно загоготал. В этот момент Полина поняла: это не родственник, это оккупант. Паразит, который жрет её ресурсы, прикрываясь кровью.
Она развернулась, подхватила с тумбочки документы и молча вышла из квартиры.
— Ну и вали! — крикнул ей вслед Сергей. — Проветрись, истеричка!
Полина провела ночь в гостинице, не сомкнув глаз. Она не плакала, внутри нее образовалась выжженная, сухая пустыня. Она вспоминала рыбью чешую на дубовом столе и запах дешевой резины, пропитавший шторы.
Утром она взяла отгул и поехала в банк, где сняла все накопления на отпуск. Затем позвонила в службу грузоперевозок и сделала особый заказ.
— Мне нужна бригада крепких ребят и большая машина, — четко сказала она диспетчеру. — И мне нужны грузчики, которые не задают вопросов, а просто выносят мусор.
В десять утра она стояла у двери своей квартиры в сопровождении трех мрачных мужчин и слесаря. Сергея не было — она знала, что по четвергам он ездит на оптовую базу.
— Вскрывайте, — коротко кивнула она слесарю.
Замок поддался через минуту, дверь распахнулась, выпуская спертый воздух.
— Всё, что в коробках, — на вынос, — скомандовала Полина ледяным тоном. — Всё, что не принадлежит интерьеру — вон.
— Куда везти, хозяйка? — хрипло спросил старший грузчик. — На свалку?
— Нет, — Полина протянула листок с адресом гаражного кооператива на другом конце города. — Выгрузите прямо у ворот его гаража, а если закрыто — свалите горой перед въездом.
Работа закипела, грузчики работали споро и без жалости. Коробки летели в кузов, стеллажи разбирались с визгом шуруповертов. Полина ходила по квартире как ревизор, указывая пальцем на чужеродные предметы.
Она увидела на кухне пустые пивные банки и брезгливо сгребла их в пакет, стараясь не касаться. Стол был испорчен безнадежно — жирные пятна от рыбы въелись глубоко в структуру дерева. Ничего, она зашкурит, она снимет этот грязный слой вместе с памятью.
Когда квартира опустела, в ней стало гулко, эхо шагов отлетало от стен. Остался только въедливый, тошный запах, который придется выветривать неделями.
— Меняйте личинку, — сказала она слесарю. — Ставьте самую дорогую, с броненакладкой.
Сергей позвонил через три часа, когда небо затянуло серыми тучами. Полина сидела в кресле у открытого окна и пила воду. Старый кнопочный телефон, который она нашла в ящике, разрывался от звонка.
Она нажала кнопку ответа.
— Ты что натворила?! — рев Сергея заставил динамик хрипеть. — Мне соседи позвонили, ты мои вещи выкинула?! Там товару на полмиллиона, я тебя засужу!
— Вещи у твоего гаража, — спокойно ответила Полина. — Если поторопишься, успеешь до дождя.
— Какого гаража?! У меня ключей с собой нет! Ты мне должна возместить ущерб, слышишь?
— Попробуй, — сказала она с легкой усмешкой. — Я написала заявление участковому о взломе и порче имущества, соседи подтвердят, кто носил коробки. А еще я сменила замки, твой ключ больше не подходит — ни к двери, ни ко мне.
На том конце провода повисло тяжелое, растерянное сопение. Сергей привык бить в мягкое, а ударился о бетонную стену.
— Поль, ты чего… — тон сменился на жалобный. — Мы же родня, ну погорячился я. Давай поговорим, я сейчас приеду.
— Не приезжай, — перебила она. — У меня теперь другие планы на эту квартиру.
— Какие планы? Ты же одна, тебе скучно!
— Я буду наслаждаться, — Полина посмотрела на чистый пол, где играл солнечный луч. — Полезная площадь наконец-то используется по назначению — для моей жизни.
Она отключила телефон и вынула батарею.
В квартире стоял гул города и ветра, но главного раздражителя больше не было. Полина пошла на кухню, достала крупную наждачную шкурку и подошла к столу.
Вжик. Вжик. Вжик.
С каждым резким движением руки, с каждым завитком грязной стружки она стирала из памяти этот месяц. Под жирными пятнами открывалось чистое, светлое дерево — живое и настоящее.
Она знала, что Сергей еще приедет, будет стучать и скандалить под дверью. Мать будет звонить и плакать, умоляя помириться с братом.
Но это больше не имело никакого значения. Потому что у неё в кармане лежал ключ, который подходил только к этой двери, и больше ни у кого такого ключа не было.
